«Да так, мелочи. На которые я зря потратил время…»

На мгновение захотелось вернуться обратно, в тот момент, когда я только начал свое тестирование матриц, и я тут же почувствовал, как процессы, движение, само пространство вокруг меня, постоянно переливающееся и меняющееся, начинает приостанавливаться, как будто желая повернуть вспять. Я даже испугался малость, пока не осознал, что это невозможно. Оно может лишь застыть, что и сейчас и произошло. И потом, я что, собрался отказаться от такого богатого опыта по воссозданию матриц? Да я их сейчас лепил, чуть ли не с закрытыми глазами, будь они у меня в этом мире. Простым желанием и силой мысли.

«Шеф, хочется двигаться!»

Я очнулся, и запустил процесс движения энергий. Вот так лучше. Досада прошла, осталось понимание, что своим настроением я, выходит, могу оказывать влияние на окружение.

Теперь я заказывал музыку, а музыканты подстраивались под мою дирижерскую палочку. Скорее всего это происходило локально, в точке нашего прибывания с Че, так как я сильно сомневаюсь, что бы вся необъятная вселенная, вдруг, стала мне подчиняться. Скорее всего она даже и не замечала меня, как океан не замечает какого-то моллюска на своем дне. Ему нет до него дела. Он живет по своим законам. Но он дает моллюску кров и пропитание.

Может быть сравнение не совсем удачное, так как пятое измерение наполнено Имунами, можно сказать, что оно состоит из этих элементарных частиц, а я все же общаюсь и руковожу ими. Не суть. Суть в том, что я без особых усилий мог теперь выровнять время на Стиксе и в Доме. Возможно только лишь в одной небольшой локальной местности, где мы с Че находились, но мне большего и не было нужно. Это стало ключевым моментом для понимания того, что я могу в любой момент выйти из Дома в другой мир, сравняв скорости их сосуществования. То, из-за чего не так-то просто попасть в само пятое измерение, или из него. В частности, в Улей. Я как будто руководил скоростным составом, который решил остановить на полустанке, чтобы сойти с него. Заодно выбрав и точку на местности.

Ангелы это делали по-другому. Они пробивали гипертуннель от своей Терры к другим мирам, минуя Дом, лишь использую его пространство как среду перемещения, типа рельсов для того же поезда. Сила кристалла активации перехода пробивала подпространство к нужной точке перемещения. Интересным оказался факт, что убраться обратно к Терре, в собственное шестое измерение, ангелы могли в любой момент без помощи кристалла перемещения, используя лишь силу крыльев.

Эти знания мы получили вместе с Террой Вира. Как и понимание того, что проказа, поразившая крылья Вира, лишила его возможности перемещения в гипере. Еще более забавным фактом было то, что сами мы такой метод перехода использовать не могли. Мы все же люди, а не ангелы, у нас, элементарно, не было тех самых загадочных структур, которые визуально походили на крылья.

Зато был Дом, и задняя дверь в него, открытая когда-то Черной. Вот ей-то мы и могли пользоваться, чтобы добраться через пространство Дома как до Терры Темного и Вира, так и вернуться в Улей. Потому что, хоть у нас и не было крыльев, но нам передали часть своей ангельской сущности, наделив определенным потенциалом. Ведь и лишенный крыльев Вир, сумел пробраться в Дом вместе с нами, благодаря моим познаниям, навеянным Темным через ведения и сны.

— Кто это только что говорил с тобой? — заинтересовалась Че.

— Кто-кто. Те самые Имуны, которым Темный дал псевдо-разум.

— А кто такой Темный?

— Да погоди ты! — что-то в недавних словах Че и моем ответе меня зацепило. — Потом расскажу. Что ты там говорила про мертвых Имунов?

— Так это не я, а ты говорил! — я почувствовал импульс обиды, но мне было сейчас не до этого.

В голове забрезжила кое-какая идея.

— Мертвые на Терре. Живые в Доме. Живые в наших телах на Стиксе, но мертвые если покидают их, исключая астральный план. Че не обижайся! Я тебе все позже расскажу. Нам пора возвращаться. Понять бы только где наши.

Но стоило пространству Дома соотнестись с пространством Стикса, как я сразу опередил их местоположение. Вернее, место их пребывания было не важно, главное я знал ориентир, следуя которому мы с Че окажемся рядом с нашими.

