Однако сколь бы ни было условно это разделение в Шахристане, но и среди местных крестьян встречаются более и менее зажиточные, причём уровень дохода зачастую влияет и на избираемый ими способ хозяйствования. Те, кто победнее, расселяются хуторами или общинами, обычно объединяющими от полудюжины до дюжины семей, и возделывают окружающие их земли сообща. Впрочем, даже в этом случае вместе обрабатывается лишь часть земель, плоды которой предназначены для продажи; кроме этой части каждая семья имеет собственный обширный надел, предназначенный для личного потребления и возделываемый семьей самостоятельно.

             Богатые же крестьяне строят усадьбу только для своей семьи и распахивают все принадлежащие им земли своими силами. Такая усадьба кроме собственно дома и многочисленных хозяйственных пристроек включает ещё и жилища наёмных тружеников, привлекаемых хозяином усадьбы для возделывания обширных полей. Нанимаются на полевые работы обычно самые молодые и самые бедные из шахраев, а кроме того, приезжающие из сопредельных государств работники. Сии последние именуются в честь прославленного в Шахристане строителя древности Гастар-бая, новатора в деле широкого привлечения иноземной рабочей силы. Владельцы усадеб рады были бы нанимать на свои поля только их - ведь соотечественникам нужно платить куда больше, ибо так велит закон, однако тот же закон под угрозой огромного штрафа дозволяет иметь в числе наёмников не более четверти иноземцев.

 Владения зажиточного шахрайского крестьянина Чебур-Бека Дастар-хана. Вид со обзороной площадки второго этажа крестьянской усадьбы

             К такому-то владельцу усадьбы и были заброшены мы капризом погоды вечером после выезда из Хухры. Сперва ничто не предвещало изменений в ставшем привычным за последние дни распорядке передвижения, однако внезапно подул прохладный ветер, показавшийся нам, изнемогающим от дневного зноя, благословенно-ледяным, а потом с неба стали падать капли дождя. Нибельмес радовался, как ребенок, - ведь дождь в этих краях нечастый и желанный гость! Но вскоре стало ясно, что дождь усиливается и необходимо где-то укрыться от стихии. И как ни настаивал Нибельмес на продолжении пути, уверяя нас в том, что до Мухры осталось лишь несколько часов, граф Пётр Рассобачинский настоял на том, чтобы мы свернули к ближайшей усадьбе в надежде на гостеприимство хозяев.

             Поворот, украшенный фигурами слонов в настоящую величину, был виден издалека. Вырезанные из серого камня статуи поражали своей реалистичностью, причём особенную трогательность придавало им то, что концы хоботов обоих слонов свивались в кольцо, внутри которого была незаметным образом устроена ниша с землёй для неких ярких южных цветов, так что казалось, будто бы серые великаны преподносят путникам по букету. Каменные попоны, укрывавшие слонов, были украшены явно геральдическим рисунком.

 - Если я что-то понимаю в геральдике, то нам очень повезло, господа послы! - провозгласил Нибельмес-ага. - На слонах эмблема самого Чебур-бека Дастар-хана.

 - И что это за хан такой, на которого нам повезло?

 - Дастар-хан - это легендарный царедворец древности, славившийся своим гостеприимством, для которого якобы употреблял причудливый сказочный артефакт, этакий неиссякаемый источник вкусных кушаний, неизменно накрывающий стол и потчующий всех собравшихся по заказу хозяина...

 - Повара, что ли? - не понял боярин.

 - Скатерть-самобранку! - догадался граф.

 - Именно, Ваше сиятельство! И хотя шантоньские маги, поступившие к нам на службу, обещают разработать нечто подобное, но, по-моему, еда из ниоткуда берётся только в сказках... Но, как бы там ни было, известный в здешних местах помещик Чебур-бек за своё гостеприимство получил название Дастар-хана.

 - Правильные у вас дожди, - облизнулся боярин Никодим и первым пустил свою двуколку по дороге между каменными слонами.

             Вскоре между размеченными на равные квадраты полями показалось обширная усадьба, ограждённая стеной из колючего кустарника, усеянного по весенней поре яркими цветами - полюбуешься, а не перелезешь! За оградой на площади около десятины располагался центральный дом в два этажа^[10], выстроенный в восточном стиле, от которого, образуя полукруг, расходились два крыла одноэтажных жилых пристроек, к торцам которых примыкали двухэтажные хозяйственные строения. В центре площади, образованной домами, был установлен небольшой фонтан, к которому со всех сторон сходились восемь дорожек, выложенных камнем меж цветников и аккуратно постриженной травы.

             Ещё десятину занимал фруктовый сад, кроны которого виднелись за домами.

             Ленивого вида стражники, восседавшие при въезде в тени кустарника и почти неразличимые на его фоне в своих красно-зелёных одеяниях, после разговора с нашим проводником открыли ворота - но не раньше, чем ударили в специальное било и дождались ответного сигнала откуда-то из глубины дома. Навстречу нам сразу вышел конюх, заботам которого мы и препоручили свой гужевой транспорт, а сами последовали за улыбающимся разговорчивым лакеем явно вамаясьской наружности.

 'При входе в дом нужно несколько мгновений постоять на пороге, дабы все плохие мысли остались за дверями' - удержал нас при входе Нибельмес-ага и, совершив под одобрительным взглядом лакея причудливый, но необременительный ритуал, мы последовали в дом.

 Я впервые находился в доме шахрая и с любопытством наблюдал его устройство. Как мне удалось позже выяснить, большинство шахрайских жилищ независимо от доходов хозяев имеют ряд общих черт: за дверями дома располагается зала, по периметру которой находятся двери в другие комнаты первого этажа и лестница на второй этаж. На первом этаже располагаются комнаты общего пользования - кухня, столовая, гостиная и по крайней мере небольшая библиотека, без которой, как к радости моей заверил меня Нибельмес-ага, не обходится даже самое скромное шахрайское жилище. На первом же этаже в зажиточных домах располагаются апартаменты повара и комнаты слуг^[11]. На втором этаже живёт хозяин дома и его домочадцы, причём каждому из них, не исключая и подростков, полагается отдельная комната^[12].

 Такое устроение, как заверил Нибельмес-ага, освящено традицией и сохраняется и в больших, и в малых жилищах, даже если в каждой из комнат от стены до стены не больше пары саженей. Но дом Чебур-бека Дастар-хана относился, без сомнения, к числу просторных, а потому первая из увиденных нами комнат могла бы служить трапезной залой не меньше чем для двух дюжин человек. Двойная лестница вела на второй этаж, а по стенам над ней были развешены картины с изображением шахрайских пасторалей. Свободную от картин поверхность стен занимали светильники, коих я насчитал не менее десятка, однако же свечи в этот час ещё не зажигались, поскольку довольно свету проникало ещё сквозь высокие, завершавшиеся полукруглыми сводами окна над входом.

 Чебур-бек Дастар-хан, шахрайский крестьянин из числа зажиточных

 По одной из лестниц к нам уже спускался сам хозяин - дородный шахрай, высокий как все его соотечественники, но гораздо более округлый, чем большинство из них. Короткая борода его была тронута проседью, а всё лицо выражало добродушное, как можно было подумать, лукавство. Вообще плутоватость, свойственная по моему суждению всем шахраям, на этом лице проявлялась даже ярче, чем у кого бы то ни было из виденных мню ранее соплеменников Чебур-бека. Надменность же, свойственная шахраям не менее плутоватости, у Чебур-бека была спрятана в любезную, хотя и несколько приторную улыбку. Мне подумалось, что легко быть гостем такого человека, но сложно делить с ним кров или труд, особенно чужаку.