Я… не стал её разочаровывать и разубеждать. Пусть думает так. Версия ничуть не хуже других.

— Проходите, — посторонился я, не став слишком выбиваться из обычного образа резкой сменой поведения. Итак, уже сам мой внешний вид: чистый спортивный костюм, аккуратная стрижка, подравненные ногти на руках и на ногах (дома достаточно тепло на полу, чтобы можно было позволить себе ходить босяком), и вид моей квартиры были достаточно выбивающимися из привычной картины мира.

А так, хотелось привычно пригласить на кухню и предложить чаю. Но, раньше я никогда так не делал здесь. Наверное, не стоит и начинать. Тем более, что к чаю у меня ничего нет… как и самого чая. Не пью его, вот и не купил. А о том, чтобы держать «дежурную» пачечку для гостей, как-то не подумалось, так как, какие у меня могут быть гости? Я ж бирюк нелюдимый. Ан нет: вот они и гости. Нарисовались — хрен сотрёшь.

Обычно, я открывал дверь, пока она поднималась, быстренько распихивал особо крупный мусор по пакетам, а скомканную «постель» свою запинывал под диван. А дальше… здоровался и молча ходил, сопровождая визитёршу по комнатам. Как мрачная «тень отца Гамлета».

Планировал, поступить так и сегодня. Вот только что-то не очень получалось.

— Уау! — произнесла гостья, заглядывая в первую комнату. Ту, где висела плазма, и в которой я раньше проводил большую часть времени. — Юра! А я вообще туда попала? Адресом не ошиблась? — окинув взглядом помещение, повернулась к стоящему на пару шагов позади мне. — Твою квартиру не узнать! Что-то случилось? Что на тебя так повлияло? Инспектор по делам несовершеннолетних заходил?

— Нет, — нахмурившись, отрицательно мотнул головой я, пытаясь сообразить, какой ещё, нафиг, инспектор? Мне, блин, только инспекторов каких-то ещё не хватало.

— Странно… обещал, вроде… — задумалась она, приложив пальчик к своим соблазнительным губам.

Вообще, она была хороша! Что называется, чертовски горячая дамочка. «Милфой» её назвать, пока ещё, язык не поворачивался: двадцать пять лет — какая «милфа»? Я так понимаю, да и насколько мне подсказывала память, девочка в нашу школу устроилась социальным педагогом сразу после института. То ли по распределению, то ли по блату. Однако, ко второму варианту я склоняюсь больше — уж больно целеустремлённая она.

Высокая — почти по глаза мне, стройная, фигуристая, жгучая и даже знойная брюнетка с карими глазами. Свободно спадающие волосы ниже плеч, коричневое открытое платье, небольшая дамская сумочка на ремешке, переброшенном через плечо. Уверенный взгляд, манящие губы…

Я даже понимаю прежнего себя, что, при её появлении, проглатывал язык и не решался рот лишний раз открывать… чтобы пол слюной не закапать. И как ей вообще не страшно так вот ходить по домам одной? Ведь одышка одышкой, а тот же самый я — это сто пятнадцать килограммов живой массы. Зажму и хрен ты рыпнешься куда. Боевики боевиками, боевые искуства боевыми искусствами, а в девяноста процентах случаев, масса-таки решает. И ничего с этим не поделать. А то, что мне пятнадцать лет, а ей двадцать пять — кого это в моём возрасте заботит? Не сорок пять же и не пятьдесят.

Однако, вот ходит же! И не боится. Уверенно держится. Шаг в мою сторону сделала, пристально глядя в глаза.

— Юр, ты в порядке? Не заболел? — обеспокоенно спросила она, сделал ещё шаг вперёд и даже положила свою руку на мой лоб. — Выглядишь нездорово…

Конечно, нездорово! Я ж, на диете, блин! Кто, сидя на диете, выглядит здорово? Естественно, у меня отёки и тёмные круги под глазами. Естественно, блеск самих глаз не сильно здоровый. Как и цвет кожи. В организме генеральная уборка началась, все накопленные, минимум за последний год, токсины грязь «со дна» поднялись и «взболомутили чистое озеро» моего организма. Я не только выгляжу сейчас «не фонтан», я и чувствую себя — «не струя». Да ещё и недавняя паническая атака здоровости вида мне не добавила.

Однако, это не значит, что физический контакт и близость настолько горячей молодой девушки меня не волнует и никак не действует! Ещё как действует! Это недельки через две, когда процессы выйдут на крейсерский режим, мне будет параллельно, даже если она мне прямо в штаны полезет. Но не сейчас!

