Дворцы всех гильдий, кроме первой гильдии купечества, располагаются в Ширин-Алтыне. Если в обычном городе проживает много членов гильдии, то эта гильдия открывает там своё представительство. При этом некоторым профессиям иметь гильдии запрещено: это может быть связано с запретом самой профессии (так, нет гильдий у дурманщиков и черонкнижников) или с шахрайскими традициями (по этой причине в Шахристане запрещены какие бы то ни было гильдейские объединения для военных и чиновников).

 Делами каждой гильдии управляет гильдейский совет под руководством главы гильдии. Главы гильдий по традиции утверждаются в своих должностях эмирами, но избираются самими гильдейцами.

 Эмиры, являющиеся руководителями Шахрайского государства, избираются тремя Советами ежегодно - один в день летнего, а другой в день зимнего солнцестояния. Ими по согласию формируется правительство визирей, которое на сулейманский манер зовётся Диваном. Диван отчитывается перед эмирами, эмиры же - перед Советом Простолюдинов.

 Своё неказистое название Совет Простолюдинов носит оттого, что в древности представлял лишь интересы городского плебса. Однако со временем, забирая всё более власти у шаха и Совета Сильных, сей институт стал избираться всеми свободными шахраями подобно тому, как городская сотня избирается всеми свободным горожанами. Подобно же городской сотне, каждый год происходит переизбрание четверти Совета Простолюдинов. Он распоряжается государственной казной, принимает законы и может требовать от эмиров отставки того или иного визиря.

 По традиции, принятый Советом Простолюдинов закон должен получить утверждение Совета Сильных, который первоначально и был главным законодательным институтом Шахристана. Позже за Советом Сильных осталось лишь право вето: сперва, дабы отклонить неугодный закон, сильным достаточно было просто большинства голосов, позже этот порог увеличили до двух третей, сейчас же лишь единогласным решением Совета Сильных может быть отклонён закон, принятый Советом Простолюдинов. Совет Сильных объединяет глав или представителей влиятельнейших аристократических и купеческих фамилий Шахристана.

 Наконец, третий из шахрайских Советов - Совет Мудрых - состоит из уважаемых представителей гильдий, единодушно рекомендованных гильдейцами в качестве сведущих и прославленных разумом старцев. Совет Мудрых сам законы не принимает, однако обсуждает каждый из них и докладывает результаты сего обсуждения перед решающим голосованием в Совете Простолюдинов. Таким же образом Совет Мудрых выносит рекомендации по важнейшим вопросам для визирей, их Дивана и для самих эмиров. При этом, если последние намерены пренебречь рекомендацией Совета Мудрых, они обязаны подробно и убедительно объяснить свой отказ перед Советом Простолюдинов.

 Подписывать закон, принятый Советом Простолюдинов, по традиции обязан шах как глава государства. Кроме того, шах как глава первенствующего аристократического рода Шахристана исполняет обязанности председателя Совета Сильных. Он же формально производит в должности эмиров. Этими тремя функциями политическая роль шаха в настоящая время ограничивается, что оставляет ему немало времени для успехов на поприще коммерции.

 Все три Совета, собираясь на совместное заседание с Диваном, образуют Государственный Совет, который созывается для решения важнейших вопросов под тройственным руководством эмиров и шаха. Здесь замечу, что окрестные кочевые народы, не в силах уразуметь всех нюансов сложного шахрайского управления, как бы в насмешку зовут эмират 'Страной Советов'.

 Судебная система Шахристана делится на три уровня. Первый составляют городские судебные коллегии, каждая из которых специализируется на гражданских либо коммерческих спорах или же на уголовных разбирательствах. Обжаловать решения городских судей можно у присутствующих в городе государственных судей, каждый из которых специализируется на определённом виде дел. Решения государственных судей оспариваются в столице, в специализированной палате Государственного суда, заседающего во Дворце правосудия. Для решения самых важных дел этот суд собирается в полном составе, который и представляет собой высшую инстанцию шахрайского судопроизводства.

             От нашей гостиницы к шахскому дворцу вела широкая улица. Деревьев на ней мало, зато в обилии представлены галереи, похожие на тарабарские. Зайдя в эту галерею, дабы укрыться от палящего солнца, путник оказывается перед рядом многочисленных магазинов и чайных, разнообразие товаров, яств и напитков в которых столь велико, а вывески столь привлекательны, что нам лишь чудом удалось миновать их, не оставив там все свои деньги.

 Нибельмес-ага в одежде забугорского покроя - совершенно не похож на себя!

             Чудо сие, в обычно плутоватом и умном лице нашего шахрайского проводника^[16], всякий раз уверяло нас, что такие замечательные, просто необходимые товары можно будет приобрести и на обратном пути, а пока ни к чему обременять себя лишней ношей. И, отойдя от манящих вывесок и витрин, мы и сами, как по волшебству, начинали понимать, что без всех этих покупок - даже без разнообразных фолиантов из лавок местных книготорговцев! - вполне можно и обойтись.

             Многочисленные заведения, в которых можно оставить деньги, предназначались не столько для чиновников, составляющих половину населения столицы, сколько для прибывших по торговым и служебным делам гостей, составляющих вторую половину оной. Признаться, с самых берегов Рахата мы не видели такого разнообразия лиц и костюмов!

             Обитатели столицы выглядели зажиточнее шахраев, виденных мною в провинции, хотя и последние в основной своей массе, как мне показалось, отнюдь не бедствовали. Дома столичных обитателей несколько обширнее и украшены роскошнее, но главным отличием столичного шахрая от провинциального является одежда: если в обычных шахрайских городах предпочитали восточные фасоны, то в столице чаще можно было увидеть костюмы забугорского покроя, которые шахрабадцы носили то ли по долгу службы, то ли в качестве дани моде.

 Типажи, виденные мной на улицах Шахрабада: обыватели, прогуливающиеся со своими супругами, и купец, делающий некий заказ сабрумайскому учёному

             Одеждами столичная самобытность не ограничивалась. Видимо, дабы произвести впечатление на зарубежных гостей и приезжающих из провинции, местные улицы, проложенные с геометрической точностью, блистали особенной, неестественной даже для Шахристана чистотой: казалось, упавший на них мусор или даже неосторожно осевшая пыль тут же отскакивает от мостовой и с неимоверной скоростью уносится куда-то вдаль...

 - Магией улицы чистите? - спросил изумлённый не меньше моего граф, который по случаю визита к шаху также облачился в лучшую свою бекешу, от чего стал похожим на собственный парадный портрет.

 - Магией? - удивился Нибельмес-ага. - Если честно, мы относимся к этой отрасли знания скептически, хотя в Ширин-Алтынской школе магии и трудятся волхователи из Шантони и Узамбара. Но улицы приводят в порядок обычные дворники.

 - Так уж и обычные? - не поверил боярин.