***

День тянулся бесконечно, словно вязкая патока, обволакивая меня своей тягучей тоской. Я металась по дому, словно загнанная птица, не находя себе места.

Ночами каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял сердце подпрыгивать в груди, а потом болезненно сжиматься. А дни превратились в ужасную безликую рутину, наполненную тяжкими мыслями о будущем и ярким просветом в них в виде будущего племянника или племянницы. Это помогало держаться на плаву.

Но и мысли о сестре не давали покоя- они были как острые осколки, впивающиеся в душу, не давая вздохнуть полной грудью. Где она, почему молчит? Всё ли в порядке?

Чем бы себя занять? Книги, которые раньше были моим спасением, моим убежищем от реальности, теперь казались блёклыми, неспособными отвлечь от всепоглощающей тревоги. Я листала страницы, но буквы расплывались перед глазами, словно слезы, а сюжеты не трогали душу, оставляя ее пустой и холодной.

Вдруг- звук. Открывающаяся дверь. Сердце замерло, а потом бешено заколотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Обычно к нам заглядывал только Алан, и то, когда город погружался в сон, когда тени удлинялись, а мир становился призрачным. ( Каждый его ночной визит выбрасывал меня в иную реальность, где я была рабыней страсти. Игрушкой для удовольствия. Для удовлетворения низменных потребностей. И, стыдно признаться, но каждую ночь я ждала со стыдом и ноющим томлением внизу живота. Видно, он был прав- я развратная. Испорченная. На таких как я не женятся. Мы созданы лишь для постели. )

Но сейчас звук был другим. Незнакомым. Я затаилась в гостиной, словно мышь, прижавшись к стене, наблюдая из-за угла. На пороге стоял высокий, широкоплечий парень. Его фигура была внушительной, словно высеченной из камня, но в то же время в ней чувствовалась какая-то мягкость. Он был одет в простую, но добротную одежду - темные джинсы и серую футболку, которая обтягивала его мускулистые руки. Его волосы были коротко стрижены, цвета темного шоколада, а лицо… Его лицо было открытым, с добрыми и немного печальными глазами, которые смотрели с какой-то непривычной теплотой, словно он видел не просто дом, а что-то большее. Он прошел на кухню, и вскоре оттуда послышался звон посуды, легкий стук чашек, запах свежезаваренного чая. Я не решалась выйти, страх и любопытство боролись во мне, словно два хищника, готовые разорвать меня на части.

- Ты так и будешь прятаться?- раздался его голос, спокойный и глубокий, словно бархат. Он не был угрожающим, скорее, в нем звучала легкая ирония. - Выходи, я чаю заварил. Тортик вот принес.

Я медленно вышла из своего укрытия, чувствуя себя неловко и уязвимо. Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней, осветившей его лицо. Он протянул мне чашку с ароматным напитком, пар от которого приятно щекотал ноздри, и кусок торта, украшенный ягодами.

- Меня Марат зовут,- представился он, и в его голосе не было ни тени фальши.

- Алиса,- прошептала я, настороженно следя за каждым его движением. В голове роились мысли, словно рой пчел: неужели Алан решился и отдал меня ему? Неужели это часть сделки, где я- всего лишь товар, который можно продать? Сейчас вот начнет с "тортика", а закончит жутким насилием, которое и представить страшно? Нижняя губа предательски задрожала... Какая же я жалкая!

Марат, словно прочитав мои мысли, печально улыбнулся.

- Не бойся, я просто домой решил заскочить, своими глазами увидеть, что Ал творит.- хмыкнул он.

-Ты знаешь?- невольно вырвалось у меня, и я тут же пожалела о своей несдержанности. Слова слетели с губ раньше, чем я успела их остановить.

-Да,- ответил он, и в его голосе прозвучала нотка горечи, словно он говорил о старой ране. - И не считаю это нормальным."

- Конечно, тебе легко говорить,- выпалила я, не в силах сдержать обиду, которая копилась во мне годами. - Вы с ним родились в семьях! И семьях, где всего было в достатке! Где не нужно бороться за каждый кусок хлеба! А я...- я осеклась, не в силах продолжить.

Марат поднял руки в шутливом жесте капитуляции. Но вгляд его был серьёзным, даже... Сочувствующим. Или мне показалось?

