— Один поединок я уже провёл, — пожал плечами я. Эх, паразитное, всё-таки, движение. Надо бы с ним начать бороться… или забить? Не париться? — Вроде, не опозорился.

— С кем? — нахмурилась Алина.

— Баталодор какой-то Американский. Не запомнил его имени. Прикопался сразу после «награждения» первым значком.

— И как? — напряжённо уточнила девочка.

— Баталодор… умер, — без удовольствия и без гордости в голосе ответил ей. — А я получил уже этот значок. Поединок засчитали в качестве экзамена.

— А какой значок был первым? Сколько на нём было точек?

— Три.

— То есть, Баталодор вызвал Воя? Не побоялся скандала и позорной славы?

— Я так понимаю, там политика была. И его просто подставили.

— Его? Не тебя?

— Если бы меня, то живым был бы он. Логично?

— Не всегда… — покачала головой она. — Иногда, особенно в политике, подставленным может оказаться как раз выживший. А погибший — жертвенным агнцем. Но Баталодор?.. Хотя? Чего я удивляюсь? Сама же видела, как ты Ратников раз за разом убиваешь… да и… чего тебе было бояться, в конце концов?

— Ну, тогда ты понимаешь, почему я согласился, — хмыкнул я. Затем погрустнел. — Я уезжаю, Алин.

— Уезжаешь? — удивилась она. — Куда? Когда? В Лицее же, вроде бы, учебный год ещё не закончился? Каникулы перенесли?

— В Германию. В Берлин. В Берлинскую Кайзеровскую Академию. По «программе обмена студентами».

— Программа обмена? — ещё сильнее удивилась она. — Что это?

— Группу их студентов привезли к нам, в Питер. А нас отправляют к ним. Такой вот обмен…

— Заложниками, — закончила за меня мысль хмурящаяся девочка.

— Ты так думаешь? — изобразил задумчивость я.

— А чем ещё это может быть? Сроду у нас никаких «программ обмена» не было. Тем более, сейчас, когда до открытой войны с ФГЕ один шаг. Ты, разве, сам этого не видишь?

— Ну, была такая мысль. Но, мало ли? Вдруг, это просто паранойя? — пожал плечами я.

— «Даже, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят». Не твои слова? — приподняла одну свою бровь она.

— Мои, — кивнул я.

— И ты, понимая это, всё равно, собираешься ехать? — вернулась к серьёзному выражению лица девочка.

— А почему бы и нет? — улыбнулся я.

— Поясни, — после небольшого молчания попросила она.

— Ну, вот сама посмотри: и что, что заложники? Суть — да: гарантия от определённых недружественных действий сторон. Но, на практике: за каждым из нас что, будет по расстрельно-конвойной команде по пятам ходить? Или на нас ошейники со взрывчаткой на удалённом управлении повесят?

— Думаю… это был бы перебор, — представив сказанное мной, ответила Алина. Вот, чем она мне нравится, так это своей спокойно рассудительностью: не кричит, из крайности в крайность не бросается, говорит ровно, не истерит и не паникует — золото, а не женщина! Правда, существует очень немаленькая вероятность, что она такая лишь до появления определённого штампа в паспорте и кольца на пальце, а с их появлением может наступить разительная перемена… И ничего смешного: я почти пятнадцать лет в браке, я знаю о чём говорю! Женщина до замужества, и женщина после — это две совершенно разные женщины!

Проверить, что ли? Хм…

— Так вот: чем заложник политический отличается от заложника террористического? Тем, что с первого будут пылинки ходить сдувать! При условии, конечно, выполнения его страной взятых обязательств. А я думаю, Императору не с руки их нарушать. Ему потом с пятнадцатью Князьями проблемы нафиг не нужны. И это ещё притом, что с нами его собственная родная дочь едет.

— Княжна Ирина? — удивилась Алина.

— Да.

— Продолжай.

— Я небезосновательно полагаю, что там, в Германии, у меня степень личной свободы будет даже выше, чем здесь. Ведь никакой дополнительной, сверхпрограммной нагрузки не будет. Да и вообще… можно болт положить на учёбу — никто возмущаться не посмеет, ведь главное — это сам факт моего нахождения именно в Берлине, под боком и под присмотром, а не то, какие у меня там будут оценки. А уж с новым Рангом-то и подавно. С международно подтверждённым Рангом! Свидетелями его вручения, как минимум десяток иностранных аналогов Богатырей были. И все они Ранг за мной признали. Никто не оспорил.

