- Петя - дальнобой! - утвердил он, чуть наклонив голову и не убирая прищура глаз.
- Теперь просто Дальнобойщик, дядя Склиф! - засмеялся Дальнобойщик.
- Это сколько же время прошло?
- Четыре года с небольшим...
Да, больше четырех лет прошло с тех пор, как Дальнобойщик оказался в Улье. И если бы не сборщики, то он, вероятнее всего, до сих пор жил бы в Питере, так как был, образно выражаясь, местным уроженцем. Выходцем из Московского района, города Санкт-Петербурга, который с периодичностью раз в три месяца копировался в Улей в одно и то же место, благодаря чему и возникло недалеко поселение Питер, использующего ресурсы данного кластера.
Не так давно дембельнувшийся, и вдоволь погулявший после службы, младший сержант Петр Витальевич Мельников уже почти начал вновь осваиваться с временно оставленной гражданской жизнью. Для себя он решил, что день войск дяди Васи, где он и провел службу, будет завершающим аккордом в его переходе на гражданские рельсы. И все - баста! Никаких больше гулянок! Пора устраиваться на работу, делать карьеру, ну или что-то, что приведет его в, пока еще туманное, но, блестящее будущее.
Как и положено, в этот день были фонтаны, солнце, песни, веселье, девчонки, эйфория, почему-то резко перешедшие в туман, темноту и грозу без дождя. Они с компанией оказались в какой-то общаге, и продолжили там дринчать еще полночи. Кого-то начало мутить, кто-то начал вести себя неадекватно, пошла потасовка, полилась кровь, а Петя, набив пару рыл, и прихватив бутылку водки и какую-то восторженную от него второкурсницу, убежали с ней, к ней же в комнату, где и провели остаток ночи, превратив кровать в раскладушку.
Он проснулся от того, что знакомая незнакомка, имя которое он с утра уже и не помнил, упорно и молча тормошила его. Он хотел было обнять ее, но она отпрянула, и знаком показала, что нужно молчать. Ее ярко-голубые глаза были испуганы и испачканы подтекшей тушью. Желание обниматься как-то само собой испарилось, зрение приобрело фокус, а через несколько минут стало ясно, что дело - табак.
По общаге и вокруг нее бегали монстры, а люди превратились в зомби. Удивительное дело, но второкурсница, а звали ее Оксана, и она не обиделась, на то, что он забыл ее имя, как-то не до этого стало, оказалась, чуть ли не мужественнее его. Она не истерила, и даже не плакала. И первая предположила, что надо выбираться из комнаты и перебазироваться в какое-нибудь более безопасное место. Этим местом она определила подвал. А по дороге набрать как можно больше воды и продуктов. Петя поддался ее напору, не очень вникая в детали, и ее осведомленность, что нужно делать, когда в мир пришел апокалипсис. Задача поставлена - задачу надо выполнять. Только вот сушняк долбит, и голова болит. Но сейчас не до этого. И... какая девчонка!
Их совместное путешествие было не долгим. Оксана-командир, первая девушка, доказавшая, что любовь с первого взгляда существует, погибла на пятом этаже по дороге вниз. Петя шел впереди их пары, а смерть, сука, зацокав пятками, выломила межэтажную дверь сзади. Петя смутно помнил, как пытался вырвать девушку из впившихся в нее когтей и зубов, как потерял при этом пальцы правой руки, и оказался на крыше здания, преодолев четыре этажа обратно на верх.
Там он принял свой последний бой. Правда боем это было назвать трудно. Из всего оружия лишь какая-то железяка в левой руке, которой он тыкал в морду монстра, устремившегося за ним вдогонку, как только тот расправился с телом Оксаны. А может это была уже другая тварь. Она впилась зубами в предплечье, уперлось задней конечностью в бок, разодрав его когтями до внутренностей, мотнула в сторону башкой, и помогая себе лапами вырвала из плечевого сустава руку. От боли можно было сойти сума и, наверное, умереть, но Петя почему-то даже не потерял сознание, а только бешено заорал, пытаясь ударить урода ногой. Чудовище перехватило его ногу, и подняв за нее тело человек над собой, словно дубиной, ударило им о металлическое ограждение края крыши, в виде металлической решетки, попав по нему точно коленным суставом. Сустав переломился, торс и голова ударились о стену, вторая нога импульсивно дернулась, судорожно отталкиваясь от края крыши, и Петя полетел вниз, каким-то образом оставив в лапах монстра лишь кусок джинсов и кроссовок.
