Выйдя в гостиную, Клара Чемберс, графиня Даксбери, окинула взглядом юного визитера, настоявшего на безотлагательности приема. О срочности и важности дела свидетельствовало нетерпеливое постукивание его изношенного башмака по зеленовато-золотистому брюссельскому ковру. Щеки у мальчонки были впалыми, под выпиравшими ключицами зияли ямки, а вот руки и мордашка были чистыми, и кепка выглядела новой.

– Ваше сиятельство, вашу подругу увезли. – Стоило пареньку заговорить, и графине тут же бросилась в глаза брешь в переднем ряду зубов – на месте резца, едва ли способного отрасти в таком возрасте. Мальчик вытянул руки, и взгляд леди Даксбери упал на предмет, который он собрался ей вручить.

У женщины перехватило дыхание. Она опознала его – черный полуботинок из лайковой кожи с изящными розочками, вышитыми на шнурках. И ей было отлично известно, кому этот ботинок принадлежал.

– Куда увезли? – потребовала ответа леди Даксбери.

– В Ливенхоллскую лечебницу для душевнобольных. – Качнув головой, визитер стряхнул набок волосы и вперил в графиню взгляд искренних карих глаз: – Она окликнула меня, когда карета проезжала мимо. Попросила сообщить вам, что ее увезли, и назвала номер вашего дома. А, чтобы вы не усомнились в правдивости моих слов, выбросила в окошко этот ботинок.

Леди Даксбери захлестнула паника.

Лечебница для душевнобольных…

Это ее вина.

Все пошло наперекосяк.

Изначально невинный замысел обернулся чем-то ужасным. Чем-то опасным.

Собравшись с духом, графиня взяла из рук посыльного ботинок – очень легкий, почти невесомый в сравнении с бременем, придавившим ей плечи.

– Вы поможете? – нахмурился паренек. – Я ее знаю. Я не видел ее лица, но узнал бы этот башмачок везде, – в тихом голосе просквозила печаль, разбередившая еще сильней рану в груди леди Даксбери.

Могла ли она помочь?

Стук сердца уже начал отдаваться пульсирующим шумом в ушах; а грудь защемило чувство, никогда не поддаваться которому она поклялась в свое время. Но вот он опять возымел над ней верх – страх.

Прошло столько времени. Она думала, что стала сильней.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала графиня с наигранной уверенностью. Эх, если бы она и впрямь ее ощущала!

А как было не пообещать? Ведь ответственность действительно лежала на ней. И не только за эту женщину, увезенную в психиатрическую лечебницу, но и за всех остальных. За тех женщин, что настрадались от сурового обхождения и даже насилия, оказались в западне, были брошены на произвол судьбы теми, кого любили. Они все подвергались опасности, грозившей им погибелью.

Леди Даксбери предлагала этим женщинам убежище, ту возможность, что лично ей жизнь никогда не предоставляла. Увы, она их подвела. И эта неудача разъедала теперь солью старые рубцы на ее собственном сердце.

Графиня кивнула дворецкому:

– Дэвис, отблагодарите его щедрыми чаевыми за столь важное сообщение. Возможно, он спас одной женщине жизнь.

– Надеюсь, вы правы, ваше сиятельство. – Худосочная грудь юноши вздулась от гордости. Он явно нуждался в похвале не меньше, чем в пище.

– Покормите его, – добавила леди Даксбери, не пожелав отпустить гостя восвояси с пустым желудком. В эти дни в Лондоне столько детей голодали. – И дайте еще еды с собой.

Губы Дэвиса сжались в плотную линию – единственный признак внутреннего протеста, который позволил себе выказать мужчина средних лет, выдвигая маленький ящик, где для подобных случаев хранились монеты. Впрочем, так дворецкий попросту старался оберечь свою госпожу. Монеты звякнули в руке паренька.

После стольких мучительных лет леди Даксбери тешилась мыслью, что контролирует свою жизнь – огражденная от угроз, некогда преследовавших ее, окруженная людьми, которым она доверяла, защищенная преданным Дэвисом, богатством и уважением, гарантированным ей положением в Обществе.

Как же она ошибалась!

Какой глупой она была.

А расплачиваться теперь другим.

– Спасибо вам за помощь, – почтительно приложил к груди свою кепку мальчик. – Она единственная видела во мне хорошее.

На задней стенке глотки угнездилась боль – жуткий, неподатливый комок, мешавший графине не только дышать, но и говорить. И она лишь безмолвно кивнула. Попыталась ободрить паренька улыбкой, но рот, предательски дрогнув, скривился не так, как ей хотелось.

Дэвис вывел мальчика из гостиной, оставив леди Даксбери на время одну. Она поглядела на полуботинок. Одну боковину покрыла корочкой уже засохшая грязь, другая была такой же чистой, как и в первые дни их знакомства. Рука графини метнулась к груди; пальцы скользнули по гладкой хрустальной поверхности броши, внутри которой лежала сложенной крест-накрест прядка темных волос. Источник ее силы. Напоминание о том, что у нее когда-то было. Не проходило ни дня, чтобы она не тосковала по нему и не вспоминала данное ему обещание…

Уверенная, твердая поступь по толстому ковру возвестила о возвращении Дэвиса. Леди Даксбери поспешно написала две записки:

– Немедленно пошли их остальным.

Но не успел дворецкий удалиться, как ее взгляд упал на новый букет на столе, рядом с книгой о лекарственных травах, которая так помогла графине в прошлом.

– Обожди… от кого это?

– Там есть карточка, ваше сиятельство, – отвесив поклон, Дэвид оправился выполнять ее поручение, всецело сознавая его важность.

Вновь оставшись в одиночестве, леди Даксбери приблизилась к цветам. Она бы никогда не заказала такой букет. Необычная композиция будила любопытство и вместе с тем настораживала. Похожие на колокольчики и словно восковые цветки наперстянки намекали на секреты, голубые незабудки пророчили печаль и сожаление, красные лепестки петуний выражали гнев и раздражение, а обилие предостерегающе ярко-розовых бегоний выглядело зловеще. Предупреждение плотно засело в сознании.

Кто мог составить такой букет?

Леди Даксбери положила ботинок рядом с широкой вазой и выудила из зеленой паутины стебельков открытку. На тыльной стороне аккуратными буквами было оттиснуто только одно имя. Шейные мышцы графини вмиг напряглись.

Разве эта женщина причинила ей не довольно вреда?

И как много было ей известно, чтобы даже сейчас погубить Клару Чемберс?

Голова графини закружилась, золотые и зеленые оттенки убранства ее уютной гостиной слились вдруг в тошнотворную палитру. Леди Даксбери склонилась над столом, осторожно втянула в легкие воздух и постаралась взять себя в руки. Но как ей снова обрести спокойствие – теперь, когда почти все пошло вкривь и вкось? Теперь, когда она осознала, что ее сила была напускной?

Комната, наконец, обрела четкие очертания. А вместе с ней и устрашающий букет. Каждый цветок пахнул на нее откровенной злобой. Графиня быстро осмотрелась – не стал ли кто свидетелем ее слабости? Взгляд вновь остановился на ботинке. И на этот раз она увидела торчавший из-под его языка клочок бумаги, не замеченный прежде. Подцепив его краешек, графиня аккуратно вытащила записку и развернула.

Из груди мгновенно вырвался болезненный выдох: она узнала бумагу, украшенную перекрестием веточек вереска и свой собственный почерк – послание, которое она тайно разослала женщинам два месяца назад. Тогда она не думала, что ее попытки предложить и обеспечить им помощь принесут на деле только вред.