Сэм хохотнул и похлопал по плечу друга.

— О ты, всенепременно, выручишь! Не придётся рассказывать новым друзьям-партнерам, как живётся моим очаровательным цихлазомам. Кстати, поинтересуйся, что означали их иероглифические татушки.

Стиву не пришлось делать вид, что только сейчас узнал о несчастной судьбе аквариумных рыбок, он знал уже об этом неприятном происшествии с водоплавающими из телефонного разговора намедни. Поэтому сегодня, как и обещал не так давно Равенне, Эдвардс прихватил «живую» рыбку для гриля. Она приобрела уже хрустящую корочку на жаропышащем мангале. А вот Гордон стало неловко при упоминании её «злодейского проступка» и она зашла в коттедж, чтобы взять посуду для только что приготовленного блюда. Намеренно она задержалась в доме.

— Обиделась горянка, — запоздало выразил переживание Сэм, сидя с другом на террасе.

— Горянка?! Почему горянка? — отметил непривычное слуху обращение Эдвардс.

Сэм подозрительно заерзал на сидении.

— Уроженка же Шотландии. Гордячка, значит. Нрав горца. Горянка, — выкрутился Декер и тут же соскочил с темы: — Как же быть с Сэлинджер? Была бы она истинно достойной дружбы Джесс, не задумываясь, предложил бы уход под своим кровом, в квартире… Но эту неделю я еще не планировал возвращаться «на хаус».

Последнюю фразу успела услышать приближающаяся Равенна. Чувство ей доселе неведомое, кольнуло сердце. Беатрис и Сэмюель в одном доме! Она прекрасно знает, что живёт он в своей квартире совершенно один, хоть Равенна еще ни разу и не была в его обители. И она выпалила первое, что ей пришло в голову:

— А если Беатрис будет жить здесь, в коттедже?

Когда она поняла неуместность своего предложения, потупила взор и стала увлечённо расставлять столовые приборы на выносном столике на террасе.

— Ты ещё незнакома с Сэлинджер, чтобы делать такое поспешное великодушное предложение, — заметил серьёзно Сэм.

— Я познакомил Равенну с Беатрис, — виновато признался Стив. — И надо заметить, допустил оплошность…

— Я не вижу в этом ничего предосудительного, — поторопилась перебить Равенна, чтобы придать серьёзность своему предложению. — Бедняжке нужна помощь, ей трудно. Такое пережить! Отсюда дурное настроение, отчаянное поведение, — стала защищать Равенна подругу Джессики Паркенс. — Да и мне можно было бы не следовать за тобой Сэмюель в офис или ещё куда-либо по пятам — Беатрис составила бы мне компанию. В её присутствии я продолжила бы своё обучение на дому.

Хоть в словах Равенны и просматривался некий резон, Сэмюель был против такого хода событий. Но Гордон стояла на своём. А когда поняла, что всё её доводы ровным счётом никакого влияния не оказали на решение Сэмюеля, рискнула прибегнуть к последнему оружию:

— Сэмюель, я никогда тебя не просила ещё ни о чём. До этого ты действовал… чтобы сдержать обещание Дж…

— Равенна, я понял твою мысль, — перебил Декер, опасаясь, что в присутствии Эдвардса шотландка взболтнёт лишнее. На «Дж» начиналось не только имя Джесс: Джулия, Джонатан. Сей факт, он надеялся, мог сбить с толку притихшего Эдвардса. Это второй «косяк» за вечер, наводящий на ненужные мысли Стивена. — Надеюсь, ты не пожалеешь о том, о чём просишь. Завтра она займёт мою комнату наверху, я переселюсь в гостиную или в домик для прислуги — зависит от того, как поладите, — без особой радости удовлетворил каприз подопечной Сэм, тут же встав и покинув ненадолго террасу. Он предупредил, что хочет сделать несколько важных телефонных звонков.

Эдвардс воспользовался случаем и извинился перед Равенной за свою ссору с Сэлинджер в её присутствии.

— Вам не безразлична Беатрис. Вы страдаете и не можете этого скрыть.

