Но это лишь раззадорило парней. Смех стал громче, переходя в издевательские выкрики, полные той грубой, подлой жестокости, что так часто скрывалась за маской аристократической утонченности. Они окружили ее, словно стая голодных волков, отобрали корзинку. Один пьяный неловкий взмах- и содержимое рассыпалось на землю, извалявшись в грязи. Яблоки, груши, головка сыра и хлеб, завёрнутый в тряпицу- все, что могло послужить скромным ужином, теперь валялось в лужах, смешивалось с грязью и отбросами. Девушка, дрожа, попыталась собрать хоть что-то. Но её лишь насмешливо отталкивали, наслаждаясь ее беспомощностью, предлагали оплату горячим ужином за ночь с ними всеми.

Томас, поначалу ошарашенный, почувствовал укол стыда, но быстро заглушил его, поддавшись общему настроению. Он видел, как один из его спутников, второй сын лордс Эштона, Дрейк, с отвратительной ухмылкой пнул ногой упавшее яблоко, а после наступил на него каблуком, раздавив его. Когда же несчастная расплакалась, это не отрезвило их, но заставило потерять к жертве, из которой выжали все эмоции, всю готовность к противостоянию.

Дальше их путь лежал в одно из тех мест, где ночь сбрасывала свои покровы, обнажая самые темные желания. Бордель, скрытый в лабиринте узких переулков, манил обещанием забвения и греха. Местный бордель как небо и земля разнилия с тем, которым сестра Томаса управляла в Америке. Он невольно усмехнулся, представив, как вытянулось бы лицо того же педантичного и невероятно скучного виконта Эмменталя, что взял за обыкновение присылать букеты Вайолет. Или как хватил бы удар старого лорда Ригсли, который буквально поедал глазами Вайолет на одном из балов, а после несколько раз напоминал леди Маргарет, их с Вайолет бабушке, что потерял третью жену уже целый год назад, и был бы не прочь жениться снова. Естественно, на достойной и скромной молодой леди, такой, как её внучка.

Внутри ночного заведения их встретили с улыбками, обещающими не только утехи, но и опустошение кошельков. Девушки, искусно плетя сети соблазна, умело вытягивали из мужчин монеты, оставляя парней с пьяным блеском в глазах и пустыми карманами. Танцы, представление, азартные игры, шикарные залы, полумрак, легкая музыка и мерцание свечей- всё это ошеломляло Томаса, который будто губка жадно впитывал в себя новую реальность. Богатую, яркую.

Среди этого вихря лиц и тел, освещенных мерцанием свечей, взгляд Томаса невольно зацепился за одну фигуру. Высокий, темноволосый мужчина, смуглый, с отчетливым шрамом, пересекающим правую бровь до щеки, стоял у входа в одну из комнат. На мгновение сердце Томаса замерло. Этот человек был похож на Призрака- главаря банды, от которой они с сестрой сбежали из Америки, оставив за собой лишь пыль и страх.

Но этого быть никак не могло- Призрак был преступником, бродягой, одетым в лохмотья, а этот джентльмен был безупречно одет в дорогой сюртук из темного сукна, его воротник был отделан бархатом, а на пальце поблескивал массивный перстень. И всё же, поразительное сходство. Неужели это он? Или просто пьяный мозг играет с ним злые шутки?

Мужчина, словно почувствовав его взгляд, повернул голову. Его глаза, темные и проницательные, встретились с глазами Томаса. И в этот момент, прежде чем исчезнуть за дверью, он усмехнулся. Усмешка была короткой, почти незаметной, но в ней будто читались узнавание, вызов и что-то еще, от чего по спине Томаса пробежал холодок.

"Нет. Мне показалось.",- убедил себя Томас, отмахиваясь от навязчивой мысли. Слишком много выпито, слишком много впечатлений.

Вернувшись к своим друзьям, Томас обнаружил, что разговор зашел о его индианке.

-Слышал, Томми, у тебя там, говорят, экзотическая штучка завелась?- усмехнулся младший сын лорда Эштона, потягивая вино из хрустального бокала. Сидевшая на его колене обнажённая до пояса блондинка обиженно надула губки. Дрейк усмехнулся- Ну-ну, Лили, не ревнуй.. Ты же знаешь, я верен тебе всегда, как только папаша отстёгивает мне ежемесячное содержание.

