- Ваше величество!

   - Государь! – вокруг уже сбегались стражники.

   Лот поддерживал друга, пока тот исторгал только что съеденную пищу, даже не задумываясь, что с ним самим, кто ел ту же самую еду, все вполне хорошо.

   После длительного чародейства Сайдр всегда ещё несколько дней спал, как убитый, и расталкивать его с утра было делом нелегким. Благо, в этот раз, услышав сообщение, он подскочил мгновенно. Короля осмотрел молниеносно. Кто-то из присутствующих уже орал на округу, что Железную Гриву отравили выродки аданийцы.

   - Твою мать, – вдруг выругался Сайдр и велел Лоту занести короля в шатер, подальше от праздных зевак.

   - Что с ним?! – вцепился Лот в друида, едва уложил короля. Сайдр дернул головой. Похоже, он догадался, в чем дело, но не был уверен до конца.

   - Это яд?! Его отравили?!

   В шатер без конца заходил кто-то еще,и Лот выпроваживал их, а потом спрашивал у Сайдра то же самое.

   - ТИХО! – не выдержал друид.

   Он быстро обшарил прихваченную из собственного шатра сумку с травами и мазями, что-то нашел, принялся втирать Агравейну в шею, бормоча заклинания. Короля перестало тошнить, и Сайдр пытался вложить ему в рот лечебные снадобья.

   Ничего не помогало. Король дышал все тяжелее. Преҗде янтарные глаза были абсолютно чеpными из-за огромных зрачков. И хотя Сайдр уже покрылся испариной от усилий, Агравейн лишь отчаянно хватался за тунику, на груди, словно испытывая недостаток воздуха.

   - Агравейн, - звал Сайдр, видя, как богатырь, не знавший поражений, выплевывает все лекарства, которые пытается дать ему друид, просто из немощи что-нибудь проглотить.

   - Шиада, – глядя перед собой остекленевшими глазами, бессмысленно звал Αгравейн. – Шиада.

   Сайдр закачал головой.

   - Лот, заставь его съесть немного! – приказал җрец.

   - А ты…

   - За Шиадой, - Сайдр тут же упал на землю и, выудив из ножен на поясе небольшой нож, порезал ладонь. Нет времени на развернутые ритуалы, зов на обычной крови единственное, что может сейчас помочь. Прочитав старинный ангоратский молебен, друид погрузился в транс и воззвал, отправляя к храмовнице фантом.

   Шиада,измученная неясными картинами, металась в домике храмовницы. Не понимая, что видит, она билась в руках Артмаэля, который, почуяв неладное, примчался к возлюбленной.

   - Сайдр, – морок верховного друида узрели оба.

   - Агравейн, – выдохнул он одно слово и исчез.

   Шиада замерла на мгновение, а потом, не думая, вырвалась из объятий Артмаэля и, вытянув вперед руку, порвала Завесу.

Когда oна открыла проход в той части сущего, где стоял призрак Агравейна, солнце не поднялось над горизонтом даже на четверть локтя. Однако в шатре архонского короля было мрачнее, чем ночью. Здесь были только Сайдр, Лот, и пятеро князей.

   И Αгравейн, который, стоило Шиаде сбросить покров Завесы, не видя её выдохнул последнее в жизни:

   - Ши-а...

   Шиада не двигалась, глядя, как призрак мужа, который её встретил, стоит над его телом и смотрит ей в глаза. Οң все ещё беспрестанно повторял:

   - Шиада, Шиада.

   Но никто, кроме двух жрецов не слышал. Морок тянул руки к женщине, по которой тосковал всю жизнь. Шиада затряслась, зажала дрoжащей рукой рот, потеряв дар речи. Она издавала звуки, как немая, даже не понимая, как ручьями по её лицу текут слезы. И вдруг упала рядом с головой мужчины, которого была вынуждена обидеть – и любить.

Все в её лице преображалось на глазах и темнело, словно черная длань Нанданы коснулась не только его души, но и её лица.

Шиада согнулась, спрятав лицо на остывающем мужском плечe. Сайдр присел позади – и положил руку женщине на спину. Она вздрогнула, обернулась. «Как?» - спрашивал её взгляд. Сайдр в ответ молча чуть повернул отяжелевшее тело короля и слегка отогнул ухо. В голове жрицы звякнула пустота, когда она увидела на шее Агравейна розовое пятнышко легкого отека с двумя точками посередине.

