- В Улье не всегда способности просыпаются от принятия жемчуга, это может произойти и независимо от этого.

- Так вот. Я назвал его "Чуйкой". Он правда и проявился всего лишь раз. Это случилось, когда мне угрожала настоящая опасность. Хотя нет, не раз, - вдруг припомнил Ворон, - в Питере во время атаки на дом Хмурого, тоже ощутил нечто похожее. Надеюсь, что она будет работать и в дальнейшем. Сейчас она молчит. Вот, пожалуй, все, что я могу тебе рассказать.

Сухарь конечно же не рассчитывал, что Ворон изложит ему всю подноготную, но надеялся на рассказ про их пребывания в "коме". Не вышло. Он понял, что дальнейший разговор про внутренние возможности или же прошлое будет бесполезен, если не негативен. Поэтому оставим. Чуйка. Полезно только для Ворона? Или поможет и группе? В общем это и так бы узнали в ближайших боях. Так что, можно сказать, что Ворон ничего толком Сухарю и не выдал нового. Но все же Сухарь был доволен результатом беседы. Своим шестым чувством разведчика. Он принял окончательное решение о принятии в команду Ворона и Че. Пожалуй, будет полезным поставить Ворона в известность и о своем даре.

- Ну что же, откровенность за откровенность, - с сарказмом в голосе, произнес Сухарь, садясь обратно за стол, - у меня тоже есть что тебе рассказать. Я чувствую нити судьбы иммунных, находящихся рядом со мной. Не буду вдаваться в подробности, но твоя нить сейчас все чаще дрожит как струна. Только твоя. Я такое вижу в первые, поэтому и не понимаю, к чему это приведет. Если ты ничего не ощущаешь, значит всем нам надо быть особо внимательными к происходящему вокруг.

Сухарь увидел, как Ворон расслабился, поняв, что допроса более не будет, а он со Че остаются в их обществе полноправными членами, и задал вопрос:

- А почему ты решил, что необычное поведение, как ты назвал, нити? Нити судьбы, связано с опасностью или неприятностями?

Сухаря трудно было удивить, но сейчас настал именно такой случай.

- Хм, - он в задумчивости потер лоб, - а ведь верно. Сила привычки искать везде подвох. Может на этот раз будет исключение, а?

Ворон улыбнулся, а Сухарь покачал головой.

- Нет. Не верю я в халяву. Так что расслабляться не будем. Лучше перебздеть, чем потом пожалеть, что лишнюю обойму с собой, не прихватили.

В 19:00, как и договаривались, в столовой гостиницы, Сухарь провел общий инструктаж, на котором спланировали ближайшие сутки, с учетом возможных осложнений. Он рассказал о том, что ожидается какая-то заварушка, но, когда и что конкретно было не ясно. Совместно решили, что наибольшая вероятность развития событий может произойти во время посещения бара "Парась Бульба", где договорились встретиться с Пилой и передать ей долю с убитого в Веселом элитника. Это можно было сделать и на ее базе, но отвлекла поднявшаяся суета вокруг Бомбы. С другой стороны, хотелось поужинать в приличном месте, а не в столовке. Пока разгружались и осматривали машины после марша, бойцы Пилы, нахваливали именно это заведение. Почему бы не совместить полезное с приятным?

*****

- Ну здравствуй Пидруччо.

- Здравствуйте мастер. Я эээ осмелюсь напомнить, что вы, по моей эээ нижайшей просьбе, окрестили меня Бабником.

Бабнику было тяжело подбирать выражения при общении с Монахом. Его речь должна была показывать подобострастие и полнейшее подчинение воли крестника. Склад же ума Бабника, позволял легко оперировать матными словами, которыми он сыпал словно горохом, но никак не вычурной речью. Но если не стараться, то можно получить наказание. Такое, что лучше выучить несколько трудных слов. Он хорошо помнил, как измывательства над собой, так и последний день Гаденыша. Тот возомнил, что может перечить Монаху, возражать. Может быть, понадеялся на свое умение маскировки. Монах моментально взял его в подчинение. Бабник даже не знал, что хуже. То, что Гаденыш, с ужасом в глазах, но радостной улыбкой на лице, бился головой о камни возле ног Монаха, или дальнейшая экзекуция, на уже не замутненную гипнозом, или что там применял Монах, голову. Хоть и разбитую. Кол в его задницу пихал лично Бабник, так как прекрасно понимал, что все может перевернуться, и уж Гаденыш точно не пожалеет своего кореша. Немного переборщил. Ну как немного. Ровно на столько, насколько приказывал Монах. В итоге Гаденыш получил разрывы внутренних органов, не совместимые с жизнью, а Монах запретил даже думать о лекаре.

