На деле эти мнимые умалишенные из Дворца торговли оказались управляющими богатейших шахрайских купцов, продающими и покупающими нечто, не подвластное моему разуму, и тем делающими золото не просто из песка, но поистине из воздуха. Над ними на специальном возвышении располагаются огромные грифельные доски, а приставленные к ним писцы непрерывно рисовали, стирали и снова рисовали непонятные мне цифры, пиктограммы и бесконечные изломанные стрелки.

             Наблюдая за сим причудливым сборищем, я через некоторое время с ужасом подумал, что ведь не на полях сражений, а именно в этой странной комнате решаются судьбы множества малозначительных стран, не сумевших обустроить собственное производство и собственную торговлю. От исхода одного только виденного мной дня, возможно, зависело то, какому, например, из бхайпурских княжеств суждено и далее влачить относительно сносное существование, а какому - впасть а окончательное ничтожество. И самое ужасное в том, что решение это не было целью сего орущего собрания, а являлось лишь побочным продуктом заключаемых здесь сделок. Носящиеся по залу шахраи не думали ни о бхайпурцах, ни об асхатах, а были озабочены лишь собственными доходами, которые и складывались камнями в стройное здание шахрайского торгового величия.

             Покинув Дворец торговли и проведя на ярмарке целый день, мы едва начали понимать её устройство и изобилие возможностей сего организма покупки и продажи разных разностей! К концу дня стало понятно, что торговые ряды устроены в определённом порядке, так чтобы на соседних улицах соседствовали либо сходные товары, либо те, которые не употребляются один без другого. На площадях же продавалось либо что-то, подходящее для всех пересекающихся на площади улиц, либо нечто совершенно экзотическое и не вписывающееся в логику устройства ни одного из отделений ярмарочной торговли.

             Так, на одной из площадей в роскошных павильонах восседали с неописуемой важностью вамаяського вида негоцианты. Впрочем, чем они торговали, понять сразу было невозможно: перед ними не было не только товара, но даже и прилавка. Лишь на покрытом роскошной парчой столике находились счёты, бамбуковый свиток, чернильница да отлитое из золота изображение небольшой рыбёшки, выполненное с величайшей тщательностью.

 - Это рыбовладельцы, - кивнул на них Нибельмес, предугадывая наш невысказанный вопрос. - У каждого из них есть драгоценная рыбка юй - редкое и чудесное явление вамаясьской природы, способное исполнить любое желание хозяина. В разумных пределах, разумеется...

 - И что же это за разумные пределы?

 - Всё, что не противоречит разуму и не выходит за его пределы. Но изловившие чудесную рыбку вамаясьцы даже таких желаний в своё время умудрялись придумывать сотнями каждый день, так что у бедных чешуйчатых не оставалось времени ни на отдых, ни на еду. В результате трудовое товарищество рыбок юй постановило выполнять не более одного желания в день.

 - А есть и такое товарищество?

 - Есть. Я же говорю - редкое и чудесное явление вамаясьской природы! Но даже ради одного желания в день их продолжают ловить. Только теперь ушлые вамаясьцы постепенно перестали использовать эту ежедневную возможность лишь для себя. Они стали ей торговать.

 - И как? Покупатели находятся?

 - Находятся, но, как видите, не так много. Тем более что рыбовладельцев много, им даже приходится периодически сбивать цены, чтобы клиенты шли к ним, а не конкурентам. Но и с низкими ценами в накладе они не остаются, ведь даже одна рыбка юй способна озолотить своего владельца. А некоторые рыбовладельцы за большие деньги покупают по несколько рыбёшек. Ну и, разумеется, охрану нанимают, чтобы защитить своё волшебное имущество.

             Подле каждого рыбовладельца и вправду находилось по несколько громил в стеганых куртках с длинными кинжалами за поясом. Большинство охранников были вамаясьцами, но встречались типы забугорского и даже узамбарского вида.

             Но сколь бы внушительными ни были наёмники вамаясьских рыбовладельцев, они не шли ни в какое сравнение с шахрайскими стражниками, несшими своё дежурство на этой же площади. Вообще более всего поразила нас на Ширин-Алтынской ярмарке её обустроенность и то, с каким тщанием охраняется порядок на ней.

 - Здоровы же эти дылды на перекрестках! И во все стороны так и зыркают... - уважительно покачал головой боярин Никодим.

 - Надеюсь, вы это просто так сказали? Без желания оскорбить наших стражников? - сухо поинтересовался Нибельмес.

 - Да я их похвалить вообще-то хотел...

 - Просто слово, которым вы их назвали, считается у нас в некотором роде неприличным.

 - Как 'дурак'? - догадался граф.

 - Хуже. Как 'жестокий дурак, уверенный в своей безнаказанности, правоте и избранности, словно в восходе солнца'.

 - И правда, тяжелый случай...

 - Вы знаете этимологию этого слова?

 - Какая этимология может быть у дылды?! - удивился боярин.

 - Вот это хорошо сказано! - рассмеялся Нибельмес. - Но этимология, меж тем, имеется. Дылдами называли, да и до сих пор называют личных телохранителей асхатского вождя. Их набирают из асхатов, обладающих огромным ростом, но ограниченным умом, а потому не способных ни к какому дельному занятию. Особенно приветствуются кандидаты, не склонные к долгим размышлениям или моральным терзаниям. И всё бы ничего, если бы дылды походили на наших 'павлинов' или хотя бы на обычную гвардию. Но в эпоху падения нравов, совпавшую с эпохой Великого исхода, они возомнили своё служение особенным, нужнейшим для государства и важнейшим меж прочих профессий. Они присвоили себе право вмешиваться в жизнь обывателей и чинить над ними насилие. Даже когда у асхатов ещё были законы и судьи, они не могли обуздать дылд, ибо дылды охраняли асхатского тирана, а тиран поощрял их беззаконное поведение, как бы далеко оно ни заходило. Такой уродливый симбиоз наши историки позже назвали 'дылдистским режимом' - на мой взгляд, звучит несколько грубо, но по сути верно. В эпоху Великого исхода дылды умножились сверх всякой необходимости, ибо многие думающие асхаты бежали из Отечества, а немногие оставшиеся не смели перечить дылдам. Каждый слабоумный недоросль мечтал о малиновом шарфике и штанах с голубыми просветами - не спрашивайте, что это такое! - которые и поныне служат отличительной одеждой асхатского дылды. И хотя в дылды стали набирать даже варваров, едва обученных грамоте, но каждый из новобранцев метил в офицеры! Со временем войско дылд, а после и вся армия асхатов породили такое количество высших чинов, что из-за постоянных споров и склок относительно старшинства и подчинения, доходивших порой до рукоприкладства и дикарских дуэлей, возникла необходимость вводить дополнительные воинские звания. Так появились причудливозвучащие шнапс-капитаны, а асхатские генералы стали делиться на генерал-ефрейторов, генерал-прапорщиков, генерал-лейтенантов, генерал-капитанов, генерал-майоров и прочих, прочих, прочих... Специально пришлось даже придумать новые воинские звания, чтобы удовлетворить желание всех желающих стать генералами, и появились у них генерал-штафирки, командующие писарями, генерал-аншеф-повары, начальники кухни, генерал-бригадиры, руководящие армейскими кузнецами... Возглавил эту кривобокую пирамиду генерал-генерал или полный генерал.