- Что здесь происходит? - произнёс король тихо.

Фортмут вскочил. Натянул подхваченную с пола рубаху. Несмотря на происходящее, в глазах его мелькнула быстрая мысль - я увидела, как он просчитывал варианты. Мгновенно. По-трезвому.

- Ваше величество, - сказал он с комичным в этой ситуации поклоном, - Эта леди была столь смела, что призналась мне в чувствах и пригласила к себе. Я лишь откликнулся на её зов. Смею заметить, я- человек честный, поэтому готов исправить то, на что меня толкнул хмель! Я готов жениться на ней.

Король повернул голову к Дарианне.

Та молчала.

Молчала долго - достаточно долго, чтобы все успели что-то подумать. Потом подняла взгляд на отца, на его жёсткое серое лицо с белыми от ярости губами.

-Я прошу руки вашей дочери!- вдруг обратился к нему Фортмут, уже успевший натянуть кальсоны. Видимо, успех этой ночи вернул ему вторую молодость.

Король обернулся, глядя на князя Светлых гор.

-Я согласен.- сквозь произнёс он. Пару слов. Голос как камень. А затем резко развернулся и зашагал по коридору.

Дарианна медленно открыла рот, чтобы позвать отца. И тут же закрыла, понимая, что это бесполезно. Мне даже стало на минуту её жаль. С таким отцом она жила не лучше, чем Миланика и Люта- с Лафором. Но тут же я вспомнила, как они с отцом безжалостно расправились со Светой и планировали убить меня. Нет, они с Фортмутом полностью друг друга заслуживают.

-Ну, раз согласие отца получено.- устало улыбнулся король- Осталось спросить лишь саму госпожу Дарианну.

Придворные позади зашептались- не все были привычны к новым порядкам, где мнение женщины учитывалось. Но Дарианна, слабо кивнув, опустила голову. Ведь понимала, что в этой ситуации её мнение- формальность. Что король из жалости позволил ей сохранить обрывки собственного достоинства этим вопросом.

-Что же, тогда не станем более смущать влюблённых!- громогласно объявил король.- Всем спать! А завтра будет свадьба!

28. Эпилог.

Пять лет. Пять лет прошло с тех пор, как я, Стефанида Алексеевна, оказалась здесь, в теле Миланики. Пять лет, которые перевернули мою жизнь с ног на голову, но принесли столько счастья, сколько я и мечтать не могла.

Мой суровый князь, Рейнгард, тот, кого я поначалу боялась, не доверяла, мучимая необходимостью закончить нашу изматывающую связь, теперь - самый любящий муж и отец на свете. Наша маленькая Лира - его слабость. Он готов часами сидеть с ней на полу, позволяя ей кататься на своей широкой спине, как на настоящем коне. Его грозный смех, который я так боялась вначале, теперь наполняет наши покои, когда Лира, хихикая, пытается стащить с него шлем. Он, воин, привыкший к битвам, теперь с нежностью учит её первым шагам, а его глаза светятся такой любовью, что я сама невольно таю. Вечера у камина стали нашим ритуалом. Рейнхард, уставший от дневных дел, садится в кресло, а Лира тут же забирается к нему на колени. Он рассказывает ей сказки, которые сам же и придумывает, про храбрых рыцарей и прекрасных принцесс, драконов и лесных фей, а иногда и про оборотней, которые, оказывается, не такие уж и страшные, если их правильно понять. Я смотрю на них и чувствую такое умиротворение, что хочется остановить время.

Ну и якорь- тот самый кинжал, связавший нас воедино, заставивший души притянуться через миры. Он занял почётное место в сокровищнице, более не нужный. Оказалось, истинная способна заменить его, успокоить зверя в целом. Теперь Рейн в любой из ипостасей знал, что дома его ждут, любят. Жена, дочь.

Света, моя дорогая Света, моя коллега из прошлой жизни, а ныне - Люта, сестра Миланики, тоже обрела своё счастье. У неё и Торгвальда родились двойняшки - звонкий мальчишка и крохотная девочка. Детские смех и плач теперь наполняют их покои, и я часто вижу, как Света, уставшая, но счастливая, укачивает их на руках, а Торгвальд с гордостью наблюдает за ними. Их крыло всегда полно жизни. Света, несмотря на заботы о малышах, умудряется находить время для своих экспериментов с травами, а Торгвальд, этот могучий воин, с удивительной нежностью нянчит детей, пока Света отдыхает. Иногда мы собираемся все вместе, и наши дети носятся по двору, а мы, взрослые, сидим за столом, делимся новостями и смеемся. Конечно, нужно сказать правду- у нас есть и слуги, много слуг. Это, несомненно, облегчает родительские обязанности. Но большинство из них мы предпочитаем делать сами, тем более, каждой так повезло с мужем. Конечно, частенько Света украдкой вздыхает, скучая по сыну. Да и в прошлой жизни у нее, возможно, внуки уже родились. Но всякий раз приходит к одному и тому же выводу- ему гораздо лучше одному, без неё и ее фокуса на " сыночке-корзиночке". Самостоятельность ещё ни одному взрослому мужчине не вредила.