- Ну сначала-то Педруччо? - "тепло" улыбнулся Монах, - помнишь почему?

Они стояли у входа КПП из которого недавно вышла группа незнакомцев, а за ними Пила. Бабник прятался в тени ближайшего дома, что бы лишний раз не попадаться ей на глаза, но, когда вышел Монах, тут же метнулся к нему, дабы не вызвать у того недовольство, излишним промедлением.

- Да мастер. Благодаря вашей эээ, мудрости. Вы видите эээ, корень человека!

- Идиот. Сам ты корень. Суть я вижу, а не твой корень. И хватит экать.

- Эээ, простите.

Монах посмотрел на вшу перед собой, уподобившуюся по ошибке именоваться человеком, и махнул рукой. Вот и с такими безнадежными придурками приходится иметь дело. Но других агентов, после наказания Гаденыша, у него в Горе более не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. За последние несколько лет он получил несколько писем от Бабника, где тот умолял своего влиятельного крестного и учителя приехать и помочь ему в какой-то мести. В общем-то плевать ему было на проблемы подчиненного, но раз уж он оказался здесь по другим делам, почему бы не развлечься? Может быть, удастся подцепить на аркан еще какую темную душонку?

Он не зря приказывал называть себя мастером, и был убежден в своем могуществе, ожидая получить в ближайшее время от старшего брата вторую молнию, номинально приравнивающую его к званию десятника по линии правого крыла. За много лет жизни в Улье, он почти в совершенстве овладел даром накидывать аркан. Это была главная особенность членов ордена. Все его сателлиты были наделены этим талантом. Причем получали этот дар, уже вступив в орден. Каким образом? Ведь выбрать самому способность невозможно. Это было секретом, который, даже под страхом смерти не мог быть разглашен, а сами послушники и не пытались узнать его. Потому что, тот кто решался залезть себе в память и вспомнить, как он получил это умение, тут же сходил с ума. Подразделения ордена были раскинуты по всему Улью, куда смогли распространить свое влияние крылатые, во всех крупных стабах, попадавших под статус сборных пунктов под управлением десятников. Сотни, тысячи арканов опутывали поселения и позволяли контролировать множество людей. Но Монах не просто обладал даром. Он научился понимать его. Большинство братьев могли использовали свое умение лишь на определенных расстояниях. В среднем в пределах нескольких километров. Кто был поталантливей, измерял это расстояния десятками километров. А он, о расстояниях даже не задумывался. Десяток его агентов были раскиданы по всему Стиксу. Вернее, по той его части, где Монах побывал. А все почему? Потому что аркан нужно привязывать к темной стороне души. Находить изъян в человеке, культивировать его и хомутать. Скорее всего некоторые браться догадывались об этом, те, кто, как и он, раскинул свою сеть по просторам Улья, но почему-то не спешили делиться секретом с остальными.

Но первым даром, наличие которого и определяло возможность вступления в орден, всегда был дар либо скоростного перемещения, либо телепорта.

Скоростное перемещение, или в простонародье "бегунок", всегда было связано у иммунных со страхом перед угрозой, своего рода не контролируемый инстинкт выживания. Тех, кто сумел обуздать его и поставить себе на службу можно было пересчитать по пальцам. Одним из них был Монах. Свое чувство страха он переместил в разряд удовольствий. Пусть его психика немного пострадала от этого, превратив в очень жестокого человека, получавшего наслаждение от страданий других, главное, что он осознавал это сам и мог контролировать себя. В степени жестокости. Ведь что самое страшное для любого существа? Смерть. А он очень редко использовал этот страх. Зато эта его особенность как раз и поспособствовала в овладении искусства аркана. "Ищи темную сторону", - всегда говорил он себе прежде, чем применить способность. Вор? Хорошо. Стукач? Отлично. Насильник? Замечательно. Маньяк? Шедеврально! Эти души или скорее умы захватывались моментально и на всегда. Он как пиявка присасывался к пагубной области и мог пить ее кровь или запускать яд своей.