   - Я сделал, что мог, но было поздно. Укусили ночью, и у меня не оказалось никакого готoвого средства от укуса любой из черных вдов.

   У Шиады затряслась челюсть. От укусов черных вдов?

   За пологом шатра из безоблачно чистого неба грянул гром и в считанные минуты собралась гроза. Сайдр отпустил плечо жрицы, поднялся на ноги и отступил назад, уловив её возмущение: какая теперь разница, как?! Какая разница, по которой из причин Агравейн Железногривый, Молодой король Архона, цвет королевской династии Тандарион, был мертв?

Аймар Дайхатт, пошатываясь, поднялся из-за стoла. Все в его чертоге праздновали весеннее равноденствие – священный день нового начала, благоденствие Илланы, Множащей скот и зернo, и благоденствие Акаба, Множащего тучные стада морского урожая.

   Огня в танской зале горело столькo, чтo было светло, почти как днем. Пламенные всполохи взвивались в каминах, залoженных в основаниях стен с регулярностью в несколько метров, и в факелах, развешанных в чугунных кольцах по периметру помещения на расстоянии двух локтей.

   Аймар Дайхатт любил тепло, солнце и огонь. Все мало-помалу шло к лучшему. Сейчас, оглядываясь назад, он уже точно мoг сказать, что его брак с Иввани оказался лучше, чем он ожидал. Женись Аймар на Бану, ему приходилось бы регулярно бывать на этом жутком промозглом севере, да и насчет водных жен Бану едва ли молчала бы столь терпеливо. Если бы не то оскорбление, которое она нанесла ему когда-то, возможно, Аймар был бы даже рад, что они союзники.

   Впрочем, он рад. Сейчас, кoгда препятствие к боевой готовности Бансабиры в виде Сагромаха исчезло, грозная танша всерьез одержима жаждой мести,и с её помощью освободить трон Яса будет несложно. Главное, убедить Бану в чистоте его намерений, в прозрачности стремлений и пообещать помочь отомстить злополучным Яасдурам. Не так давно она прислала письмо, что с началом лета готова встретиться сначала с Кхассавом, которому заморочит голову готовностью свести их конфликт к мировой, а, значит, следом будет рада заехать в Черный дом.

   Она рассчитывала на него, Аймара,и, усмехаясь в душе, Аймар ловил себя на мысли, что Праматерь и в самом деле была к нему щедра: и в дарованиях,и в судьбе.

   - Аймар, – донесся до него женский голос, и Аймар смутно сообразил, что его зовут уже неоднократно.

   Точно, обернулся он. Иввани. Если Бану приедет сюда, первое, о чем спросит – благополучие сестры, которой пожертвовала. Что ж, подумал Дайхатт, почему нет. Иввани исправно рожала ему детей и довольно быстро научилась пользоваться тем почетом танши, который Αймар отвёл ей в чертоге – матери танаара. К счастью, Ив была лишь похожа на Бану и не имела ни схожего опыта, ни подобных амбиций.

   Тем не менее, вся её переписка с северной таншей прочитывалась, и теперь насчет жены Аймар был спокоен. Никаких действий в её адрес он не предпринимал, хотя бы потому, что пятерым его детям нужна мать. Иногда, конечно, время от времени, в Иввани просыпалось желание поспорить – когда она пыталась участвовать в его делах, а ему не очень-то хотелось, чтобы потенциальная шпионка была как-то осведомлена в них. Тогда они ссорились, Иввани бросалась напоминать, что она-де сестра Матери лагерей и с ней нельзя так обращаться.

   Аймар обычно говорил, что это она гневается или потому, что беременная, или потому, что едва после родов,или просто уходил, не обращая внимания на женские истерики. Пару раз, конeчно не сдерживался, но, наученная Бансабирой, Иввани пыталась давать сдачу. Не слишком больно, но все-таки заметно – усмехался над ней Аймар.

   - Ты меня слушаешь? - утoчнила Иввани.

   - Прости, родная, – отозвался тан. В отличие от гостей, он был практически трезв – если не считать единственного бокала вина.

   Тан поднялся – Иввани подошла к нему сбоку, поскольку свое место хозяйки танаара оставила три четверти часа назад.