Жаль, что в волновом состоянии затруднительно смеяться, иначе я заржал бы в голос.

Рок и Гайка пели «Черный Ворон», усиленно транслируя песню в астрал.

— Че, ты слышишь? Как думаешь, кому предназначена эта песня, хе-хе? Хватит дуться, лучше подпевай!

— Да я не дуюсь! Я просто в шоке.

— Всё поем? — спросил Ворон, появляясь вместе с Че в желтых сполохах искривленного пространства прямо посередине помещения, где голосили Рокфор и Гайка.

Он оглянулся вокруг. Это был та же больничная палата лечебницы Склифосовского, в которой он появился в первый раз после прошлого возвращения из Дома.

— У меня дежавю?

— Нет, — откашлялась Гайка, плоская горло водой из бутылки, что была у нее в руках, — все там же, и все те же.

— Фух, — с облегчением выдохнул Рокфор, демонстративно вытирая лоб предплечьем. — Это. Второго такого марафона я бы не выдержал.

Он радостно улыбнулся.

— Немного задержались, — улыбнулся в ответ Ворон.

— Мы еще даже охрипнуть не успели, — поддержала их и Гайка, — считай только начали распеваться.

По времени Улья Ворон отсутствовал всего лишь сутки с небольшим, но Сухарь еще с вечера приказал Рокфору и Гайке готовиться, и с утра начинать упражняться в пении. Может быть, он что-то уловил в своих плетениях, но дуэт не просуществовал и часа, как появились Ворон с Че.

— Что-нибудь случилось за наше отсутствие? — спросил Ворон, пока они шли к дому Склифосовского, в котором временно разместилась вся команда, чтобы лишний раз не отсвечивать в городе.

Гайка, в своей излюбленной манере, вновь сменило образ, на пожалуй один из самых ее любимых и наиболее часто применяемый в стабах — а-ля, Лара Крофт.

— Ничего особенного, если не считать, что Девайс умудрился отличиться на этот раз, — ответила она, касаясь тыльной стороной ладони уха Че, которая трусила рядом. — Побежал заказывать себе причиндалы для нового компьютера, когда Сухарь дал указание без его и Склифа разрешения не покидать коттедж. Ой! Че! Ты что говорить научилась?

— Мрр!

Рожа кошки выглядела крайне довольной произведенным на Гайку впечатлением. Если, конечно, можно так сказать, глядя на топорщащиеся в стороны антенны усов, и оскаленную пасть. Не у каждого хватило бы фантазии назвать это улыбкой, и не обделаться при этом.

Мыслеречь Че теперь ничем не отличалась от человеческой, поэтому Гайка была шокирована, когда та спросила: «И что ему за это было?»

— Мы вылечились, — ответил за Че Ворон.

— Это. Все-таки убили АСа, и добыли золотую? — спросил Рокфор.

— Все оказалось намного сложнее, — покачал головой Ворон, — давайте я эту историю сразу всем расскажу, чтобы по отдельности время не терять.

Коллектив уже собрался в гостиной в ожидании «гостей». После необдуманного поступка Девайса Сухарь держал тактическую карту все время включенной, чтобы отслеживать передвижения безответственных и нерадивых подчиненных. Благодаря этому все уже знали, что Ворон и Че вместе с Гайкой и Роком следуют к дому Склифосовского, и обсуждали странную надпись «Привет всем!», которая загорелась в чате под новым ником «Че».

В этом не участвовал, да и вообще, кажется, ничего не замечал вокруг себя, только Девайс. Несмотря на полученную выволочку от Сухаря, он увлеченно и с азартом, оккупировав угол гостиной, возился с частями нового бортового компьютера взамен утраченного вместе с командирской машиной.

Девайс стал жертвой своего главного увлечения, а затем и жертвой Сухаря, который битый час читал ему лекцию о том, как его фактически единственная слабость к компьютерным девайсам, из-за которой он в свое время и получил прозвище, может пагубно сказаться на всем коллективе. Девайс делал виноватое лицо, во всем соглашался с лектором, от всего сердца заверял что так больше никогда не повториться, и тут же противореча своим обещаниям, каялся, что сам не понял, как оказался в магазине оргтехники. В конце концов Сухарь плюнул на него и активировал тактическую карту, сказав, что теперь даже посрать никто не сядет без согласования с ним.