-Блин. Предупредила бы тогда...- недовольно фыркнула она, но тут же успокоилась.- Ладно, сейчас закажу тогда. Ты с бабками сегодня же?

5. Алан

Москва никогда не становилась тихой. Даже сейчас, в три часа ночи, за окном моей квартиры в Москва Сити слышится гул- это сливаются воедино шорохи шин по мокрому асфальту и звуки улицы. Я сижу окна, рассматривая капли дождя, стекающие по стеклу, отражающие яркий свет уличных фонарей. Москва не отпускала, но и не принимала меня полностью, даже спустя столько лет.

В такие ночи меня всегда тянуло в Балгар. Маленькое село, зажатое между горами, словно сохраненное временем в какой-то особой шкатулке памяти. Запах свежескошенной травы, крики петухов по утрам, тропинки между домами, которые я мог бы пройти с закрытыми глазами.

И Алиса.

Я познакомился с ней, когда мне было тринадцать. Она стояла, маленькая и гордая, перед тремя мальчишками, которые окружили её, как волки - загнанного оленёнка. Самый высокий из них, Рашид, тыкал пальцем в её лицо:

- У тебя и у Ирки отцов нет! Ваша Надя без мужа живёт, позорница!

Она молчала, сжав губы так, что они побелели, но в глазах стояли слёзы. Хрупкая девочка с двумя тугими косичками, в платье, которое было ей явно велико.

- Эй, - окликнул я их, сам не понимая, зачем вмешиваюсь. - Трое против одной? Да ещё и девчонки? Вам не стыдно?

Они обернулись, но, увидев меня, расступились. Я был старше, сильнее, и в селе меня уважали. Конечно, и потому что мой отец работал директором школы.

- Она сама начала, - буркнул Рашид, но спорить не стал. Другие вообще опустили глаза в землю, а через минуту их уже не было.

Девочка смотрела на меня настороженно, будто ожидая, что теперь я начну её дразнить.

- Ты в порядке? - спросил я.

- Да, - ответила она, быстро вытирая слезы.- Спасибо, что помог.

Развернулась и торопливо зашагала прочь, видимо, не желая, чтобы я видел её слезы.

***

Через неделю я увидел её в школьном дворе. Сидела одна на скамейке с книгой. Другие девчонки играли чуть поотдаль, и я заметил то, с каким сожалением она иногда поглядывает на них. Видимо, и девочки не берут её в свой круг общения. Сердце невольно сжалось от жалости. Я подошел и сел рядом.

- Тебя обижают в школе?

- Нет, -она покачала головой, но не подняла глаз от книги.

- Точно?

- Точно.

Я посидел ещё немного, но Алиса усиленно делала вид, что читает книгу. А ещё девчонки замерли, уставившись на нас. Просили я чуть дольше - точно сплетни завтра пойдут. Поэтому я встал, бегло попрощавшись с ней.

Но на следующий день я увидел, как старшеклассницы пинают её портфель, а она стоит, сжав кулаки, пытаясь не расплакаться. Я вернул ей портфель и проводил до дома. Она шла молча, но у ворот своего дома вдруг повернулась и сказала:

- Если ты хочешь дружить со мной, чтобы потом посмеяться или чтобы все узнали какой ты добрый - не надо. Лучше сразу скажи.

- Я просто хочу дружить, - ответил я, удивленный её прямотой. Я не собирался говорить этих слов. Ведь я не собирался не то, что дружить, а даже общаться с этой малышкой. К чему мне, тогда считавшему себя невероятно взрослым парнем, эта соплячка? Ещё и девчонка! Но та простота, та искренность, с которой она говорила это, а ещё - жалость, ведь она не вынесла бы очередного отказа, заставили подтвердить её догадки. Да, я солгал, считая, что делаю это во благо. Если бы я знал тогда, как ошибался, я бы оттолкнул её ещё тогда, чтобы эта лживая дрянь с ангельским личиком не смогла причинить мне столько боли и страданий. Да, возможно, кто-то считает, что потерять любовь - это мелочи, ерунда, по сравнению с реальными бедами. С болезнью, смертью. Но, значит, этот человек просто никогда не любил. Так, чувствовал влечение. Потерять любовь - это как своими руками из груди себе сердце вырвать. Это жить дальше словно в коме, когда весь мир кажется блеклой и бессмысленной рутиной. Я каждый раз после того, как Алиса вышла замуж, твердил себе как мантру, что не имел на неё прав. Что лез к молодой девочке, требуя от неё серьезности взрослой женщины. Да, она сказала " люблю", но откуда она могла знать, что это значит, если раньше никогда не любила? Запрещал писать, сталкерить её страницы в соцсетях, к слову, переставшие обновляться сразу же после свадьбы. Видимо, муж запретил. Нихрена не помогало, я точно в трясине увязал, без возможности выбраться наружу. Спасибо семье, родным, что не дали уйти на дно. И вот теперь

