- Большая, большая честь приветствовать благородных послов великого Лукоморья в моём скромном жилище, - Дастар-хан улыбнулся шире своего вамаясьца и обвёл широким жестом простиравшуюся перед ним комнату. Словно бы невзначай длань его на мгновение остановилась, указуя на отлитую в серебре композицию 'Слон, повергающий тигра' - очевидно, эта выполненная в рост библиотечного статуэтка должна была показывать вящую скромность жилища.

 - И откуда ж ты, мил человек, всё-то про нас знаешь? - нахмурился было граф Рассобачинский, но тут же спохватился и попытался придать своему лицу максимально светское выражение: - То есть, я имел в виду, для нас большая честь быть представленными благородному хозяину здешних живописных угодий, хотя сия честь и неожиданна тем, что представление состоялось заочно...

 - Так разве ж может, разве ж может визит гостей с Запада остаться незамеченным в наших краях! - Дастар-хан сделался похожим на огромного и чрезвычайно удивлённого хомяка. - В Хухры про вас местный вестник пишет, в Мухры слухами земля полнится, в самой столице, в самой столице уже говорят, я думаю!

 - Быстро же у вас новости распространяются! - светский лоск явно давался графу с трудом.

 - Информация - деньги! - рассмеялся хозяин, словно услышал комплимент. - И время, кстати, тоже! А потому не смею вас задерживать, а приглашаю сразу отдохнуть. Но после отдыха жду, жду на трапезу, - лукаво улыбнулся он и, откланявшись, удалился, оставив в нашем распоряжении расторопного слугу-вамаясьца.

 После отдыха с дороги и омовения (гостевые комнаты располагались в правом крыле по соседству с хамамом), на которые мы потратили не менее часа, всё тот же вамаясец пригласил нас к трапезе. К некоторому нашему удивлению, трапезная зала была меблирована не ложами и не подушками, которые мы ожидали увидеть при восточной трапезе, а привычными нам стульями, расставленными вокруг длинного стола. Стулья были коваными, с мягкими сиденьями, а стол, на который Нибельмес-ага бросил короткий ревнивый взгляд, был выполнен из дуба и украшен тонкой резьбой.

 - А разве вы не возлежите во время трапезы? - от удивления я, признаюсь, стал неделикатен и решился сразу задать родившийся у меня вопрос прямо.

 - Я думал, я думал что гостям с Запада будут привычнее стулья, - удивился хозяин.

 - Но сами вы принимаете пищу не так?

 - В моём доме есть, есть и сулейманская, и вамаяськая трапезная - как и подобает достойнейшим домам Шахристана. Если вам привычнее восточное застолье, то мы, конечно, можем пройти туда. Сами мы пользуемся ими, но редко, редко, скорее для разнообразия. Обычно я приказываю накрывать на стол именно здесь.

 Трапезная зала Дастар-хана была разделена колоннами на три части, но длинного стола хватало на всё помещение. В первой части, самой дальней от входа, в полукруглой нише под узкими стрельчатыми окнами расположился хозяин, его супруга и дети, старший из которых был уже почти совсем взрослым и носил короткий меч^[13], а самая младшая, единственная девочка среди отпрысков Чебур-бека, судя по всему, едва пошла в школу^[14]. Здесь же, подле хозяев, усадили и нас. В соседней части трапезной, отделённой от нас двумя столбами, за столом сидели работники Дастар-хана из числа шахраев, а в третьей - работники и слуги явно нешахрайского вида, среди которых был и встретивший нас вамаясец. 'Либеральных взглядов Чебур-бек-ага, - покачал головой наш проводник, стараясь говорить так, чтобы хозяин не слышал. - Нет, обедать вместе со своими работниками сейчас модно... Но садиться за один стол с иноземцами! Хотя, - быстро добавил он, перехватив наши взгляды, - для высокородных посланцев дружественных великих держав мы всегда делаем исключения!'

 - В честь гостей в моём доме сегодня восемь, восемь перемен блюд! - провозгласил тем временем Дастар-хан и позвонил в серебряный колокольчик, открывая пиршество.

 - Восемь - сакральное для шахрая число, - вполголоса пояснил нам Нибельмес-ага, глядя на хозяина с восхищением и, как мне показалось, лёгкой завистью.

 - А как же, а как же, - улыбнулся довольный хозяин, от которого не скрылись интонации Нибельмеса. - В моём доме всё по высшему разряду!

 Первой переменой были свежие овощи. 'Дары шахрайской земли, ими принято открывать и завершать трапезу!' - объяснил Нибельмес-ага. Второй переменой были разнообразные закуски, преимущественно из мяса и рыбы, но я заметил на столе и овощные разносолы и маринады. Далее шли молодые вина с разнообразнейшими сырами, обильно украшенными зеленью. Четвертой переменой стала наваристая похлебка в степняцком стиле, но приготовленная с изрядным мастерством и поданная во вполне эстетичном виде. После похлебки было подано мясо, запечённое по-шантоньски, с гарниром из лесогорских грибов и шантоньским же вином. За похлебкой последовал плов - хотя на караканский плов это блюдо походило лишь отдалённо, так как состояло оно большей частью из мяса, а не из риса ('Каши мясом не испортишь!' - смеясь, провозгласил хозяин), с изрядным добавлением варёных овощей, среди которых я узнал перец, баклажаны и кабачки. Седьмой переменой стали рыбные блюда в стиле Восточной Вамаяси, не исключая и памятных мне сушей, но уже приготовленных, судя по всему, в строгом соответствии с традиционным рецептом. Завершающей переменой стали обещанные 'дары земли' - на этот раз шахрайские фрукты и нарезанные кубиками арбузы и дыни, дополненные, впрочем, лесогорским плодово-ягодным вином. После открытия трапезы хозяин передал колокольчик в руки своей супруги, и именно она теперь вполголоса давала короткие распоряжения слуге, разносящему яства, и серебряным звоном открывала очередную смену блюд.

 После пятой и седьмой перемены по шахрайской застольной традиции полагались отдых и беседа.

 - Сколь обильна и разнообразна сия трапеза! Лишь укреплённая трудом плоть способна без труда принять столь разнообразные яства и укрепиться оными, - намекнул я хозяину. Сам, впрочем, я предпочёл ограничиться местным травяным чаем, поскольку совсем не был уверен в том, что гастрономический альманах вечера может пройти безопасно для людей, а тем более для библиотечных.

 - Вкусно угощаете! Только живот опосля не взбунтуется? - перевёл, к ужасу моему, всё на простой язык боярин Никодим.

 - О, нет, нет! - рассмеялся благодушно угощающийся более всех остальных Дастар-хан-ага, сияя при этом, словно божество благополучия. - Это блюда разных земель, но приготовлены они по большей части из шахрайских продуктов и адаптированы так, чтобы сочетаться между собой. Мой повар знает толк в своём деле! Жаль, что он сейчас занят на кухне и будет трапезничать отдельно - надо, надо вас познакомить!

 - У нас тоже все слуги едят отдельно от господ, - уловил знакомую ему тему боярин.

 - А у нас - нет! - мягко улыбнулся хозяин не без некоторого, как мне показалось, превосходства. - По крайней мере единожды в день на общую трапезу собираются все люди, имеющие честь трудиться в моих благословенных владениях. И кушают то, что мы наработали. Не могут разделить общую трапезу лишь повар-ага - по понятным причинам - и Байбак-ага, который сейчас трудится в качестве официанта. Но они выполняют эту обязанность по очереди со своим напарником, так что в следующую общую трапезу он будет за столом вместе с нами.