Его голос потонул во взрыве смеха.

-Так что, Том? Говорят, она как тень за тобой ходит, боготворит тебя. - заинтересованно вскинул бровь Дрейк.

Остальные подхватили, наперебой смеясь и высказывая предположения о том, каковы в постели индианки.

- Да, она… особенная, - неохотно признал Томас, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Ему не понравилось, когда о ней говорили в таком тоне. Всё-таки, он чувствовал некую ответственность за неё, хоть слепая любовь этой девушки стала немного раздражать.

-Ну, как наиграешься, отдай мне. - небрежно бросил один из них, Френк, второй сын герцога Хартли, известный своей распущенностью и цинизмом.

-Да и я бы не отказался от такой игрушки. Говорят, эти индианки с характером, дикие штучки. Не то, что наши холодные чопорные леди.- весело поддакнул ему Вэл Чалмерс, сын известного писателя Хоупа Чалмерса.- И обходятся гораздо дешевле.

-Да уж, она явно берёт не столько, сколько твоя Мэри.- поддел его Дрейк, лениво поигрывая пальцами с розовым соском Лили. Вэл скривился в ответ- все знали, что лишь недавно он расстался с последней своей содержанкой, Мэри Уиллоуби, начинающей актрисой. Та захотела от него не только деньги и украшения, но и целый дом со слугами и личный экипаж. Что для Вэла было непосильно. Впрочем, поговаривали, нашёлся мужчина аж из палаты общин, что с удовольствием предоставил юной актрисе все вышеперечисленное.

А вот Френк не унимался. Его глаза, блестящие от вина и коварства, остановились на Томасе.

- Знаешь, Томми, я могу тебе помочь. Ты ведь так хочешь, чтобы тебя приняли в обществе, не так ли? Чтобы ты не был просто придатком к своей бабушке?- мягко начал он, словно дьявол- искуситель .

Томас напрягся. Это было его самое заветное желание, его навязчивая идея. Вайолет общество приняло, а вот его лишь терпело. Да и то, цедили приветствия сквозь зубы- и тут же старались отойти, словно бы само общение с ним могло запятнать. Даже его друзья.

- Мой отец… он может устроить тебе официальный прием. Это будет огромный шаг для твоего признания. Но взамен…- Френк сделал паузу, наслаждаясь моментом.- Взамен ты отдашь мне свою индианку. Всего на пару ночей. По-моему, весьма выгодная сделка.

Друзья поддержали его, обещая тоже помочь, кто чем сможет. Их голоса слились в хор соблазна, обещаний и скрытых угроз. Томас почувствовал, как его сердце сжимается. Джорджия... его верная, преданная Джорджия... Она не заслуживает такого.

Он посмотрел на их лица - красивые, но пустые, полные самодовольства и жадности. Он ничего не сказал, лишь отвернулся, пытаясь заглушить внутренний голос, который шептал о цене, которую придется заплатить за признание. Но тут же представлял и то, как наконец станет одним из них. Тех, кому так стремился подражать. Чьё поведение, стиль одежды, манеры копировал больше года. В чей круг отчаянно пытался влиться с самоему ему непонятным рвением.

Когда они наконец выбрались из борделя, ночь уже глубоко опустилась на Лондон. Пьяные, шумные, они пытались найти извозчика, но тщетно. Экипаж бабушки, конечно же, не был им предоставлен для таких ночных похождений. Улицы были почти пусты, лишь изредка проезжали кареты, спешащие по своим делам. Дойдя до театра, где еще горели редкие огни, они увидели, как изящная дама в сопровождении спутника садится в свой экипаж. Спутником оказался крепкий мужчина с суровым лицом. Пьяные выкрики и насмешки повес привлекли его внимание. Он обернулся, и его взгляд, полный презрения, остановился на Томасе и его друзьях. Дрейк не преминул грубо поддеть мужчину за этот взгляд. Френк грубо бросил пошлость в отношении его спутницы.

Завязалась словесная перепалка, быстро переросшая в драку.

Пьяные, они были легкой добычей. Спутник дамы, оказавшийся куда более трезвым и опытным в уличных потасовках, быстро раскидал их. Томас почувствовал сильный удар в лицо, затем еще один, в живот. Он упал на мостовую, ощущая вкус крови во рту. Последнее, что он помнил, был тяжелый ботинок, вреазющийся по его ребрам.