Сознание почти покинуло его. Боль перестала быть невыносимо острой, и это, на мгновение, принесло облегчение и немного очистило разум. Он понял, что падает. Полет. Надо открыть парашют. Не так уж много прыжков он совершил за время службы, всего-то чуть больше десятка, но ощущение падения в небытие, которое он испытал в первый раз, осталось с ним на все последующие прыжки, ужасая и восторгая. Сейчас не было ничего, ни ужаса, ни тем более восторга, кроме желания открыть парашют, и оказаться где-нибудь подальше от этого места. Где-нибудь хотя бы вон там, за городом...
Его бессознательное, почти мертвое тело, валяющееся прямо по середине дороги в стаб, в паре километрах от кластера, обнаружила одна из команд, которая направлялась туда на охоту. Повезло что не попался на зуб стекающихся на перезагрузку зараженным. Еще больше повезло, что среди рейдеров, нашлась умная голова, которая сообразила, что просто так, пусть и сильно покалеченный, но живой человек, на дороге валяться не будет, если это только не приманка, что было из области страшилок про внешников или атомитов, которых здесь не водилось. И предположила, что это может быть "свежак" - телепортер. Других телепортеров в Питере попросту не было. И вот тут Пете повезло окончательно, так как он - живой, становился ценнее, чем вся их охота. А охотники там были не из топовых, что бы игнорировать такой шанс. Хотя у топов просто нашлась бы лишняя единица техники, которую можно выделить для транспортировки иммунного обратно в стаб. У его спасателей была одна машина на всю команду, и народ, ничтоже сумняшеся, вколов спек в тело по максимальной дозе, помчались обратно в Питер.
Сколько горошин может принести охота обыкновенному рейдеру, не входящему в состав передовых отрядов? Да ни сколько. Довольствуйтесь споранами. Кто заходит в город первым, тот и собирает сливки. А первыми на кластер заходят самые подготовленные и оснащенные команды. Они горох и собирают. И дело не в том, что они первые, а в том, что "горошину" завалить, это вам не фунт изюма съесть. Человек десять-двадцать нужно, в прямом противостоянии, в зависимости от развитости твари, и далеко не все при этом выживут. Ну это если просто на оружие надеяться. А тот, кто полагается не только на оружие, но и на боевые дары, тот как раз в передовые отряды и входят. Так что простому рейдеру - цель "споровики". А там как повезет.
С другой стороны - что бы просто жить в Улье, сидя на "живчике", иммунному нужно в среднем в неделю около 2 споранов, кому-то чуть больше, кому-то чуть меньше. А сколько народа в Питере не ходят на охоту? Да половина жителей, если не больше. Вот то-то. Вылазят наружу, чисто для того, что бы избежать "трясучки" в самые безопасные дни. Так что безбедно можно жить, добывая и спораны. Вот только, что бы развить дар, горох нужен. Курс обмена 1:10. А спораны, что, легко добывать? Ну бегунов еще ладно, можно бить без проблем (в среднем 1 споран, редко 2, а то и пустые бывают), а вот топтуны, это уже не добыча, а равный охотник. А поживы с него, опять же в среднем, 3–5 спорана, да янтарь иногда встречается. Не густо. И то - хочешь на топтунов поохотиться или кого покруче - собирайся в рейд сразу после перезагрузки, иначе - фига с маслом. Нет, пожалуй, без масла.
За два-три первых дня кластер вычищается в ноль от приносящих более-менее приличную поживу тварей, которые набегали на свежую перезагрузку с намерением отожраться. Дальше - сосите пальцы. Конечно, остается дохринища зараженных на самых низших стадиях, готовых подняться по эволюционной цепочки вверх. Да только кто же им даст это сделать? Были прецеденты, когда питерские решали подождать хотя бы месяц, что бы дать зараженным развиться, и получить затем причитающиеся дивиденды в виде трофеев. Даже из стаба не выпускали никого. Только тут же нашлись хитрованы, которое заранее уходили в свободные рейды. Или в соседних стабах вдруг оказывалось, что никто не знает о нововведенных порядках. В итоге умные питерцы оставались с носом, а их хитрые соседи наживались.