- Тебя будут дразнить за то, что ты дружишь с маленькой девчонкой.

- Пусть попробуют.- хмыкнул я тогда. А она как-то странно на меня посмотрела. Маленькая, а взгляд как у строгой взрослой женщины, сканировала будто. И так кивнула мне, словно разрешая дружбу, что я невольно улыбнулся. Маленькая кокетка. Тогда я и не планировал общаться, решил, что просто успокоил её, вернул веру в себя. И чувствовал себя героем, тайным героем, творящим добро.

Но позже мы стали встречаться тайком - в библиотеке, у реки, в старом заброшенном саду на окраине села. Я приносил ей книги из отцовской библиотеки, она рассказывала истории, которые сочиняла сама. Удивительные, полные магии и отваги. Алиса хотела стать писательницей. С ней оказалось невероятно интересно, я даже удивлялся тому, как она видит мир. Гораздо взрослее, чем те малыши, которыми мне казались её сверстники.

Помню, как однажды летом мы сидели у реки. Солнце играло в её волосах, делая их почти золотыми. Ей было уже одиннадцать, но она всё ещё оставалась маленькой и хрупкой.

- Алан, -сказала она, серьезно глядя на меня. - Ты веришь, что можно сбежать отсюда?

- Куда?

- Куда угодно. В большой город. Где никто не знает, что у тебя нет отца, и не шепчется за твоей спиной.

- Я бы не хотел сбегать из Балгара, - уклончиво ответил я тогда, стараясь не обсуждать и без того больную для неё тему отца. - Здесь красиво.

- Красиво, - согласилась она. - Но тесно. Как в клетке. И тяжело.

В тот день мы поспорили. Я доказывал, что Балгар - лучшее место на земле, а она говорила, что нужно обязательно увидеть мир. Мы оба не знали, что окажемся правы.

***

Когда ей исполнилось тринадцать, а мне семнадцать, почти восемнадцать, мы уже не скрывали нашу дружбу. К тому времени она из угловатого подростка превратилась в самую красивую девочку в селе. Тонкие черты лица, большие карие глаза, длинные ресницы... Парни начали заглядываться на неё, но она этого словно не замечала.

В тот год мы часто ходили в горы. Я показывал ей тропы, которые знал с детства. Мы собирали ежевику, купались в горных речках и разговаривали обо всём на свете. Всё было невинно и так томительно, так сладко. Наверно, я до конца жизни буду хранить те чувства, что переживал тогда. Дружбу, симпатию, счастье.

Однажды зимой, когда выпал редкий для наших мест снег, мы пошли на холм за селом. Снег скрипел под ногами, деревья стояли, одетые в белые шубы, а наше дыхание превращалось в облачка пара.

- Ты замерзла? - спросил я, заметив, как она дрожит.

- Немного.

Я снял свой шарф и обернул вокруг её шеи, а потом, сам не понимая что делаю, поцеловал её в холодную щеку. Она замерла, а потом улыбнулась так светло, что у меня перехватило дыхание.

- Алан, - тихо сказала она. - Ты мой лучший друг.

***

Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал учиться в Берек, столицу нашей республики. Поступил на факультет информатики. Накануне отъезда мы сидели на нашем месте у реки. Алиса была грустной.

- Ты не вернешься, - сказала она. - Там интереснее, чем здесь.

- Вернусь, -пообещал я. - Обязательно вернусь. К тебе.

В тот вечер я впервые сказал ей, что люблю её. Что когда она закончит школу, я вернусь и женюсь на ней. Она долго молчала, а потом прошептала:

- Я буду ждать.

***

В Береке я скучал по ней каждый день. Мы переписывались, и каждый раз, приезжая на каникулы, я видел, как она меняется. Становится взрослее, увереннее, красивее.