Носильщики с тележками, груженными чемоданами и мешками, протискивались сквозь толпу. Воздух был наполнен запахом угля, машинного масла и чего-то еще, неуловимого, что всегда сопровождало эти железные чудовища, несущие людей в неведомые дали. Гудок поезда пронзил воздух, обещая спасение, но вместе с ним пришла и новая волна страха. Шаг в неизвестность пугал, он был одновременно и началом нового пути, и концом старого. Только сейчас все трое с ужасающей реальностью осознали, что навсегда прощаются с привычной им, пускай и сложной, жизнью.

Прежде чем каждый из них успел сделать шаг к вагону, на перроне, позади них, возникла фигура. Высокий мужчина, в черном сюртуке и шляпе, скрывающей темные волосы, он выглядел как священник. Но шрам, пересекающий его лицо, выдавал в нем Призрака, главаря банды, чье имя шепотом произносили в самых темных уголках этого дикого края. Его взгляд, полный хищной усмешки, остановился на Томми.

- Куда же вы, голубки?- прохрипел он, и в его голосе звучала угроза.- Ты даже не попрощаешься, Томми?

В следующее мгновение он бросился на Томми. Завязалась короткая, яростная схватка. Томми, хоть и был молод, дрался отчаянно, но Призрак был сильнее и опытнее. Толпа на перроне, испуганная внезапным нападением, отшатнулась, создавая вокруг них небольшой, но напряженный круг. Люди замерли, их глаза расширились от ужаса и предвкушения одновременно. Здесь привыкли потассовкам и перестрелкам, боясь лишь пары вещей- поймать случайную пулю или пропустить всё, прячась от неё.

Сильным ударом под дых Призрак толкнул Томми на землю и тут же приставил дуло револьвера к боку Вайолет, бросившийся на помощь брату. Она почувствовала холод металла на своей коже, и сердце ее забилось в бешеном ритме.

-Так, так, так…- прошептал ей на ухо Призрак, его голос был полон яда. - Говорят, ты, милочка, собралась в Англию? Стать там светской дамой, богатой наследницей? Неужели это правда, что мне рассказала та дамочка из борделя, когда я пообещал расписать ей личико ножиком, если она не выдаст, куда вы с братцем собрались? Она сказала, что мне тебя не достать, веришь ли? Что ты найдешь свою родню...

Вайолет молчала, ее глаза метали молнии. Она не могла поверить, что этот человек знает о ее планах. Но тут толпа на перроне заволновалась еще сильнее. Расталкивая людей, которые теперь пытались укрыться от надвигающейся опасности, к ним пробивался Грант Уоллис. Его взгляд, полный решимости, остановился на мужчине в одеянии священника, держащем оружие у бока его жены. Даже в этом нелепом одеянии он узнал бы её из тысячи людей. Грант, не раздумывая, бросился вперед, его кулаки уже были готовы к бою.

Призрак, отвлеченный появлением законника, на мгновение ослабил хватку. Этого мгновения хватило. Томми, собрав последние силы, вскочил с земли, выхватив из голенища сапога свой собственный револьвер и выстрелил. Пуля попала Призраку в другое плечо, заставив его отшатнуться с яростным криком. В этот же момент Вайолет, заметив в багажной тележке, от которой носильщик в панике сбежал, большие каминные часы, схватила их и с размаху обрушила на голову подоспевшего к ним Гранта, отчего тот сперва ппошатнулся, а после упал. Толпа

Поезд снова издал пронзительный гудок, его колеса начали медленно вращаться. Время истекало.

-Бежим!- крикнул Томми, хватая замершую в ужасе от вида своего насильника Джорджию за руку. Вайолет побежала следом. Они втроем, две девушки, замаскированные под парней, и Томми, бросились к вагону, впрыгивая в него в последний момент, когда двери уже начали закрываться.

Вайолет, задыхаясь, обернулась. Грант Уоллис, оправившийся от удара, стоял на перроне, его лицо было искажено гневом и обидой. Их взгляды встретились. В глазах Гранта она увидела не только ярость, но и что-то похожее на сожаление. Сожаление о том, что он не смог их остановить? Не смог поймать Томми? Или же ожаление о том, что его жена, которую он считал своей, теперь уезжала от него? Конечно, это вряд ли. Такой как он жалеет лишь о том, что не смог достичь поставленной цели. Ну, еще о своей проклятой жене, призрак которой витает рядом с ним Вайолет почувствовала укол вины, но тут же отогнала его. Их жизни висят на волоске, не до сантиментов.

