Сорок лет правления. Ровно столько потребовалось опекаемому ей внуку Ивана Васильевича, Борису Ивановичу, чтобы сдать экзамены с Витязя до Богатыря и, вызвав свою… кто она ему? Как там по-правильному сестра дедушки называется? Вызвать на Ритуальный Поединок и победить.

Хм… вот, кстати, по-моему, Ритуальным Поединком и заканчивается в учебнике вся информация о первой и единственной Русской Императрице. Я тогда ещё подумал, когда читал, что Борис её на этом поединке просто убил… как не единожды до того случалось. Дрались за Царский Престол часто. И свои Князья вызывали действующего Царя, и залётные… в смысле, иностранные аналоги Богатырей. И я даже представить боюсь, что бы случилось, если бы иностранец победил… Так, что Император должен быть реально сильным. И это не прихоть…

Мысли эти сами собой пронеслись в моей голове, пока глаза медленно, но неостановимо начали расширяться и круглеть, а рот открываться в немом удивлении, граничащим с шоком. Догадка, что прострелила меня, была настолько невероятной, что попахивала безумием: где восемьсот двенадцатый, да пусть даже и восемьсот пятьдесят третий, и где сейчас мы?!

Лицо Кате… Императрицы?! Приблизилось ещё. Молчание затягивалось.

— Не врёшь… — медленно проговорила она.

Я не ответил ничего. Не в состоянии был ответить. Та догадка так разом взмешала все мысли в голове, так их перебаламутила, что не осталось ни одной целой или даже частично целой, одни обрывки, и все с кучей восклицательных знаков на концах. Я не мог ничего сказать. Мой речевой аппарат, вслед за мыслительным просто заклинило. Будь я компьютером, выдал бы «синий экран» на монитор и ушёл в перезагрузку. Но я не компьютер, и я просто висел… в прямом и переносном смысле. Висел и таращился.

— Ты, вроде бы, раньше хотел учиться у меня, — придя к какому-то решению, отдалила своё лицо от моего она. — Так вот, у тебя есть шанс. И первое задание… — с этими словами она выдернула из моего тела струи своей Воды, и я упал на пол сломанной беспомощной куклой. — Выживи.

Сказала она и, повернувшись ко мне спиной, спокойно обрела прежнюю плотность. Вода вернулась в джакузи. Да и сама девушка неторопливо прошла и опустилась туда же. Только легла немного иначе, чем раньше. Теперь её лицо было повёрнуто не к потолку, а ко мне. И глаза не были закрыты. Смотрела она внимательно.

А я… упал и больше всего напоминал теперь себе Джона Константина из первой экранизации комикса с Киану Ривзом. В Финале фильма, когда он полулежал, прислонившись к стене, умирал и даже закурить не мог, так как у него руки не слушались.

В том фильме у Костика не работали пальцы, так как он слишком сильно резанул стеклом по венам и расхерачил себе сухожилия. У меня не работали руки полностью, так как Вода медички разворотила мне оба плечевых сустава, порвав и разрезав там всё, что только можно разрезать и порвать. И связки, и нервы, и суставную сумку, и кровеносные сосуды. Я рук вообще не чувствовал. А подо мной накапливалась и растекалась кровавая лужа.

Вот только Дьявола, который поднимется из Ада, чтобы меня вылечить, здесь нет и не предвидится. Зато есть дьяволица, что внимательно следит за моей агонией из своего джакузи. И станет ли она выполнять свои прямые медицинские обязанности после того, как я отключусь из-за критической потери крови, ещё вопрос. Станет ли лечить… или просто растворит в воде моё тело и все следы его тут пребывания, а после спустит в канализацию. Комната останется чистой, а меня искать будут где угодно, кроме как тут, ведь на территорию Лицея через проходную я не возвращался, «увольняшку» Дежурному не сдавал, о прибытии в журнале не отмечался. Есть куча свидетелей того, как я был в баре. Куча свидетелей того, как я из него вышел и скрылся в подворотне. И нет ни одного свидетеля того, куда я делся дальше. Катерине будет достаточно сказать, что я попытался к ней приставать в той подворотне, после чего мы поругались, и я её там бросил. Сам пошёл куда-то ещё «догоняться», а ей пришлось добираться назад одной…

