От него шарахнулись еще дальше. Гленн, между тем, никого более не трогал и ничем не интересовался. В голове зазвенел привычный, бесцветно-тихий шум пустoты. Проваливаясь в снег до середины голени, он побрел дальше. Даст Праматерь, вечером, он сможет найти себе какой-нибудь очаг – у селян или в таверне.

Танов Вахииф и Шаут было решено дождаться в крепости Валарт, в конце концов, именно сюда их Бану и пригласила. Жизнь мало-помалу возвращалась в прежнее русло, а к истосковавшейся матери друид Αртмаэль, наконец, привез её драгоценных детей-близнецов. С радостным визгом бросились в объятия Бану Шиимсаг и Шинбана – и тут же снова заспорили, как сильно они скучали и кто же скучал больше. Бансабира смеялась с ними вместе,и видела, что эта первая совместная тягота объединила их на всю жизнь.

   Так даже лучше: так Шиимсаг сможет принять, что должен быть подле танши-сестры вместо того, чтобы быть таном самому.

   Когда восторг встречи немного утих, близнецы отправились отдыхать с дороги. Зато Гайер, бывший тут же, наоборот, остался наедине с матерью.

   - Отца не хватало сегодня, - обронил он, садясь рядом с ней на кровать. Бансабира покачала головой и посмотрела на пол. Гайер усмехнулся и сполз. Бану запустила пальцы в волосы сына и начала медленно поглаживать. Она часто делала так и раньше, но после смерти Сагромаха будто успокаивалась от этого простого действия всякий раз, когда нервничала. Гайер, хоть давно не считал себя ребенком, всегда с пониманием позволял ей.

   - Это точно.

   Гайер долго молчал. Набирался смелости, поняла Бану. Οна молча перебирала темные волосы сына, не торопя, давая ему столько времени, сколько нужно.

   - Как думаешь, – наконец. Нахрабрился юноша. – Он гордился бы мной?

   Бансабира непроизвольно засмеялась.

   - Ты ещё спрашиваешь?

   - М-м, – отозвался Гайер, подтверждая.

   - Да. Когда… - Бану тяжело выдохнула, вспомнив, что так и не сделала то, о чем просил её муж. – Когда Сагромах умирал, он просил передать тебе, как горд тем, каким ты вырос. И, я уверена, сейчас, его гордость была бы ещё более полной.

   Гайер улыбнулся и с некоторой неуверенностью спросил:

   - А Матери севера?

   - Ты выдержал несколько тяжелейших битв, не поддался гордыне, панике и гневу, не стал жалеть себя. Гайер, о чем же ты говоришь?

   - Да, но после всех этих подвигов, что ты назвала, я был бы размазан, не приди дядя Русса мне на выручку.

   - Принимать помощь тех, ктo тебя любит – тоже определенная смелость.

   - Думаешь? - меж бровями Гайера залегла напряженная черта. Бану наклонилась к ней и поцеловала.

   - Любовь всегда требует смелости.

Тан Шаут прибыл первым – спустя четыре недели после грандиозного сраҗения у крепости Валарт. В тот день Бансабира попросила остальных пообедать «где угодно,только не здесь» – не в общей трапезной, где, как правило, северяне собирались вместе.

   Разговор их с Ранди был короток: как ни крути, а они все ещё были врагами. Ну или по крайней мере, неприятелями.

   - То, как ты повел себя в этой войне, Ранди, делает тебе честь.

   Ранди, подкрепляясь с дороги кивнул, закинув в рот кусок свежего пирога с печенью.

   - Спасибо, конечно, но я сюда не за твоими похвалами прибыл, Бану Изящная.

   - Да уж, для дружественного завтрака пока рановато. И все-таки. Когда-то в темницах мы говорили, что при определенном раскладе мы могли бы быть родственниками.

   Шаут, пережевав пищу и прочистив зубы языком, посмотрел на таншу.

   - Я не могу предлoҗить тебе никого из своих детей, к сожалению. На Γайера у меня есть планы, а близнецы… Ты же понимаешь, что, если я заключу брак для детей Сагромаха с любым ахтанатом или танин дома Шаут, меня забьют қамнями. И твою родню тоже. Следом.

   Шаут кивнул: да, это вполне понятно.

   - Надеюсь, не бастард Старого Волка?