****

Путешествие началось. Поезд мчался вперед, оставляя позади пыльные прерии и преследователей. Но это было только начало их долгого пути. Чтобы добраться до порта, им пришлось хитрить. Они спрыгнули с поезда где-то посреди ночи, в глухом месте, где не было ни души. Затем, дойдя до ближайшего города, использовали последние деньги, которые Томми успел припрятать, наняли дилижанс. Поездка была тряской и опасной, но они двигались вперед, меняя транспорт на перекладных, пока наконец не добрались до порта.

Там их ждал корабль, обещавший трансатлантическое путешествие в Великобританию. Но их ждал и новый удар. Самые дешевые билеты, как оказалось, означали одновременно и самые худшие условия. Месяц, почти месяц в тесной, душной каюте, где воздух был пропитан запахом гнили и соленой воды. Им не разрешали выходить на палубу, даже глотнуть свежего воздуха. Чтобы бедняки как они не смущали своим видом обладателем билетов первого и второго классов. Они были заперты внизу, среди криков и стонов других пассажиров, чьи жизни были не менее тяжелы, чем их собственные.

Вайолет чувствовала, как ее тело слабеет от недоедания и постоянной качки. Рыжие волосы, которые она так старалась скрыть, теперь казались ей бременем, напоминанием о том, кем она была и от кого бежала. Джорджия, несмотря на свои раны, держалась стойко, ее глаза горели решимостью. Томми, бледный и изможденный, старался поддерживать их обоих, но даже его молодость и сила давали трещину. Его веселье сменилось мрачной молчаливостью, каждый день он уходил к кочергарам, чтобы хоть немного подработать, улучшив тем самым скудное питание двух девушек на его попечении. Ему не платили, но давали дополнительный паёк. Вайолет же пожалела, что не продала хотя бы одну из фамильных драгоценностей. Тогда бы они смогли путешествовать с комфортом, как все эти богачи наверху.

Каждый день был борьбой. Борьбой с морской болезнью, с голодом, с отчаянием. Вайолет часто думала о Гранте, о его лице на перроне. Было ли это сожаление? Или просто разочарование от того, что добыча ускользнула? Она не знала. Но знала одно: они были свободны. Пока что. И эта свобода стоила всех лишений, всех опасностей, всех месяцев, проведенных в плену морской стихии. Великобритания ждала. И там, она надеялась, их ждала новая жизнь. Жизнь, где они смогут наконец сбросить маски и стать теми, кем им суждено быть.

22. Новая жизнь

Новая жизнь, новый мир и она,

Ещё не невеста- уже не жена

Вайолет стояла у окна, наблюдая за суетой в бальном зале. Воздух был густым от аромата роз и дорогих духов, смешанного с запахом жареного мяса и сладкой выпечки.

Хрустальные люстры, сверкающие тысячами огней, отбрасывали блики на полированный паркет, где кружились пары в шелках и бархате. Дамы в пышных платьях, расшитых бисером и кружевом, напоминали экзотических бабочек, порхающих среди блеска золота и серебра. Столы ломились от изысканных яств: запеченные фазаны, устрицы на льду, горы фруктов и пирожных с нежными кремовыми шапочками, а шампанское лилось рекой, наполняя бокалы искрящимися пузырьками, а их обладателей- лёгкостью и весельем.

Леди Маргарет Грейвз, её бабушка, сидела чуть подальше, на возвышении, словно королева на троне, окруженная свитой. Её взгляд, острый и проницательный, скользил по гостям, не упуская ни одной детали. Седые волосы были аккуратно уложены в высокую прическу, а на шее сверкало ожерелье из крупных изумрудов, подчеркивающее её властный образ.

На другом конце зала в шумной компании молодых аристократов стоял её брат Томас. Его лицо было слегка раскрасневшимся, а глаза блестели от возбуждения, выдавая его нетерпение.

Вайолет чувствовала себя не в своей тарелке. Этот приём, как и все предыдущие, казался ей спектаклем, где каждый играл свою роль. Она слышала обрывки разговоров, шепот за спинами, который, словно ядовитый плющ, обвивал её и Томаса.