Это ещё в том случае, если меня вообще будут искать, учитывая, какие тайны я тут нечаянно приоткрыл, к какой зловонной куче, по неосторожности прикоснулся без перчаток и двенадцатиметровой палки…

Как она там говорила? «Вода очищает всё… Вода всё уносит… Никакая грязь не остаётся после Воды…» Страшные слова. В контексте нынешней ситуации. Учитывая, о какой именно «грязи» речь идёт сейчас…

Но, всё это шло в голове фоном. Напомню: я не боялся. Смерть от потери крови — одна из самых милосердных смертей. Ты очень быстро перестаёшь что-либо чувствовать, потом глаза закрываются, и ты засыпаешь… навечно. Понятно, что и тут, всё равно, мало приятного, но надо учесть, что мне-таки есть с чем сравнивать!..

Я не боялся. И, кстати говоря, даже не особенно стремился выжить. Нынешний день — это не то, что я хотел бы прям любыми средствами оставить в «чистовике своей жизни». Но и сдаться, даже не попытавшись?

Голова, кстати, работала отлично. Всё ж, сколько раз убеждался в эффективности метода «ёжика и пинка» для стимулирования умственной деятельности. Мысли были быстрые, холодные и чёткие.

Главная угроза жизни: потеря крови. Потерю крови надо остановить!

Как? Руки не двигаются. Значит, не руками. И не повязками.

Что у меня есть ещё? Ноги? Не смешно. Дар!

Вода. Я могу заткнуть дыры в своём теле уплотнённой водой. Могу, значит, делаю!

Где взять воду? Из «покрова», который, разрушившись, стёк с меня на пол подо мной и смешивался теперь там с текущей из ран кровью.

Кровь! Кровь — жидкость! Я управляю жидкостью!

Пусть, жидкости, находящиеся в чужих телах, мне недоступны (я проверял — бесполезно, они не слушаются), но собственные-то должны мне подчиняться!!!

И кровь подчинилась. Она перестала вытекать из порванных сосудов. Наоборот, начала втягиваться в тело обратно.

Правда, я чуть не помер тут же от этого, когда кровь пошла втягиваться в артерии, а не в вены. Сердце чуть не лопнуло… Хорошо, что я быстро сообразил, в чём ошибка и исправился.

Несколько долгих (для меня) секунд, и смерть от кровопотери мне уже не грозит. Больше того, совершенно вся кровь, что была потеряна ранее, вернулась в моё тело и перестала его покидать. А поднятая с пола вода, закрыла раны, послужив мостиком-средой для соединения всех разорванных сосудов. Кровь начала циркулировать не только по основному телу, но и по почти-что оторванным рукам, не позволяя начаться в них некротическим процессам в тканях. Предупреждая кислородное голодание клеток.

Смотрелось это… красиво, страшно и дико одновременно: внутри больших дыр в плечах, прозрачная вода, внутри которой тонкие красные струйки, целенаправленно текущей толчками крови.

Задача один выполнена: немедленная смерть не грозит. Можно сказать, что «часики перестали тикать». Дурнота и слабость начали отступать.

Задача два: вернуть себе руки.

Хотя, если даже и не получится, беспомощным обрубком я теперь точно не останусь: отрежут настоящие руки, заменю их ничуть не менее функциональными протезами из воды. Больше того! Если настоящие руки удастся не потерять, то я теперь, в любой момент смогу «вырастить» третью и четвёртую… любые путы и наручники теперь бесполезны…

Сейчас, прямо сейчас, на эйфории, на кураже, на всплеске, не позволяя себе подумать и усомниться, я сделал усилие и… резко стянул повреждённые участки назад, на свои места. Стянул те дыры, что остались после струй, прибивших меня к стене.

И да — это было больно! Настолько, что вся концентрация на мелких сосудах тут же пошла по… погулять. Остались только боль и приказ воде: сшить, вернуть, исправить!

И… через секунду я услышал хруст и щелчки, а боль усилилась многократно. Настолько, что я, даже учитывая, что до того уже полулежал, всё равно свалился. Свалился и забился в конвульсиях боли на полу.

Осознал я себя в следующий раз лежащим на полу, свернувшимся калачиком и тихо подвывающим от боли. Свернувшимся и обхватившим руками плечи… руками, которые я снова чувствовал.