«Но даже мы не убережены от того, что любовь может быть безответной».

«Если встретишь того, кто убережен, назначь храмовницей после себя, — усмехнулась Нелла. — В этом случае её или его сила всяко стократ больше нашей».

Теперь посмеялась Шиада, а Нелла, облизнувшись, тихонечко созналась:

«Никто, кроме Таланара, не знал, что в свое время я была всерьез влюблена в короля Удгара. И уж этот точно никогда не расскажет тебе, но одну из ночей Нэлейма я провела с ними обоими».

Шиада уставилась с откровенным изумлением.

«Ну что же ты, Шиада. Не стоит удивляться так, будто до сих пор жена христианина, — посмеялась Нелла. — Если серьезно, просто помни, что мне осталось совсем немного. Я буду здесь, сколько смогу, но однажды, здесь будешь сидеть ты. И когда этот день придет, Агравейну рядом будет не место».

Шиада кивнула с серьезным лицом, осмысливая услышанное и отчего-то опасаясь пошевелиться. Значит, сейчас ей стоит сознательно обречь себя на грядущую боль расставания.

«Но ведь тот день еще не настал? — Нелла сама развеяла напряжение. — Сегодня тебе нужно отдохнуть, Вторая среди жриц, и воздать почести почтенному Артмаэлю, главе храма Воздаяния, проведя с ним сумеречное богослужение во славу Госпожи Ворон. А завтра утром ты уедешь с Тандарионами в Аэлантис, дабы нести свет и тьму Всеединой и поддерживать их там, где это важнее всего, и возвращаться сюда всякий раз, как наступает срок плодоносить».

Шиада улыбнулась, распрямившись и накрыв ладонь Неллы на собственных коленях другой своей рукой.

«В таком случае, раз повеление Праматери гласит, как ты сказала, мудрейшая, есть дело, которое мне не решить до отъезда, но которому следует воздать временем и вниманием».

Нелла чуть шевельнулась, выдавая заинтересованность.

«Гленн, — ответила Шиада. — В скором времени он должен вернуться на Ангорат, и не один. Я знаю, что никогда друиды не начинают обучение в таком позднем возрасте, но, если будет возможность, для его спутника следует сделать исключение. Думаю, в храме Илланы наш гость приживется особенно».

Теперь настал черед Неллы оторваться от созерцания пруда перед собой и проницательно взглянуть на жрицу.

«Гленн может не справится с моей просьбой и вернуться один или не вернуться вовсе. Но если все-таки все случится лучшим образом, я умоляю, Первая среди жриц, отдать гостя в обучение к друидам Илланы».

«Мне следует знать?» — все также молча спросила храмовница.

«Да», — подумала Шиада и, пользуясь касанием их рук, показала Нелле то видение, которое настигло её в дни путешествия с кузеном.

Когда обряд почитания Матери Сумерек остался позади, Шиада не торопилась покидать храм. Все понимали, что жрица с именем «Шиада» могла выйти только из обители, посвященной Богине Воздаяния и Войны, так что никого не удивляло, что Вторая среди жриц частенько остается у главы Артмаэля, чтобы помочь с делами. Никому ничего не приходило в голову, а если и приходило — не их это было дело. Сколь бы прекрасной Шиада ни была, но, когда видишь красоту каждый день, не имея шанса получить или дотронуться, она увядает, даже если на деле остается нетронутой.

Женщина молча следовала за Артмаэлем по незаметным тропкам через чащу Шиады к обители главы храма — домику даже немного более скромному чем тот, в котором пребывала храмовница. Она прошла по знакомому тракту и присела на жреческую кровать.

— Сегодня тебе здесь не место. Лучше пойди к нему, — оглянулся Артмаэль на Шиаду с долей усталости, скидывая мантию друида и стягивая следом тунику.

— Я хочу остаться здесь.

— Шиада, — Артмаэль закусил губы. — Это чересчур даже для меня.

— Я хочу остаться здесь, — пригвоздила женщина.

— А завтра утром ты хочешь уехать с ним? Правильно? — Артмаэль озлился и тут же расплылся в ухмылке. — Мне, конечно, льстит, что мое общество ты предпочитаешь обществу огромного, как утес, короля с внешностью героя из легенд, но знаешь ли… Одно дело делить тебя со жрецами, зная, что нет мужчины, который мог бы называть тебя своей в полной мере, а другое, знать, что этот другой мужчина сейчас спит в каком-нибудь получасе прогулки в доме храмовницы.

