- Томас! Мой Томас!- прошептала она, пытаясь догнать лакеев. Ее тонкие пальцы потянулись к его руке, но он был слишком высоко, слишком далеко.

Леди Маргарет, печально глядя на нежданную гостью, подошла к Джорджии.

- Дитя мое, успокойся. Его отнесут в комнату, доктор осмотрит его. Все будет хорошо.- ласково обратилась к ней. Ей было жаль девушку, чьи светлые чувства её внук попирал изо дня в день.

(Хоть сперва она была против их союза, то теперь довольно благосклонно относилась к девушке, видя, как та искренне любит Томаса. И как искренне страдает от явно неразделённой любви. Да и против леди Грейвз была не потому, что их любви бы не принял высший свет. О, нет. Второй такой ошибки она в жизни не повторит- ставить мнение общества выше блага родных. А потому, что Томас и Джорджия- разные словно солнце и луна. И им просто не суждено быть вместе.).

Но Джорджия будто не слышала её. Она продолжала бежать за Томасом, её глаза были прикованы к его неподвижному телу. Когда лакеи подняли его по лестнице к дверям комнаты, она попыталась проскользнуть за ними, но один из слуг мягко преградил ей путь.

- Мисс Джорджия, пожалуйста, подождите здесь. Доктор скоро прибудет, после вы сможете войти. - сказал он, его голос был полон сочувствия.

-Пусть идёт. - возразила ему леди Маргарет, сдаваясь. Джорджия, бросив благодарный взгляд, скользнула следом за лакеями.

А чуть позже из комнаты Томаса послышался глухой удар и яростный крик.

-Убирайся! Убирайся отсюда! Ненавижу тебя!- это был голос Томаса, полный боли и злобы.

Джорджия, пулей выскочив из комнаты, ошарашенно огляделась вокруг. Словно всё ещё не могла поверить, что её возлюбленный сказал ей подобное. Она сбежала вниз, остановилась, её плечи поникли. Девушка выглядела такой хрупкой и потерянной, словно дикий цветок, сорванный с корнем. Вайолет, не выдержав, подошла к ней и обняла.

- Джорджия, милая, успокойся. Он не считает так.... Ему просто... Больно. - прошептала она, гладя девушку по волосам.

-Скажите, чтобы эту краснокожую суку не пускали ко мне!- меж тем вопил Томми наверху. И по голосу было слышно, что он снова пьян.

Джорджия вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. Она попыталась вырваться из объятий Вайолет, но та крепко держала ее.

- Не слушай его, Джорджия. Он не в себе. Он ранен», - Вайолет пыталась успокоить ее, но сама чувствовала, как ее сердце сжимается от боли за брата и за эту несчастную девушку.

***

- Я дал ему снотворное. Оставил распоряжения насчет лечения. А так ... Ему нужен полный покой. Раны не опасны. В остальном же- вывих плеча и ушибы.

Леди Маргарет кивнула.

- Да, мы сделаем все, что нужно, доктор. И проследим, чтобы никто его не беспокоил.

Джорджия, услышав слова доктора, наконец, успокоилась. Слезы текли по ее щекам, но она больше не пыталась прорваться к Томасу. Вайолет отвела ее в гостиную, где горничная уже принесла чай.

- Выпей, Джорджия. Тебе нужно согреться и успокоиться.- Вайолет протянула ей чашку. В эту минуту её сердце сжималось от сочувствия к бедняжке. Она чувствовала свою ответственность за девушку, ведь именно она решила помочь Джорджии обрести новую жизнь, взять её с собой. А, вышло, что новая жизнь оказалась для неё ничем не лучше прежней.

Джорджия взяла чашку дрожащими руками, ее взгляд был рассеянным, словно она видела не стены гостиной, а что-то другое, что-то, что мучило ее. Вайолет наблюдала за ней, чувствуя, как нарастает тяжесть в ее собственной душе. Она видела, как страдает эта девушка, так искренне и беззаветно любящая ее брата, и как жестоко он ее отвергает. Это было похоже на замкнутый круг боли, в котором они все оказались.

- Он не хотел тебя обидеть, Джорджия.- тихо повторила Вайолет, пытаясь найти слова утешения.- Он напился и подрался, такое... Не проходит бесследно. Дай ему прийти в себя. Уверена, уже утром ему самому будет очень стыдно.

