"Внебрачные дети", "Дочь бедной Элоизы..", "И никто никогда даже видел её супруга...". Слова, полные презрения и осуждения, ранили, но Вайолет научилась не показывать своих чувств, держа лицо невозмутимым.

Вдруг она услышала полный сарказма женский голос: "А я слышала, что её мать была не слишком разборчива в связях. То ли с конюхом, то ли с дворецким связалась. И никакого мужа у неё не было! Это Маргарет выдумать пришлось...".

Вайолет резко обернулась. Две дамы, чьи лица были изборождены морщинами и злобой, хихикали, прикрывая рты веерами, их глаза блестели от злорадства. И, кажется, они говорили намеренно громко, прекрасно понимая, что она их услышит.

Не в силах больше терпеть, Вайолет подошла к ним.

- Прошу прощения, мадам,- её голос прозвучал неожиданно громко и твердо, привлекая внимание нескольких ближайших гостей. -Но мне кажется, вы забыли, что сплетни- это удел тех, кто не имеет ничего интересного в собственной жизни, и кто пытается компенсировать свою пустоту, обсуждая чужие!

Дамы замерли, их лица побледнели, а веера опустились. Вайолет, не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро пошла прочь, чувствуя, как её преследуют их возмущенные, но теперь уже притихшие взгляды.

Дойдя до самого дальнего угла, где собрались лишь несколько старых дев, испуганной стайкой вспорхнувших со своих мест при её появлении, она остановилась. Переведя дыхание, отвернулась к окну, выходящему в сад.

Нет, здесь оказалось никоим образом не легче, чем там, в Америке. Местные сплетницы тоже мнили из себя благочестивых дам, но их души и языки были чернее, чем сама преисподняя.

- Ловко вы уели этих старых любительниц перемыть другим косточки.- раздался рядом бархатный голос. Вайолет обернулась и увидела перед собой высокого, темноволосого мужчину с пронзительными голубыми глазами, в которых плясали озорные искорки. Его безупречный фрак сидел на нём как влитой, подчеркивая широкие плечи и стройную фигуру. От него исходила аура уверенности и непринужденной элегантности.

- Граф Даркгрейс. Но можете звать меня Эйдан.- Он протянул руку, его улыбка была обворожительной. - Позвольте пригласить вас на танец? Не стоит давать им повод считать, что им удалось вас сломить. Поверьте, в высшем свете все пороки ценятся на вес золота. Не прощают лишь одного- слабости.

Вайолет с удивлением согласилась, чувствуя, как легкий румянец заливает её щеки. Но когда следующим заиграл вальс, её настроение упало.

-К сожалению, я не могу танцевать,- сказала она, её голос звучал разочарованно. - Девушкам, не вышедшим замуж или не помолвленным, это не положено.

Эйдан усмехнулся, его глаза блеснули.

- Я уже заметил, что вы любите нарушать правила. А ещё- шокировать местных кумушек. Предлагаю свою кандидатуру, чтобы заставить их закипеть ещё больше.

Вайолет рассмеялась, её смех был звонким и искренним, вложила свою руку в его ладонь и позволила ему повести себя в танце, чувствуя себя удивительно легко и свободно в его объятиях.

В разгар вальса её взгляд случайно упал на Томаса. Он, в компании своих пьяных приятелей, направлялся к выходу, неаккуратно лавируя меж танцующих пар. Они явно собирались продолжить вечер в другом месте. И она прекрасно знала, где. Бордель или игорный дом.

Вайолет нахмурилась, сердце сжалось от неприятного предчувствия. Она знала этот выражение лица Томаса. Это было предвестие очередного шумного загула, которые, как она боялась, испортят его хуже, чем могла бы это сделать бандитская жизнь.

Деньги и положение, полученные им от бабушки, казалось, только подстегнули его склонность к расточительству и безрассудству. Невольно вспомнилось лицо Джорджии, бедной девушки-индианки, которую он привез с собой и которая, вероятно, в эту самую минуту ждала его дома, наивно веря в его обещания. Томас с каждым днём всё больше был ею недоволен, оставлял её совсем одну, растерянную, печальную. Конечно, Вайолет как могла развлекала её, но видно было, что Джорджия страдает от того, что Томас, которого она к этому времени полюбила всем сердцем, стал тяготиться ею и их связью.

