Особняк аристократа, выстроенный в Ширин-Алтыне в вамаясьском стиле и украшенный прудом
К складам примыкают бани, лавки страховщиков и казармы стражников, которых на ярмарке больше, чем в любом шахрайском городе, за исключением разве что столицы. По трое стражников стоят на каждом перекрестке - и горе тому продавцу, который решится обвесить покупателя, или тому посетителю, который захочет стащить товар! Перекрестков же на ярмарке множество, ибо образуются они устроенными на манер улиц торговыми рядами, а каждый из рядов специализируется на своём товаре. В одной части ярмарки Ювелирную улицу пересекают улица Шелковых тканей, улица Льна, улица Парчи и улица Кружев, на противоположном конце этого торгового города в площадь Торгового суда вливаются Книжная улица, Оружейная улица, улица Медной посуды и улица Пряностей. Каждый перекресток и каждая площадь снабжены табличками и указателями, помогающими не запутаться в геометрически выверенных, но всё равно бесконечных рядах снеди, напитков, снадобий, украшений, крупного и мелкого скота, скакунов и повозок, одежды и обуви, разнообразных инструментов и ещё множества вещей, среди которых можно найти как предметы первой необходимости, так и всяческие диковинки, о самом существовании которых покупатель мог даже не догадываться до прихода на ярмарку.
Назначение любого места торговли, будь то просторный павильон или скромный прилавок продавца мелкой галантереи, обозначено крупными буквами на специальной табличке, видной всем прокупателям. Кроме продаваемого товара, указано на ней и имя купца, причём за подлинностью имён устроители ярмаки следят с особой тщательностью, дабы всякий без труда мог найти прославленного своими товарами негоцианта и избежать покупок в лавке запятнавшего своё имя торгаша. Так, украшенный искусной сабрумайской резьбой павильон Кичкина-Самохвальского предлагал разнообразные приборчики, скупленные предприимчивым боярином у своих соседей; магазинчик восточных специй, в котором торговали степняки Ханы-ага и Бары-ага, запомнился мне не столько разнообразием приправ, сколько ценами на оные; сулейманин Надир с успехом продавал какое-то особенно забористое вино, наливая всем желающим прямо на месте; лавка купца Расторгуева издалека была заметна ассортиментом берёзок в кадках и баянов, звучание которых наш соотечественник демонстрировал всем желающим, присовокупляя к тому собственное пение совершенно бесплатно. Продавец, как гласила табличка, всякой хурмы Робин Бобен Абекович, имевший вид нелукоморский и несколько плотоядный, громогласно и с клятвою уверял, что все его фрукты привезены прямо из-под лукоморского Сырборска, не исключая и срамнозвучащих фейхуовых.
Часто с именами купцов соседствовал и некий слоган, призванный привлечь покупателей и показать товар с лучшей стороны. 'Теперь вам есть, где протянуть ноги' - уверял, намекая на свой мебельный магазин, стеллиандр Прокруст. Его соотечественник Герострат украсил свой павильон 'С огоньком!' пространным пояснением: 'потешные огни, зажигательные фейерверки на все случаи жизни - именины, новоселья, торжественные церемонии, храмовые праздники'. Предсказатель Хиромант неопределённого происхождения был лаконичен: 'Ваше будущее в ваших руках' - так гласила надпись над входом в то помещение, где он брался предсказывать судьбу.
Зарисовок одного из переулков Ширин-Алтынской ярмарки
На Ширин-Алтынской ярмарке, кроме пронумерованных и поименованных лавок, каждая из которых представляет собой небольшой магазин, на каждой улице можно найти чайхану, закусочную, а то и целый ресторан. Над рядами возвышаются, помимо торгового суда, ещё и вместительная больница, палата мер и весов, а также биржи и торговые дома, в которых устраивают аукционы как те, кто желает продать товар, так и те, кто желает товар купить. Для всех этих зданий выделены целые площади на пересечении торговых улиц. На других же площадях на потеху публике в крытых павильонах выступают скоморохи и циркачи, устраиваются выставки разнообразных чудес со всего света, и это не говоря о множестве качелей, каруселей и иных аттракционов.
Над сим разнообразием возвышается Дворец торговли, выстроенный в аристократическом для Шахристана вамаясьском стиле. Когда мы по моему настоянию посетили этот дворец, то выяснилось, что, вопреки названию, никакой торговли там не ведётся - по крайней мере, ни одного прилавка или тюка с товаром я ни на одном из этажей не заметил. Да и откуда им было там взяться, если большую часть дворца занимает роскошная гостиница, а в остальных помещениях располагаются около дюжины столь же роскошных ресторанов и бесчисленные гостиные.
В этих гостиных - столь же уютных, сколь и респектабельных - по двое, реже по трое беседуют богатейшие купцы Шахристана, а также гости из других стран, допущенные в это элитное общество. Они кушают мороженое и фрукты, неторопливо потягивают кальян и, под звуки доносящейся из холлов струнной музыки, ведут разговоры о философии, искусстве и торговле, как правило, приходя по каждому из этих предметов к неким соглашениям. Суммы, которые фигурируют в этих торговых соглашениях, найдутся в казне далеко не каждой державы Белого Света.
Пока лукоморские послы отдыхали в одной из таких гостиных, Нибельмес-ага, удовлетворяя мое любопытство, обещал показать мне, как он выразился, 'сердце' этого необычного дворца и всей шахрайской торговли, могущество которой простирается от пределов Вамаяси до границ Хорохорья. 'И с редкостной настырностью лезет за эти границы' - подумал я, но озвучивать свой комментарий, разумеется, не стал.
Признаюсь, в обещанном Нибельмесом месте я ожидал увидеть магов, алхимиков, превращающих шахрайские пески в золото. Умерив воображение, я стал склоняться к версии о тайном собрании совсем уж неимоверно богатых купцов, которые строят козни и планы по порабощению Белого Света за огромным столом (по моему представлению, он непременно должен был быть черным и освещаться черными свечами)... Но почему, в таком случае, Нибельмес-ага легко согласился провести меня на это, вне всякого сомнения, тайное сборище? Впрочем, реальность оказалась необычнее всех моих ожиданий. Когда по-шахрайски массивные двери распахнулись перед нами, то я увидел...
Честно говоря, сперва я ничего не увидел, поскольку зажмурился и заткнул уши от обрушившейся на меня какофонии. Когда я все же решился открыть глаза, то моему взору предстало мелькание множества ног. Нибельмес-ага любезно поднял меня над толпой - а это была именно толпа из нескольких сотен шахраев - и я увидел, что каждый из присутствующих в обширной зале словно бы пытается докричаться разом до всех остальных, не пренебрегая для того и языком жестов. В воздухе мелькали руки, звенели десятки колокольчиков, которыми некоторые из шахраев пытались по временам привлечь к себе внимание, и стоял невообразимый непрекращающийся ор сотен голосов.
Если добавить к этому постоянную беготню, то можно понять, отчего сердце шахрайской торговли в первый момент показалось мне элитным сумасшедшим домом. Нибельмес-ага как-то упоминал про такие: дело в том, что Шахристан нанимает лучших лекарей со всего Белого Света, которые пользуют всех граждан за казенный счет - впрочем, после выздоровления все шахраи, кроме самых неимущих, возвращают казне стоимость лечения сразу или в рассрочку. Но богатейшие из шахраев не желают порой лечиться в таком порядке, и для них строят специальные клиники, на которые казённое обеспечение не распространяется: там лечение сразу оплачивается пациентом, и порой эти элитные клиники более напоминают не место болезни, а место сибаритства.
