– А можно о вас поподробнее: как и что? – закончив рассказ о себе, вежливо поинтересовался Гаршенин.
– Подставили меня, – хмуро ответил Алексей. – Глупо попался.
– Извините, что расспрашиваю. Просто интересно поговорить с новым человеком, – понимающе улыбнулся Василий Борисович. – А то со мной беседуют только следователи да иногда начальник милиции.
– А ему-то что от вас нужно? – Алексей даже напрягся в ожидании ответа.
– А вы знакомы с Сергеем Анатольевичем?
– Имел «удовольствие», – хмыкнул Алексей.
– Завод требует отдать! – как-то очень обыденно сказал Гаршенин.
– Какой завод? – удивился Алексей.
– Мой. Какой же ещё? – всё так же спокойно произнёс Василий Борисович.
– У вас есть завод? – ещё больше поразился Алексей.
– Надеюсь, что ещё есть. Если не весь растащили, – улыбнулся Гаршенин. Но улыбка вышла невеселой.
– Расскажите мне, – попросил Алексей.
– А что рассказывать?
– Всё. Мне всё интересно…
Сосед по камере задумался, а потом стал говорить.
Им уже принесли ужин, а Василий Борисович всё ещё продолжал свой рассказ. И очень много интересного узнавал Алексей об особенностях национального бизнеса в России, о власти и чиновниках, и о простых смертных в нём. Он – финансист, имеющий высшее экономическое образование и не большой опыт работы, вдруг здесь, в тюрьме, постигал неизвестные науке и широкой общественности экономические отношения между властью и российскими предпринимателями. И эти собственные открытия, мягко говоря, очень удивляли его.
– Значит, вы утверждаете, что невозможность развития бизнеса, а, следовательно, экономики России, упирается в коррупцию? А вся коррупция идёт из столицы? – допытывался он.
– Да, эта сложившаяся система разрушительна для страны. Могу пояснить на своём примере. – Они сидели за столом друг напротив друга. Василий Борисович вертел в пальцах очки и говорил, не торопясь, взвешивая каждое слово. – История моя проста. Ведь дело совсем не в том – успешен я или не успешен. Дело в другом: почему мне не дают, например, кредиты, а соответственно и возможности для развития? Вот губернатор спрашивает меня: «Чем тебе помочь?». А мне не надо ничем помогать – любая помощь подразумевает необходимость ответной благодарности в прямо пропорциональной зависимости. А вы сделайте для всех одинаковые условия и приоритеты расставьте так, чтобы вся область знала, что деньги, вложенные в производство, будут ограждены хотя бы от нецелевых трат. Ведь вот они, реальные рабочие места. А развитие производства несомненно тянет за собой развитие сферы образования и науки. Выпускников всех ВУЗов можно будет направлять на предприятия, и вчерашних студентов там будут ждать и принимать как молодых специалистов. Но губернатор каждый раз отвечал: «Что ты тут мне говоришь? Я – временный человек». Отвечал или имел это ввиду. И ничего у меня не получалось. Хотелось по совести, а выходило, что я выпрашиваю милостыню, а взамен должен дать взятку. В любом разговоре только этим и пахло.
– И сколько же нужно давать?
– Размер «благодарности» стандартен по всей России – минимум 10 процентов от суммы полученного кредита. Об этом знает любой мало-мальски успешный предприниматель. То есть мне надо было поступить так, как это сделали некоторые средние предприятия: они выпросили кредиты в пределах 20–30 миллионов рублей, получили гарантии и начали «раскручиваться» за государственные деньги. А я – за свои. Есть разница в условиях? У предприятий, получивших кредиты, налоговая контролирует государственные деньги с точки зрения сохранности, ну, и чтобы прибыль была от этого. А с моих – инспекция думает, как бы побольше налогов с меня содрать. Там – как бы производство наладить и не трогать. Деньги-то – государственные. А у меня – мои. Вы понимаете разницу?
– Всё предельно ясно.
– И вот этот развод предпринимателей на деньги пошёл по всей Руси. Такую ситуацию создали!.. Везде только взятки. Я думаю, в этом были заинтересованы временщики: те, кто сматывался за рубеж. Или те же Гайдары и Чубайсы – они все временщики. Смысл? А смысл заключается в том, чтобы кроме собственного обогащения, сделать нестабильной ситуацию в стране и безнаказанно самим «ловить рыбку в мутной воде» и родственникам давать возможность это делать. И ещё есть один плюс: при нестабильной ситуации простые люди легко управляемы, они прибиваются к тому, кто сильнее. Сегодня сильнее бандиты – люди к ним прибиваются. Завтра стала сильной власть – люди прибиваются к ней. Но самое удивительное, что на поверку, бандиты-то оказались праведнее. У них существовал и существует так называемый «Закон Понятий». Вы понимаете? А в России возле власти засела такая старая коммунистическая гвардия, у которой ни о каких понятиях, тем более о совести и чести, не говоря уже о порядочности, нет даже представления. Раньше понятия народа зиждились на Евангелие: не укради, не лжесвидетельствуй и так далее. Если не признаёшь законы государства, не забывай, что существует Закон Высшей Силы. Потом существовал ещё партийный надзор. А сейчас?..