— И что же ты собираешься там делать, если не учиться? — чуть склонила голову к плечу Алина.

— Петь, — коротко ответил я ей.

— Я еду с тобой, — практически тут же, без паузы заявила она. Заметив, что я замолчал, добавила. — Ты против?

— Принципиально, пожалуй, нет, — подумав, ответил я. — Но есть несколько вопросов и несколько моментов…

— Озвучь, — попросила она.

— Вопросы или моменты?

— Сначала вопросы, — кивнула она.

— Вопросы: тебя выпустят? Как и в каком качестве ты поедешь? Сможешь ли ты с той же эффективностью заниматься нашими и своими делами там, на территории не самого дружественного Империи государственного образования? — перечислил я то, что успело появиться в моей голове по данной теме.

— Первый вопрос: у меня есть загранпаспорт. С отцом, по делам Банка мне уже приходилось бывать в ФГЕ. Вопрос второй: в каком качестве? Тут есть варианты: могу в качестве частного лица. Отец в состоянии оформить мне перевод в одну из не самых престижных Берлинских школ. Он даже может поехать со мной, делам это не повредит — у Волжско-Камского коммерческого банка есть хорошие деловые партнёры и в Германии.

— А санкции? А состояние войны? — неприкрыто удивился я.

— Война не объявлена, — ответила она. — А санкции… санкции санкциями, деньги — деньгами. Да, определённые денежные переводы затруднены, но это не значит, что отношения и многолетние налаженные связи разорваны. Деловые люди достаточно дальновидны и предусмотрительны, чтобы не «сжигать мосты» по первой же команде правительств. Дела, как бы так выразиться… «поставлены на паузу». Активность мгновенно возобновится, стоит только «климату потеплеть». Интересы есть и у нас там, и них здесь. Нам есть что предложить друг другу.

— Ла-адно, — протянул я. — А другие варианты?

— Другой вариант — в качестве твоей прислуги или… наложницы. Не забывай, ты давно уже не просто Юра из соседнего дома. Ты полноценный и полноправный Княжич. У тебя не то что может, тебе положен целый штат прислуги.

— И наложниц? — приподнял левую бровь я.

— Наличие наложниц у сильных Одарённых обществом не осуждается. Среди «бастардов» Дар тоже иногда открывается. А, чем больше Одарённых, тем сильнее Империя, — ничуть не смутившись, пожала плечами девушка.

— И тебя такое положение устроит? — изумился я и внимательно посмотрел ей в лицо. Она взгляда не отвела и не отпустила.

— Для простолюдинки место наложницы Княжича — весьма почётное место.

— Я не это спросил.

— Меня… — задумалась она, видимо просто подбирая слова, так как взгляда она не опустила. — Ты ведь понимаешь, что я свою ставку сделала на тебя ещё в Москве? Ещё, когда ты был просто Долгорукий, а не Княжич Долгорукий. Я уже выиграла столько, сколько не смогла бы за всю жизнь без тебя. И я не готова останавливаться. Наоборот — я готова повышать ставки.

— Что ж… — прищурился я, вспоминая свои недавние мысли о проверке. Встал со стула и молча прошёл к своей сумке, молча вернулся с ней на кухню. Молча же взял стеклянный салатник, молча налил в него воды, молча засыпал туда несколько золотых изделий. Потом поставил салатник на стол, сел обратно и взял в свою левую руку правую руку девушки. — А, если повысить их вот так? — после чего с моей руки на руку Алины скользнула тоненькая змейка воды, которая обернулась вокруг её безымянного пальца, заставив глаза девушки округлиться, а пальцы раздвинуться. Змейка покрутилась, выбирая оптимальный размер и, в какой-то момент, застыла кольцом. Кольцо тоже несколько раз слегка видоизменилось. Приняв окончательный вид, застыло и заледенело. После чего я стянул получившуюся ледышку с пальца девушки и опустил в подготовленный салатник с водой.