После всего я отстранился. Алиса лежала рядом, её дыхание было прерывистым. Я смотрел в потолок, пытаясь собрать свои мысли воедино. Алиса, приподнявшись на локте, посмотрела на меня своими большими, печальными глазами. Она будто прочувствовала моё состояние.

-У тебя... Всё нормально?- в её взгляде, кажется, реальное волнение сквозило.

Я не ответил ей ни слова. Просто встал, оделся вышел из комнаты, оставив ее наедине с ее мыслями и моей опустошенностью.

Дорога домой казалась бесконечной. Я снова и снова прокручивал в голове сегодняшний день. Злость на Сафию сменилась смурной тревогой. Что теперь будет? Конечно, я не скажу родителям? Но как она справится с этим одна? А что насчет меня? Я, который всегда был таким уверенным в себе, таким контролирующим, теперь чувствовал себя потерянным. Каким образом я сам собираюсь помочь ей.

Остановившись на обочине, заглушил двигатель. Тишина была оглушительной. Я закрыл глаза, пытаясь найти ответы в себе. Но их не было. Была лишь пустота и страх. Страх перед неизвестностью, страх перед последствиями своих поступков, страх перед тем, что я могу потерять все, что мне дорого. Привычный уклад жизни, где я- любимый старший брат маленькой сестрёнки.

21. Алан

Солнце клонилось к закату, когда мы с Лейлой наконец выбрались из машины. Воздух в доме Ринатовых был наполнен ароматом цветущих лип и предвкушением праздника. Сегодня день рождения у Мариям, матери Лейлы, как это часто бывает, съехались все и большими семьями.

В саду вокруг больших беседок бегали дети, взрослые, разбившись на небольшие группки, болтали друг с другом. Прислуга бегала между ними с подносами с закусками и напитками.

Уже у входа нас встретили родители Лейлы, их лица светились теплой улыбкой. Рустам обнял меня как сына, похлопал по спине. Мать скользнула довольным взглядом по руке дочери, лежащей на моём локте.

Следом показались и мои, их глаза тоже сияли радостью. В доме царила атмосфера легкого шума и смеха. Столы ломились от угощений, а разговоры текли рекой, переплетаясь с воспоминаниями о былом. Родители, вспоминая свою молодость, с умилением смотрели на нас, детей, и шутили, что скоро, пожалуй, придется засылать сватов от Алана к Лейле. Лейла, словно почувствовав эту шутку, тут же оказалась рядом, ее взгляд, полный нежности, скользнул по моему лицу. Отчего-то мне это стало неприятно. Будто всё решили за меня без моего на то дозволения. Да и Лейла- слишком уж она становилась прилипчивой. От той независимой и гордой девушки, которой она показалась мне изначально, остался пшик. Та же суть, что и у всех наших- замужество, детки. Это правильно, но слишком уж пресно, скучно. На мгновение представил рядом с собой Алису- ту, какой она притворялась. Сидит здесь, на месте Лейлы, улыбается слегка смущённо. Сердце неприятно кольнуло- идиот! Страдать по той, что без малейших сожалений обменяла любовь на деньги. Что готова продавать своё тело любому, кто больше заплатит.

В разгар веселья появился Марат. Он тоже принес подарок имениннице, и его появление вызвало новую волну поздравлений. Моя мать, увидев его, тут же подозвала к себе, крепко обняла и с искренней радостью спросила:- Маратик, дорогой, сколько лет, сколько зим! Как ты поживаешь?- Потихоньку, Галия- ханым,- ответил он, его голос звучал ровно, но в глазах мелькнула тень усталости. Он насмешливо изогнул бровь в ответ на немой вопрос на моём лице. Как это он так быстро вернулся, если планировал провести за границей по меньшей мере месяц? Мама, не упуская возможности, расспросила его о родителях, о сестре, о делах. Марат отбивался как мог, но мама выудила обещание обязательно навестить нас.

Я же, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как внутри что-то сжимается. Какого чёрта он здесь? Подошел к ним, поздоровался с Маратом, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально, но, кажется, не вышло. Мама удивленно подняла брови:- Алан, ты чего такой хмурый? Что случилось?-Ничего,- буркнул я, стараясь не смотреть на Марата.Тот же, усмехнувшись, произнес, пристально глядя на меня:

- У вашего сына, Галия- ханым, вполне себе нормальный вид для того, кто людей взаперти держит.Мама растерянно повернулась ко мне, думая, что всё это- какая-то наша с ним общая глупая шутка. Но наши злые физиономии лучше всяких слов сказали ей о том, что Марат напрямую правду сказал.