- Стоп, стоп. Я про него. Про тебя я примерно понимаю, что тебя толкнуло на этот путь. Жизнь заставляет нас делать всякие вещи... Но его... У него есть всё. Деньги, власть, возможности. Можешь помогать людям. Можешь творить добро. А он выбрал быть уродом. Покупать людей как вещи. Месть свою лелеять как ребёнок!

Я смутилась, чувствуя, как краска заливает щеки. Его слова были правдой, горькой правдой, которую я старалась не замечать.

- В-общем, я пришел тебе сказать, что ты свободна,- продолжил Марат, и в его голосе прозвучала решимость. - Я заплачу ему за тебя.

Я ахнула, не веря своим ушам.

- Десять миллионов? За незнакомого человека?

Эта сумма казалась немыслимой, фантастической.

Он печально покачал головой.

- Нет. За душу друга, пока он окончательно в монстра не превратился. А тебе я могу помочь испариться. Исчезнуть так, чтобы он никогда тебя не нашёл.

- Я не могу,- прошептала я, отставив кружку с чаем. В моём голосе звучала вся моя обреченность. - У меня договор. И фирма не поймет. Они не простят такого. И Алан... Он не простит, не отпустит меня. Он найдет. И я... У меня сестра беременная. Она так на меня рассчитывает... Я не могу ее бросить... Не могу так поступить...- мысли путались, пока я боролась со слезами. Его неожиданное предложение помощи, пускай даже продиктованное лишь желанием не дать другу слететь с катушек окончательно, пробило брешь в моей защитной броне.

Марат нахмурился, его добрые глаза стали вновь серьезными, в них промелькнула тень разочарования, но и понимания. Он долго смотрел на меня, словно пытаясь разглядеть что-то глубоко внутри.

- Сильно же ты его задела,- произнес он наконец, и в его голосе прозвучала какая-то странная смесь жалости и восхищения.- Но...

Он осекся, не закончив мысль, словно понимая, что дальнейшие слова будут лишь лишними.

- Ладно, дело твоё,- преувеличенно бодро согласился он, протягивая мне визитку. Белый прямоугольник с золотыми буквами казался чужеродным в моих дрожащих пальцах. - Но я тебе вот оставлю. Звони, если передумаешь. Гарантирую - Алан не узнает ничего. Я умею быть незаметным.

После этого неловкое молчание повисло между нами, наполненное невысказанными словами и взаимным недопониманием. Мы пили чай, каждый погруженный в свои мысли. Я украдкой наблюдала за ним, пытаясь понять, кто он такой, откуда взялся и почему ему небезразлична моя судьба. Его присутствие было одновременно успокаивающим и тревожным.

- А чем ты здесь занимаешься днем?- вдруг спросил он, нарушив тишину. Его вопрос прозвучал так просто, так обыденно, что я на мгновение растерялась. А после горячая обида вновь затопила до краёв.

- Ночами, значит, ясно, чем занимаюсь?- ответила я, и мой голос прозвучал резче, чем хотела. Я снова почувствовала себя загнанной в угол, готовой защищаться от любой угрозы.

Он сконфуженно пожал плечами.

- Чего ты всё в штыки воспринимаешь? Я реально разговор хотел поддержать. Узнать, как ты тут живешь.

-Извини,-пробормотала я, чувствуя, как стыд заливает меня. - Я сегодня на взводе.... Хоть, теперь всегда на взводе.

Я виновато попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

- Гуляю по периметру. Читаю. У вас... У тебя.. тут отличная библиотека, кстати. Я удивлена, что ты читаешь.

Он рассмеялся, и этот смех был искренним, заразительным.

- А теперь ты меня задела,- сказал он, его глаза блестели.- Что, такие как я, по-твоему, не читают? Тупые качки, всё такое?

- Нет, нет, прости!- я тут же попыталась исправить свою оплошность, чувствуя, как снова смущаюсь. - Я не это хотела сказать. Просто... Ты выглядишь так... Сильно. И я подумала...- я закапывала себя всё глубже бредом, что несла.

Хозяин дома махнул рукой, смеясь.

+ Ладно, всё хорошо. Я понял. Мы все делаем выводы по внешности. Это нормально.