Я тяжело сглотнул ставшую разом вязкой слюну, сделал шаг назад и убрал своей рукой её руку со своего лба.

— Я здоров, Анастасия Дмитриевна, — отведя взгляд и отвернув голову в сторону, ответил ей я. И, судя по ощущениям, покраснел. Если мои щёки с забитыми всякой дрянью сосудами ещё вообще способны краснеть.

— А что тогда случилось? — продолжила допытываться она «не замечая», что, отведя её руку от своего лба и опустив её вниз, я эту её руку так и не отпустил. Хм?

Не будь у меня опыта почти сорока прожитых лет другого мира, я бы, наверное, поверил. И даже сейчас не до конца уверен, что тут стоит поставить кавычки. Но… Она, что же? Меня дразнит?

Я чего-то не понимаю?

Заметив мой изменившийся взгляд (не смог удержать своего изумления), она спохватилась, освободила свою ладонь и сделала шаг назад.

— Если не заболел, то… влюбился? — с весёлой и слегка ехидной улыбкой сверкнув на меня глазами, спросила она, двинувшись по комнате и одновременно проводя пальцем по одной из полок мебельного гарнитура.

— Нет, — пробурчал я. И это было, наверное, лишь на четверть не игрой. Смущение я испытывал, но всё ж далеко не настолько сильное, какое мог бы испытывать в такой ситуации жирный, неуверенный в себе, брошенный родителями подросток.

— Ну ладно-ладно, — «сжалилась» надо мной она. — Значит, ты, наконец, решил вылезти из своей затяжной черной депрессии? Принял, всё-таки, что мир вокруг тебя не тот, и уже никогда не будет таким, как раньше?

Хм, люблю, когда собеседник сам за тебя придумывает правдоподобные версии твоего поведения, облегчая тебе работу.

Я не стал её опровергать, только выпрямился и отвернулся к окну, создавая видимость «гордого смущения». Затем немного подумал и всё же ответил.

— Решил начать новую жизнь.

— Похвально, — ободряюще улыбнулась мне она, после чего глянула на оставшиеся чистыми, без пыли свои пальцы, которыми она проводила по полке. — Может, и учиться начнёшь?

— Может и начну, — проговорил я снова в сторону, стараясь не смотреть на свою визитёршу прямо. С одной стороны, имитируя «смущённо-гордое поведение бунтующего подростка», с другой… не хотелось показывать ей свои глаза с совсем не детскими эмоциями в них. Стыдно признаться, но завела она меня! Завела своей яркой внешностью, самой вот этой ситуацией, когда мы с ней в квартире только одни, своим тем прикосновением, ароматом своего тела… всем этим вместе. И теперь было сложно не начать делать шаги ей навстречу. Не подростковые глупости, а вполне взрослые спокойно уверенные шаги.

Причём, больше пугало не то, что она откажет и я получу по лицу, а то, что может согласиться… Всё ж, последствия могут быть совсем не детскими. Причём, как для неё, так и для меня! Для неё: вплоть до увольнения с работы, а для меня… вплоть до брака!

— Ты уже обедал, Юр? — ещё раз улыбнулась она, повернув ко мне голову. — Приготовить тебе чего-нибудь?

Я, в этот момент, честно говоря, удивился настолько, что «удивлением» это состояние называть было бы даже не совсем корректно. Тут уж, скорее, что-то сильно матерное.

Но удивление было настолько сильно, что я даже сказать ничего не смог сразу. Лишь только, когда её стройная фигурка уже скрылась на кухне, отмер.

— Я уже ел, — двинувшись на кухню за ней, поспешил произнести я. — Спасибо. Не надо…

— Так, а что у тебя есть из продуктов? — словно бы и не расслышала моего вопроса она, уже заглядывая в мой холодильник… нагнувшись и рассматривая что-то на самой нижней полке. С моей точки обзора… фраза моя как-то сама собой увяла и прервалась. — Так, помидоры, огурцы, зелень, мандарины… лимон? Капуста? Морковь… Яблоки… Так, о! Хоть масло есть… нерафинированное… А где яйца? Колбаса? — выглянув из холодильника, спросила она, повернув ко мне только голову, продолжая радовать видом своей аппетитной филейной части. — Пельмени, хотя бы? Понятно, что ожидать забитой мясом и рыбой морозилки от подростка ожидать глупо, но хотя бы сыр?