Внешний, то есть бытовой сюжет «Бронзовой птицы» такой. Прошло шесть лет как произошла Революция. Поместья у помещиков конфискованы. По возможности они убежали заграницу. Но молодой граф временно вернулся из эмиграции в своё        родовое поместье. Приехал за сокровищами, которые зарыл его папаша, старый граф. Интересная деталь: старого графа, то есть отца, молодой граф выжил из его собственного дома. И старый граф был вынужден от позора бежать за границу – ещё до Революции. Уезжая, старый граф часть сокровищ зачем-то оставил и запрятал.

По оценке автора старый граф – большой шутник, проще говоря, большая сволочь. Якобы издевался над сыном. В этой оценке молодой граф и автор сходятся. Но, на самом деле, старый граф пытался заставить молодого думать головой. И для этого не пожалел части своих сокровищ. Но молодой умению мыслить всячески сопротивлялся. То есть в старом графе всё-таки было нечто человеческое. Но молодому (предателю отца) понять это было не по плечу.

Старый граф оставил план, где запрятаны сокровища. План он изложил на бумаге, но зашифровал оригинальным способом. План старый граф спрятал намеренно небрежно, так, чтобы его нашли. В результате все жители села не только знали о существовали этого плана, но знали его содержание наизусть. Сначала от большой бронзовой птицы на фронтоне дома надо было пройти версту в одном направлении, затем повернуть, и пройти ещё две, и затем опять повернуть и так идти до группы из четырёх деревьев. Не только вокруг обозначенных четырёх деревьев, но и весь лес, в каком-то смысле состоящий из групп в четыре дерева, был бывшими холопами ископан. Понятно, что безрезультатно.

Сбоку плана была нарисована бронзовая птица. А как иначе её назвать, кроме как «птицей», если она была составная – голова грифа, остальное – от орла? Да и заштрихована птица на плане была неравномерно: голова – чёрная сплошь, середина – штриховка, а низ – вообще без всякой штриховки и чернения. Холопы понимали этот рисунок птицы как родовой герб рода графа к месту захоронения сокровищ отношения не имеющий.

Но это изображение хоть и имело вид герба, но было основой скрытого плана по доступу к сокровищу. Ни у кого из бывших холопов старого графа, кстати, геолога, но слово это автором не произносится, недостало ума, чтобы прорваться сквозь шифровку этого плана. Только чувствовали себя умнее графа, раз, как им казалось, исхитрились получить доступ к бумажке.

Проще говоря, все холопы, да и молодой граф тоже, старого графа ненавидели, причём несправедливо, за что и поплатились. Не смогли сообразить, что рисованная схема с поворотами – это липа для дураков, а в поисках клада размышлять надо над конструкцией и окрасом странной птицы. Ключевое слово – размышлять.

После Революции понадобилось шесть лет, чтобы молодой граф, наконец-то, что-то отчасти сообразил. Но лишь отчасти. Как следствие, до сокровища он дотянуться не успел и даже оказался в тюрьме – на срок намного больший и жёсткий, чем автор «Бронзовой птицы». Привлекли его за убийство лесника.

Об этом, собственно, и жреческий сюжет из жизни. Другое дело, что Анатолий Рыбаков этот сюжет не понял, описал только бытовой уровень, так же как и молодой граф, и так и перенёс его на страницы «Бронзовой птицы». Молодой граф, наконец-то, справился в себе с желанием от смысла бронзовой птицы отбрыкиваться, и смог присмотреться если ещё не к полноте сакрального смысла странной птицы, то хотя бы к внешним её слоям. Только бытовым.

Кстати, конструкция составной бронзовой птицы не изобретение Рыбакова. Первое в повести описание Рыбакова: орёл с непомерно длинной шеей. Есть ещё уточнение: голова – грифа, остальное – от орла. Подобную голову «с непомерно длинной шеей» мне довелось видеть а кабинете архиерея, главы Всеалтайской духовной миссии Православной церкви. Миссия занималась откровенным грабежом местных народов, даже чуть не началась по этому поводу война. Убитый был только один, но много раненых. Мусора бессовестно встали на сторону миссии.

Так вот, в кабинете архиерея висела люстра, само собой, дореволюционная, и украшена она была по кругу орлиными головами с непомерно длинными шеями. Но шеи были не голые, как у грифов, а в перьях, как у орлов. Однако непомерно длинными – как у грифов. Вряд ли люстра была штучная, наверняка серийная. Люстра, повторимся, была дореволюционная, а «Бронзовая птица» начала писаться только в 1955 году.

Но и это ещё не всё. Сам Анатолий Рыбаков рассказывал, что замысел возник, когда он рассматривал сломанную бронзовую птицу у себя на столе. Её целой он привёз из Германии: чернильница, а сверху нависает птица. Со слов Рыбакова птица отломалась уже у него на столе, и он обнаружил, что она внутри полая. Якобы тут он и понял, что птицу можно использовать как тайник.

Но стоит задуматься: а каким образом птица отломилась? Не получается ли, что при сосредоточении на этой составной птице у Рыбакова возникло желание свернуть грифу голову? Очень может быть, что эти растиражированные птицы с непомерно длинными шеями были символами некого колдовского ордена?

В жизни, увы, неизбежно было и есть место для кощунств. А этот бронзовый гибрид явно для колдовства и делался.

Повторимся, судя по всему, автор сюжет взял из жизни, но проанализировать жреческий уровень этого сюжета ему оказалось не по силам. Пионеры, хоть и блеклые, как пластмассовый куклы, вполне вписываются в жреческий сюжет, что подтверждает версию, что сюжет взят из жизни. Просто автору они, пионеры, не по росту.

Итак, и по сюжету повести, бронзовые птицы использовались графами как тайники и их было две: малая птица находилась в Краеведческом музее в близлежащем городке и использовалась как почтовый ящик преступников, а большая, тоже с таким же тайником, находилась на фасаде дома, который принадлежал старому графу, и который оттяпал молодой граф ещё при жизни старого. И этот пустующий графский дом Советская власть собралась отдать под коммуну для беспризорников. С точки зрения жреческой ситуация для молодого графа благословенная благословенней некуда – но этого понять у него мозгов не хватило.

Молодой граф мог бы поступить не так, как он поступил, а, наоборот, он мог поступить как сталинская Золушка. Золушка размышляет, как изменить себя, по сути, исправить, чтобы справиться с непосильным заданием мачехи.

А духовный ублюдок чуть-что начинает искать виноватых вокруг себя. Вот и молодой граф стал бороться против плана по поселению беспризорников в бывший свой дом. А ведь мог бы сообразить, что ему, наоборот, надо не просто способствовать коммуне, но идти туда работать преподавателем. Дело в том, что молодой граф в детстве получил ущербное воспитание. Стержень этого воспитания заключался в том, что прислуга в его доме получала деньги за то, что молодого «сажала на коня». Проще говоря, перед ним корыстно подхалимничала.

Да, конечно, с точки зрения бытовой очень удобно, когда тебе повинуются как будущему богу Атису в тот начальный период череды его реинкарнаций, когда он был военачальником и неудачником до такой степени, что, будучи вооружён копьём, но на коне, приносящим неудачу, глупейшим образом погиб от клыков кабана. Жизнь Атиса на коне была скудна. То есть жизнь и молодого графа тоже будет скудна, как у начального Атиса или Понтия Пилата.