Джорджия лишь покачала головой, ее губы дрогнули.

- Нет. Вы ведь знаете...Он всегда так. Когда ему плохо, он отталкивает всех. Но я… я не могу его оставить.

Вайолет кивнула, понимая ее. Она сама чувствовала ту же беспомощность и отчаяние. Томас, ее брат, всегда был для нее центром мира, но теперь он становился все более чужим и опасным. Его падение казалось неумолимым, и она не знала, как его остановить.

После того, как Джорджия немного успокоилась, Вайолет решила зайти к брату. Доктор уже с полчаса как дал ему снотворное, и он должен был спать. Она тихо вошла в его комнату, где царил полумрак. Слуги уже привели в порядок его постель, и он лежал, бледный и неподвижный, под тяжелым одеялом. Его лицо, даже во сне, казалось искажённым болью и страданием.

Вайолет подошла к кровати и осторожно села на край. Она смотрела на него, пытаясь разглядеть в нем того брата, которого она знала и любила. Мальчишку, который отчаянно защищал её от нападок горожан там, в Америке. Юношу, что стеснялся даже глаза поднять на девушек из борделя, называя каждую ' мисс'. Где он теперь?

Сейчас Томми казался таким хрупким, таким уязвимым. Она протянула руку и осторожно коснулась его лба. Кожа была прохладной.

Внезапно, сквозь сон, Томас что-то прошептал. Его голос был слабым, едва слышным, но в нем звучала странная, пугающая интонация.

-Призрак…- прошептал он, его веки слегка дрогнули.- Он здесь…

Вайолет вздрогнула. Ее рука замерла на его лбу. Призрак? О чем он говорит? Бредит? Ведь не мог же главарь банды переплыть океан следом за ними.

- Томас?- тихо позвала она, но он не ответил, погруженный в свой беспокойный сон.

Вайолет встала, ее сердце билось учащенно. Слова брата эхом отдавались в ее голове. Призрак. Здесь.

Она вышла из комнаты, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Тревога, которая уже поселилась в ее душе, теперь обрела новое, более зловещее очертание. Преступника, что поклялся отомстить ей и брату. И, хоть девушка пыталась успокоить себя тем, что это всего лишь фантазии алкогольного дурмана, но на сердце было неспокойное.

24. Томас, за несколько часов до этого

Веселье и боль- рука об руку разве?

Но смешивать можно великое с грязью!

Лондонский воздух, густой и пропитанный запахами угля, сырости и чего-то неуловимо пряного, приятно обволакивал Томаса, когда он шагал по узким, мощеным улочкам. Вечерний туман, словно саван, окутывал город, придавая ему мрачную, но завораживающую красоту. Фонари, тускло мерцающие сквозь пелену, отбрасывали дрожащие тени на влажные камни, а звуки ночной жизни: далекий смех, стук копыт, приглушенные голоса,смешивались в единый, пульсирующий аккорд.

Рядом с ним, перешучиваясь и толкаясь, шли его новые знакомые, молодые аристократы, чья беззаботность и высокомерие казались такими же неотъемлемыми, как и их дорогие наряды. Их лица, освещенные тусклым светом фонарей, были красивы, но в глазах читалась надменность и скука, присущая тем, кто привык брать от жизни все, не задумываясь о последствиях. Томас, ещё недавно прибывший из-за океана, чувствовал себя одновременно и частью этого шумного потока, и чужаком. Светское общество, куда он так стремился, пока оставалось для него закрытой дверью. Хоть, конечно, бабушкино золото, щедро изливающееся из рук леди Маргарет Грейвз, открывало другие, не менее заманчивые, хотя и куда более сомнительные, пути. Его новые приятели при свете дня лишь коротко здоровались с ним, понимая, чем общение с таким как он может грозить их репутации, но вечерами и ночами с удовольствием гуляли за его счёт. Ведь большинство из них были или вторыми сыновьями, или же просто отпрысками именитых, но обнищавших родов.

Внезапно их веселье прервал тихий шорох платья и стук каблуков. Навстречу им, спеша, шла молодая служанка, сжимая в руках корзинку. Ее лицо, освещенное слабым светом фонаря, было бледным от усталости и страха, а тонкие пальцы судорожно сжимали ручку корзинки, словно пытаясь удержать последние крохи достоинства. Смущённо попыталась она обойти громкую компанию, потупив взгляд.