— Так тебя смущает, что он здесь? — спросила женщина, не торопясь вставать с мужской кровати.

— Ты, похоже, не понимаешь. Завтра утром ты уедешь с Агравейном в Архон, а что останется мне? Блуждать на Тропах Нанданы, выискивая…

— Ты знаешь, — Шиада подскочила, уверенная в своей правоте, — что тебе останется, — прямо посмотрела на жреца. Тот задержался взглядом в черных, как отполированный агат, глазах и ощерился.

— Лучшее — четыре Нэлейма в год, — друид вскинул брови. — Я живой, Шиада. И сейчас ты меня обижаешь.

— Ты говорил еще давно, что не посмеешь коснуться меня без согласия. И сейчас я хочу, чтобы ты коснулся меня. Что здесь обидного?

— Все. Ты хочешь, ты, Вторая среди жриц, которой я не могу коснуться без согласия, сейчас хочешь, чтобы я коснулся тебя. У тебя право приказать мне, не так ли? Ты говоришь про Нэлеймы, которыми я должен довольствоваться. Ты говоришь про долг, Шиада. Мы уже проходили это, — Артмаэль качнул головой, — я был с тобой не потому, что так велел долг.

— И что изменилось с тех пор?!

— С тех пор одному из нас нужно врать, — отчеканил Артмаэль.

— Но ведь эта ложь не касается тебя! — Шиада взмолилась. — Между нами было много больше того, что было между мной и Агравейном. И ты прекрасно знаешь, насколько мне дорог, Артмаэль! — Шиада сократила расстояние между ними, не отводя глаз.

— То есть, — друид прочистил горло, справляясь с волнением от близости этой женщины, — ты врешь ему?

— Считай так, — отозвалась Шиада, становясь почти вплотную. Артмаэль не выдержал и накрыл её лицо ладонью, повел вниз, широко раскинув пальцы, и когда подушечки коснулись губ, Шиада слегка прикусила пальцы друида.

— И ты сможешь посмотреть ему в глаза утром?

— Я не смогу смотреть в глаза самой себе в любом зеркале, если буду знать, что упустила то немногое время, которое мне отпущено в твоих руках, Артмаэль. Ведь у Агравейна времени было намного, намного больше.

Артмаэль вдруг подумал, что ему даже немного жаль Агравейна. Но тот тоже должен был понимать, что претендовал на следующую храмовницу — женщину, которая по призванию, умей она рыдать, делала бы это чаще, чем заходит солнце. И если сейчас Шиада здесь, значит, ей нужна ласка, на которую, как выяснилось, архонец способен сомнительно. В конце концов, разве прошлой ночью не Агравейн посмел её обидеть?

Воспоминание об инциденте в гроте Нанданы, распалило и без того утомленное недосыпом сознание. Шиада уже терлась носом о шею друида, и тот больше не стал уступать досаде и гордости. Сейчас Шиада была здесь и была права: ему останется намного больше, чем когда-то давно он вообще смел надеяться.

— Прежде чем ты доберешься до Аэлантиса, придется сделать одно важное дело. И ты, Агравейн, — Нелла пронзительно глянула на Железную Гриву, — должен помочь.

— Что угодно, — отозвался Агравейн, почти подрагивая от нетерпения. Чем ближе была победа, тем сильнее пьянил аромат — как бывалый воин он знал доподлинно и чувство неминуемого триумфа ни с чем не путал. Сверкая глазами, Молодой король попеременно поглядывал на Шиаду, Неллу и отца, не зная, что сейчас делать правильней.

Нелла в складывающейся ситуации предпочитала делать вид, будто вообще ничего не происходит.

— Чтобы совершить ваш брак, нужен кто-то из нас: или я, или Сайдр. Мне уже не по возрасту бегать по Этану за моложавыми парочками, будь они хоть десять раз дочерьми династии или Тандарионами. Сайдр сейчас направляется к Хорнтеллу и собирается загоститься там на время. Без освящения верховным жрецом брак не может состояться. Тем более, брак Второй среди жриц, ибо это событие, конечно, поистине небывалое. Жрицы не вступают в брак, особенно храмовницы — действующие или будущие.