— Хотел бы сказать, что нет! — выдохнул Эдвардс. — Я многое терпел, казалось, переболел и не однажды «простился» с Сэлинджер и в мыслях и на деле. Но стоит появиться ей, сумасбродной, на горизонте…

— Эдвардс, вы мне нравитесь, вы способны на сильные чувства: дружба, привязанность, любовь…

— Что в этом странного? Кто не способен на такие чувства?! — возмутился весь в своих мыслях Стивен. Заметив реакцию собеседницы на его риторический вопрос, Стив опомнился, ведь она потеряла память. — Неужели вы не помните ни одно дружественное лицо из вашего прошлого? Я не задумывался как-то над тем, что, возможно, вы были также к кому-то привязаны или вовсе несвободны…

— Не будем об этом…

— Как бы там ни было, жизнь не остановилась! Вы переживете всё эту бурю страстей ещё не раз! С вашей чарующей внешностью, душевностью, счастье не может вас обойти!

— Что я слышу здесь? — вмешался вдруг с улыбкой на лице Сэмюель. — Никак излияния?! Не в горячих ли чувствах? Прости, друг, но пока Равенна под моей опекой, я не потерплю вольность, такого характера, в её сторону даже от тебя.

Утром для Беатрис стало неожиданностью посещение Сэмюеля в сопровождении Равенны, а предложение на время ее «реабилитации» обосноваться у «них» привело в крайнее изумление и хорошо скрытый «восторг». Что-то новенькое в её жизни, а главное — выпала возможность оказаться ещё ближе к Сэму! «Ну держись, Сэмюель Декер! Тебе нравятся благонравные и целомудренные скромницы? Ты разглядишь её во мне. Всенепременно. Забудешь Джессику Паркенс и не успеешь увлечься этой… этой полоумной Гордон»

Движимая «великой» целью Беатрис не прекращала удивлять Сэма колоссальной переменой в своем поведении. Сэмюель, как и Эдвардс, полагал, что если бы не видел Сэлинджер за несколько дней до аварии, сказал бы, что автокатастрофа подменила подругу Джесс. Он ошибочно думал, что Беатрис, на удивление, ранимо перенесла разрыв с последним своим бойфрендом. И теперь грустит. Но… в душу лесть он не любитель… тем более в потёмки души Сэлинджер… заглядывать не стоит.

Ему было достаточно видеть, что Беатрис учтиво ведёт себя с Равенной и не задаёт лишних вопросов. К его немалому изумлению и в клинике, и по дороге домой девчонки находили, о чём строить диалог. Сэм со спокойной совестью оставил их в коттедже, а сам отправился в офис. Но прежде, чем покинуть коттедж, он всё же улучил момент дать какие-никакие наставления Сэлинджер, когда Равенны рядом не было с ними (шотландка как радушная хозяйка отправилась на кухню приготовить всё к завтраку).

Беатрис выбрала удачную тактику в поведении с Гордон. В присутствии Декера она вела себя с Равенной подобающим образом: была добродушной, отзывчивой, благоразумной, терпеливой в объяснении ей как ребёнку истин простых вещей. А, оставаясь с Равенной наедине, плела свои сети и капканы. Сэлинджер решила привнести свой вклад в обучение Равенны. Она удумала «осовременить» подопечную Декера: изменить внешность, раскрепостить как женщину, пробудив живой интерес к особам мужского пола, при этом отвадив «беспамятную» от Сэмюеля своими скабрезными рассказами-небылицами о нём. В общем, Сэлинджер взялась направить мысли Гордон в нужное Беатрис русло.

И надо сказать, ей это удавалось. Беатрис научила пользоваться Равенну интернет-пространством через мобильный, выискивать нужную информацию, просматривать видео и даже общаться через соцсети. Сначала была установлена таким образом связь с Эммой Зигерс. Гордон представила её как первого в списке друга. Затем с Джулией Паркенс. Сэлинджер была удивлена, что беспамятная уже знакома с родителями Джесс и имеет с ней дружеские отношения. Эта новость вызвала ревность у Беатрис. Потом Сэлинджер стала выведывать, с кем ещё знакома подопечная Декера, надеясь, что в пополнении списка друзей появиться представители мужского пола — потенциальные поклонники Равенны. Тут Беатрис ждало разочарование. Эдвардс, Джонатан Паркенс и Сэмюель Декер — вот и весь перечень! Не густо. Но Беатрис не растерялась — уцепилась за слово «преподаватели». И здесь всплыл сюрприз — имя «Лионель Лемминг». Уже интересно! Посыпались вопросы: Красив ли он? Молод? Обаятелен? В какой дисциплине силён?

На последние вопросы Равенна нехотя отвечала.

— Ты хочешь, чтобы к тебе вернулась память и быть как все, а не белой вороной? Тогда смелее делись впечатленьицем обо всех!