А ещё, мне просто не верится в то, что мы смогли организовать Академию целителей и магов… Это стало нашим общим детищем. Князь Восточных равнин, земель, где ещё теплилась магия, проникся этой идеей. Несколько раз навещал Мортимера, и этот старый, но такой мудрый маг и целитель, сумел убедить его и помочь, и отправить туда нескольких своих самых сильных магов как учителей. Учеников же находили по всему королевству- тех, у кого была тяга к целительству, знахарские знания, полученные от кого-то из предков. А ещё- тех, в ком жили искры магии. Оказывается, её можно было поддерживать, развивать, чтобы она не угасала.

Сам король приезжал на открытие, и это было так волнительно! Но он уехал довольным , взяв Академию на личное королевское попечение.

И, конечно же, мы не хотели дать знания тем, кто нуждается, научить исцелять, помогать. Также, по всему королевству, пусть пока и не везде, но появляются школы. Три уже открыты, и отклик князей и господарей превзошел все наши ожидания. Один из них, господарь Олден, который когда-то ухаживал за мной, теперь сам взялся за руководство одной из школ. Как автор этой идеи я чувствовала себя ответственной за каждое открытое учебное заведение. Но ревнивый Рейнгард, до сих пор помнивший преложение Олдена, конечно, запретил мне ехать туда одной. Он поехал со мной, всё время бросал на нового директора испепеляющие взгляды. Даже маленькому Лео, что выбежал нас встречать, досталась своя порция подозрений со стороны моего мужа. Но, по итогу, князь сам проникся атмосферой, восторгом и счастьем в глазах детей, и, на прощание, пообещал Олдену, что обязательно продолжит это замечательное начинание по всему княжеству.

***

Отдельная история -Мортимер и наша старая няня Велма… Они стали вести себя как подростки- тайком встречаются, а спросишь прямо- отрицают всё, но их глаза говорят о другом. Эта их поздняя влюбленность, такая неожиданная и трогательная, добавляет ещё больше красок в нашу жизнь. Мы с Светой часто подшучиваем над ними, а они краснеют и пытаются оправдаться, но их тайные свидания под покровом ночи, их взгляды украдкой и нежные прикосновения выдают их с головой. Это так мило и забавно наблюдать за ними. Мы даже делаем ставки- кто же быстрее из них кого поведёт под венец. Потому что Велма, хоть и в годах, а не даст ему спуску, если увидит, как он на очередной Ночи урожая с кем-то отплясывает как любил раньше. А Мортимер уже ходил разбираться к Говарду- новому начальнику стражи. Дескать, тот слишком уж много внимания нашей старой няне уделял. Ох и комично выглядело, как низенький сухонький старик отчитывал сурового воина.

***

Жизнь в княжестве налаживается. Мы начали использовать драконов для экстренной перевозки больных. Представьте себе: у драконов ментальная связь с драконовыми камнями, эригитами, которые раздали по всем деревням. Активируешь такой камень - и дракон уже летит к нуждающимся. Это настоящее спасение! Теперь, когда случается беда, не нужно ждать дни, чтобы добраться до врача. Драконы, эти величественные существа, стали нашими крылатыми ангелами-хранителями. Мы даже научились дрессировать их так, чтобы они могли переносить не только больных, но и срочные грузы, медикаменты. Началось всё с Уголька, который как-то в мгновение ока доставил в лечебницу на себе больного старика. После того раза старик расхвалил его всей деревне, и простые люди, раньше боявшиеся драконов, стали потихоньку привыкать к ним. Тем более, свой дракон появился почти в каждом господарстве. На спинах их устанавливали с помощью ремней седла, в которые можно было усадить или даже уложить больного да ещё и сопровождающего. И пристегнуть намертво теми же ремнями. Теперь мою страсть к полётам понимало и разделяло много людей