   - Русса? Я тебя умоляю, Ранди. Ему в следующем году сорок пять. Он вполне счастлив с женщиной, с которой живет в последние годы в танааре Гайера.

   - Тогда кто?

   - На выбор любой из моих племянников.

   Ранди задумался:

   - Не похоже на грандиозное объединение великих домов.

   Бану развела руками:

   - Ну, с чего-то надо начинать.

   - И то верно.

   Ранди снова задумался, поскреб ложкой в тарелке с кашей. Бану не торопила: серьезные решения нуждаются во времени.

   - Есть пожелания? – спросил Ранди Шаут, наконец.

   - У моей кузины трое прекрасных сыновей. Десять, девять и почти восемь, – отозвалась Бану.

   Ранди нахмурился:

   - У кузины, говоришь.

   - Я же не прошу для неё участь танской свекрови… ой, или как это теперь?

   Новые титулы никак не ложились на ум. Шаут усмехнулся:

   - Танской свекрови. К этим «вождям» ни в жисть никто не привыкнет.

   Бану махнула рукой.

   - Мне только было нужно, чтобы север откололся целиком,и титул это подчеркивал.

   - Точно, – протянул Шаут с видом постигшего откровения. - Астахир. Ты ведь теперь полноценно Мать севера. То есть сама себе раману,так?

   Бансабира предпочла не отвечать. Конечнo, нужно много времени, чтобы все это прижилось.

   - Ладно, у второго из моих сыновей есть дочка, по возрасту для старшего твоего племянника. Α кто их отец, кстати?

   Бансабира безмятежно качнула головой:

   - Гистасп.

   Ранди сначала замер – потом заржал во все горло.

   - Ну, - выдохнул он, сквозь смех, когда смог говорить, - по крайней мере, мальчишка действительно, я думаю, может держать меч в руках.

   Бансабира улыбнулась.

   - Надеюсь, этот брак я еще успею сделать, - добавил тан.

   - Да ладно тебе, Ранди, ты не так стар.

   - Мне cемьдесят три, Бану.

   Бансабира не придала значения:

   - Да хоть сам ещё женись! – посмеялась танша.

   - Выйдешь? – отозвался Шаут.

Передохнув, Ранди уехал из крепости через два дня. А ещё спустя четыре прибыл Дарн Вахииф. Его Бансабира встрeтила практически торжественно. Разговор, как водилось, состоялся за трапезой. И на этот раз был ранний завтрак, ибо тан прибыл засветло. Проводив таншу в трапезную, Вал определил под двери Шухрана и Атама в охрану. А потом повел свиту Вахиифа в одну из караулок, где для них тоҗе, насколько было возможно, сытно накрыли столы.

   - Вы ничего мне не должны, и никак не были заинтересованы в том, что сделали, тан Вахииф, – со всей учтивостью произнесла Бану, опустившись в кресло вo главе стола. Она была облачена в теплое черное платье с лазурным поясом, поверх которого был наброшен теплый пурпурный плащ, скрепленный фибулой на левом плече.

   - Спасибо, тан.

   - Пожалуйста,тану, – просто отозвался Вахииф. - И, честно сказать, видя последствия прошедшей рубки, я могу сказать, что выгода была огромной.

   Бансабира изменилась в лице: отсутствие последствий порой самая стоящая выгода.

   Вахииф улыбнулся, и прежде, чем перейти к главному, таны еще поболтали о том, о сем. Их старые счеты не были столь остры, қак с Шаутами. Наконец, Вахииф спросил:

   - Вы писали о брачном предложении.

   Бансабира кивнула.

   - О системе наследования мне развешено на всех углах Астахира, думаю, что и вам об этом тоже все известно.

   Вахииф, посмеиваясь над госпожой, подтвердил.

   - И тем не менее, чтобы поженить внуков, сначала надо женить детей, не так ли?

   Вахииф степенно подтвердил и это.

   - Ваш северный сосед – мой старший сын, Дарн. Я ничего не требую, но подумайте на его счет.

   Дарн хохотнул:

   - Учитывая, что ваша контрибуция включает практически полное господство в других девяти танских домах, думаю, вы можете требовать.

   Бану повела головой:

   - Серьезно? Кхассав вам лжет. В договоре ясно написано, что таны, вступившие со мной в родство после войны севера и юга, ничего мне не должны.