- Алан, о чем это он?- взволнованно посмотрела она мне в глаза. Снизу вверх, уже не так страшно, как в детстве. Но, всё же, это- мать. И перед ней не хочется быть поехавшим, что держит в неволе человека- тут этот с*чонок, называющий себя моим другом, подгадал. Кому сказать. - Ни о чем,- ответил я, отталкивая Марата в сторону.- Отдыхай, ма. Мы всё решим.

Мы отошли максимально далеко от шума праздника, наши взгляды встретились, и в этот момент что-то щёлкнуло. Слова, которые мы произносили, были лишь предлогом для чего-то более глубокого, накопившегося.- Зачем ты это сделал?- вырвалось у меня.- У меня к тебе тот же вопрос,- парировал Марат, сверкая глазами. Вот же Алиса, стерва! И этому в голову влезла. Стоит, готовый другу в глотку вцепиться за эту шкуру! - Ты какого х*ра лезешь не в своё дело?- я уже не мог сдерживаться.

-Серьёзно? Ты в моём доме держишь её! Ты- мой друг! И это- не моё дело!?- взвился он в ответ.- Отпусти девчонку, Ал, она...- но договорить ему не дал мой хук справа. " Девчонку", надо же, млять! С каких это пор она для него " девчонкой" стала? Стало быть, домой уже заехал, наплакалась она ему!? Увёз?

Перед глазами красная пелена появилась- если увез, я его самого увезу! И закопаю! Марат, поднявшись с земли, бросился на меня, и тут началось. Слова переросли в толчки, а затем и в драку. Крики, испуганные возгласы, звон посуды- все смешалось в один ужасающий хаос. Люди бросились разнимать нас. Лейла стояла, бледная как полотно, ее глаза были полны ужаса. Родители тоже были в шоке. Мариам охала и причитала, пока мужчины разнимали нас.

Я оттолкнул Лейлу, которая пыталась подойти ко мне:

- Не сейчас.

Она кивнула и поспешила к матери, утешать. Все так, запомнится этот день рождения всем, как и хотела Мариам. Только вот не в связи с самим праздником.

Развернулся и вышел. Сел в машину, чувствуя, как внутри все кипит. Злость, обида, разочарование - все это смешалось в гремучую смесь. Я ехал к Алисе, почти не разбирая дороги. Будто внутренний навигатор упрямо тащил к ней, желая сократить расстояние между нами до минимума.

- Собирайся,- бросил я, войдя в ее спальню - Ты переезжаешь.Она посмотрела на меня с испугом, пытаясь понять, что я хочу. Я так и видел, как она думает: " Приехал днем. Куда-то везёт. Снова будет издеваться. ". И такая боль изнутри грызть принялась- во взгляде Алисы счастье хотелось бы видеть глупому сердцу. Радость. Тот же щенячий восторг, как у Лейлы при виде меня.

Разозлившись на себя за слабость, схватил её за руку чуть выше локтя, дёрнув наверх.

-Ай, больно!- вскрикнула она. Отстранившись, как только отпустил, принялась потирать рукой там, где лежала моя ладонь.

- Тебе за твою жизнь еще много раз больно будет! С такой профессией!- зло бросил я, уязвленный этой картиной. Она тёрла так яростно, сама не замечая того, словно старалась стереть мои прикосновения. Поэтому я бил словами, чувствуя, как они обжигают горло.- Твоя жизнь – какая она в будущем, никчемная?!- слова прозвучали как приговор, вырвавшись из глубины души, где скопились вся моя горечь и разочарование. Я видел, как её глаза расширяются от обиды, как дрожат её губы, но остановиться уже не мог. Это было похоже на лавину, которую невозможно остановить.- Шл-ха она и есть шл-ха! Привыкай- клиенты и гораздо хуже к тебе относиться будут!

- Да что с тобой не так!- её голос дрожал, но в нем уже проскальзывала нотка отчаяния. - Ты же не был таким... злым

- Это о тебе тоже можно сказать,- я усмехнулся, горько и зло. - Ты тоже не была такой. Просто ты, видимо, с годами научилась скрывать свою истинную сущность лучше, чем я.