– А с чего начиналась эта история, приведшая вас в камеру, Василий Борисович?
Подумав, Гаршенин произнёс:
– Первый раз меня разыграли очень просто. Несколько лет назад налоговая полиция вызвала меня и сообщила, что проплаченные за мой завод годовые налоги одной известной фирмой, мне в зачёт не приняты. Хозяева фирмы – люди в городе тоже известные, серьёзные, сотрудничавшие с налоговой инспекцией, полицией и милицией, – дали мне как бы кредит в порядке уплаты за меня налогов. Но именно эти проплаты мне в зачёт и не пошли.
До этого и мы, и эти «фирмачи» получили документы из налоговой инспекции, что всё зачтено. А между мной и этими серьёзными ребятами существовала устная договорённость, что в случае, если налоговая даст подтверждение, что всё зачтено, я приобретаю у них в рассрочку вексели именно на сумму налогов. Итак, я получаю из налоговой инспекции подтверждение, что всё зачтено и проведено. Я думаю, уверен, что всё зачтено – сегодня они приносят мне письма о том, что всё зачтено и проведено – и через месяц заключаю с фирмой-кредитором договор на приобретение у неё векселей на сумму 16 225 000 рублей. В этом договоре указано, что я обязуюсь выплатить такую сумму в течение года. Перед этим я еще раз запрашиваю налоговую инспекцию о зачтении налогов в мой адрес и получаю очередное подтверждение.
И как я уже говорил, через полгода в декабре меня вызывают представители городской налоговой полиции и сообщают, что я плачу бандитам, в связи с чем сделка по векселям в ближайшее время будет признана незаконной. Я тогда пишу письмо прокурору области, руководителю налоговой полиции, налоговой инспекции с просьбой уточнить, куда платить по условиям договора? Объясняю свои сомнения. Но через три месяца после этого в феврале следующего года приходит повестка в суд… Оказывается это уже второе заседание. Первое они провели без меня. Якобы меня известили, прислав чистый листок. Главное, в качестве доказательства был предъявлен конверт со штампом, на котором стояла дата вручения его моему секретарю. Этот конверт был представлен в суд в качестве доказательства, что я на первое заседание не явился, демонстрируя своё пренебрежительное отношение к Закону. Суд, естественно, был проплачен заинтересованными лицами. И на первом же заседании нас – мой завод – объявили банкротами. Хотя мы должны оставались по условиям договора всего 300 000 рублей.
– 300 000 рублей? Разве этого мало?
– Вы не поняли. В суд на меня подали те ребята, которые получили справку и оплатили все налоги за меня. Подали за то, что я в последние месяцы придержал выплаты. А я их придержал потому, что налоговая полиция предупредила меня, что мой завод платит не туда и незаконно. Я задержал выплаты за два месяца. 300 000 всего-то. Для нашего завода эта сумма не являлась банкротящей, так как в месяц себестоимость продукции, выпускаемой заводом, составляла более 15 миллионов рублей. И 300 тысяч… Суммы не сопоставимые. И вот когда я увидел, что суд они выиграли, то есть их фирма работает на законных основаниях, я им предложил оплатить недостающие по условиям договора 300 тысяч рублей. Они отказались, сославшись на решение арбитражного суда. И начали выставлять мою заводскую собственность на торги. Всё это, видимо, было оговорено в налоговой инспекции, налоговой полиции, милиции. И мои письма в прокуратуру не дали никаких результатов. Я обращался и в ФСБ. Все копии писем у меня сохранились в надёжном месте. Тогда, не имея другого выхода, я через других бандитов договариваюсь со своими кредиторами и начинаю этой всей братве проплачивать, лишь бы не трогали предприятие, дали нам работать. Меня вызывают в налоговую инспекцию и предупреждают, что я снова плачу бандитам. А раз так, то должен заплатить налоги за прошлый год в сумме уже 16 миллионов 225 тысяч рублей. Я показываю документы, справки с печатями, что эта сумма уже зачтена мне. Они говорят, что не признают этот зачёт, как не законный. И обращаются, с другой стороны, с иском в суд на меня. А у меня ещё по первому суду не рассмотрена апелляция: эти арбитражные суды длятся очень долго. С одной стороны, исковое заявление подала братва, с другой, – налоговая инспекция. Я – посередине. Вскоре бандиты пошли на мировое соглашение за 5 миллионов вместо 300 тысяч. Деньги мной были перечислены официально безналичным расчётом по решению суда. А другим бандитам мне пришлось заплатить за содействие наличкой чуть меньшую сумму. В налоговой инспекции я попытался объяснить, что с 5 миллионов перечисленной мной официально суммы бандиты не заплатят налогов ни гроша. Но там махнули на это рукой. Деньги, скорее всего, были выведены и поделены. Эти ребята на государственной службе особо и не пытались скрывать такого рода факты в разговорах со мной.