- Что-то вас расстроило?- тихо спросил Эйдан, заметив перемену в её настроении. Его голос был мягким, но проницательным. А глаза скользили внимательно по её лицу, огненно- рыжим волосам, с какой-то трогательной нежностью ими любуясь.

Вайолет постаралась улыбнуться, отгоняя мрачные мысли.

- Ничего особенного. Просто... задумалась.

Она не хотела делиться своими тревогами с этим незнакомцем, каким бы обаятельным он ни был.

Вальс подошел к концу, и Эйдан галантно проводил её к бабушке. Леди Маргарет, с присущей ей деловитостью, перекинулась с графом парой фраз, а затем, с лукавой улыбкой, предложила молодым выйти в сад.

- Здесь в зале становится так жарко, да и свечи выели весь кислород.- слегка раздражённо заметила она, но в её глазах мелькнул огонек, который Эйдан, казалось, понял. Он улыбнулся, улавливая её намерения, но и сам был рад такому повороту событий. Внучка леди Маргарет смогла его удивить, в отличие от меланхоличных замужних леди или восторженных глупышек на выданье, с которыми его сталкивала судьба, она казалась живой, яркой. Точно дикий цветок посреди бледных анемонов.

Сад встретил их прохладой и тишиной, нарушаемой лишь шелестом листвы и стрекотом цикад. Вдоль аллей на деревьях были развешаны гирлянды с маленькими огоньками, создавая волшебную атмосферу, а большие фигуры топиариев, выстриженные в форме животных и мифических существ, казались ожившими тенями в мерцающем свете. Они шли по мощеной дорожке, болтая о пустяках, но Вайолет чувствовала, что Эйдан не просто поддерживает светскую беседу.

- Я много слышал о вас, Вайолет,- сказал он, его голос звучал искренне. - О вашей помощи работным домам. И родильным. Это не похоже на то, как ведут себя другие дамы из высшего света. Они дают мелочь, которую для себя и на одну брошку не потратят, а сами там не появляются. Но вы же навещаете их лично, работаете наравне со всеми.

Он остановился, его взгляд стал более испытующим.

- Почему вы это делаете?

Вайолет почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она уклонилась от прямого ответа, решив, что лучше всё списать уроки матери.

- Так мама учила. Если можешь помочь ближнему - помоги сам - тветила она, не вдаваясь в подробности. Она не могла рассказать ему о том, как её мать, в горячке и нищете, родила её, а затем- и Томаса, принятого рукам девушек из борделя. О всех тех трудностях, которые им пришлось преодолеть. Это была её боль, её тайна, которую она хранила глубоко внутри.

Эйдан, кивнув, помог ей присесть на лавочку, опустившись рядом. Некоторое время они молчали, но в этом молчании ощущался уют.

-Отчего вы не спрашиваете ничего обо мне? - в свою очередь слегка насмешливо поинтересовался он- Обычно незамужние леди очень интересуются тем, почему я до сих пор не женат, сколько поместий и земли у меня в распоряжении. Неужели по вашим меркам я не так хорош для брачного рынка? Вот ваша бабушка, - он лукаво улыбнулся.- Например, так не считает.

Вайолет печально улыбнулась- из всего, что она могла знать о браке, выводы были весьма печальными. Брак её бабушки с дедом был несчастным. Это именно он велел матери отказаться от родной дочери, чтобы не компрометировать другую. Всю жизнь он управлял леди Маргарет как того желал, и лишь несчастный случай на охоте положил этому конец. Её собственная мать была обманута мужем, решившем просто поживиться за её счёт. А, когда этого не получилось, то обокравшего её и сбежавшего. А сама она... И её муж, хоть, верно, Грант уже давно оформил развод, оказалось, женился на ней не то, что не по любви, а даже крохотной симпатии не испытывал.

-Я просто... Пока не хотела бы выходить замуж.

Эйдан, прижав руку к сердцу, преувеличенно серьёзно вздохнул:

-Вы просто решили заставить моё слабое сердце остановиться? Столько нового за один вечер. Впервые вижу девушку, которая не желает выходить замуж.