Донован не стал удерживать друга, он устал это делать, к тому же ему самому стало тягостным дальнейшее неведение.

Какое удивление пришлось пережить всем клановцам, когда на полпути Дункана одна створка ворот вдруг открылась со скрежетом несмазанных петель и из крепости по очереди вышли Зафар, Джессика, Бренна и всё еще со связанными руками Гавин. Зафар шёл с факелом и с прижатым одной рукой к груди «Наследием Хроноса».

Также неожиданно, как открылись врата, они и захлопнулись. Никаких объяснений с балкона или с вышек смотровых площадок не последовало. Никто из недругов не соизволил попрощаться с Дунканом и его людьми.

Но в тот момент Дункан замечал лишь одно — несмотря на усталое своё состояние супруга дарила ему ангельскую улыбку, блеск счастья в её глазах слепил.

Ускорив шаг, уже через минуту-другую Дункан крепко сжимал в своих объятьях любимую, а взглядом счастливый супруг безмолвно благодарил за этот миг Зафара из Аль-Джан — человека, который навсегда останется другом всему клану Маккоулов в любые времена!

Поздним утром следующего дня, оказавшись внутри крепости Крейгмиллара, кавалькада Дункана, которая только что прибыла из окрестностей Ястребиного гнезда, спешивалась и гудела, как рой пчёл. Все устали за эти четыре дня. Хотелось есть, пить и поднять хмельные кубки за счастливое возвращение пленников. Дорогой Дункан обещал, что сегодня вечером всех крейгмилларцев ждет пир на славу.

Радостные Иэгэн, Лилиас встречали прибывших. И даже выздоравливающая Маргарет с крохой-Мэйси на руках впервые спустилась на столь далёкое расстояние от своих покоев приветствовать всадников.

Лилиас засыпала Дункана и Донована вопросами. Зафар сжалился над ней, рассказал о проделках Ричарда, о том что её горе-брат решился покинуть Шотландию навсегда. Лилиас неподдельно беспокоилась за Ричарда: «Неужели ему нет прощения? Неужели я больше не увижу его буйную голову? Что ждёт его в чужеземье одного, беспомощного и ветреного?»

Вопросов было больше, чем ответов. И Дункан, и Донован устало безмолвствовали, старались не смотреть в глаза не на шутку обеспокоенной Лилиас. Ричард сам выбрал свой удел! Что тут поделаешь?! Если он не переменится в будущем и после всего случившегося, однажды чей-то кинжал, направленный рукой отчаяния и отмщения в его спину, нанесёт последний — смертоносный удар!

Дункан заставил Лилиас отвлечься от грустных мыслей за дальнейшую судьбу младшего брата, попросив её заняться хлопотами к вечернему пиршеству. Сегодня он был счастлив! Сегодня он проведёт каждую минуту дня и ночи со своей супругой! Сегодня он забудет обо всех горестях и несчастиях, что его ждут в будущем без Джессики Паркенс — странницы во времени! А завтра…

— Маргарет, я рад видеть тебя снова во здравии! — искренне обратился глава клана. — Как сегодня настроение жемчужины Маккоулов?

Глаза Дункана искрились неподдельной любовью ко всем домочадцам и растапливали любой лёд в сердцах. Он заглянул в тёплый полушалок, укрывавший личико дочери, и ласково провел указательным пальцем по щечке крохи-Мэйси.

— Учится, как благовоспитанная леди, терпению и покорности, набирается сил! Ждёт похвалы своего отца!

— Что ж! Ждать больше не придётся, дорогая дочь! Я уверен, ты одна в скором времени сможешь рассеять мглу в моих буднях!

Полуденный сон, долгожданное омовение подняли Джессики и без того радостное настроение. Как же это прекрасно — любить и быть любимой! Как же отрадно знать, что носишь под сердцем плод своей любви! Сейчас её одурманенный счастьем разум кричит, что это чувство блаженства не увидит никогда конца, что так будет всегда! Разве может быть иначе?! «Я столько пережила в новой жизни! Преодолела столько бедствий! Значит, я одна из любимиц фортуны! И мне уготовано здесь, в Средневековье, лишь счастье! Мы вынесем победу из королевского зала суда! Я верю! Я решила: останусь здесь, с Дунканом! Навсегда!»

— Дункан! Дункан! — неслась коридорами в поисках супруга уверенная в своём решении Джессика. Она нашла его в библиотеке, беседующего с Зафаром и Иэгэном.

— Джессика, что-то стряслось?! — выглянул из дверей библиотеки супруг.

— Да! Я решила: я остаюсь! Мы с малышом остаёмся здесь, в твоём времени!

В эйфории Джессика бросилась в объятья Дункана и стала целовать его подбородок, щетинистое лицо, грудь — в общем всё, к чему могла дотянуться губами, словно хотела так же одурманить и любимого разум.

— Одумайся! Что ты говоришь, милая?!

Дункан крепко прижал её возбуждённую голову к груди, таким образом, пытаясь успокоить и своё гулко бьющееся сердце.

— Я люблю тебя, Дункан Маккоул! Я готова разделить с тобой все горести и несчастия! Но я верю, что нам не придётся их больше переживать! Впереди нас ждёт только счастье! Я знаю! Я чувствую это!

— Дорогая! Любимая! Ты рвешь мне душу! Очнись! — Джессика не ожидала, что её всплеск эмоции вызовет лишь слезы у супруга, беззвучные горестные. — Ты не в своем времени! Здесь, в Средневековье, как ты его называешь, другие законы, другие нравы! Я не смогу защитить тебя от судейской жестокости, королевской воли, даже будучи первым фаворитом, наконец, другом монарха! Мне очень жаль, любимая! Тебе придётся вернуться в свой 21 век! Нам придётся расстаться! Но ты будешь жить! Наш ребенок увидит свет Божий! Иному статься я не допущу! Прости!

— Дункан! — не веря в его слова, пыталась вырваться из его объятий Джессика.

— Ты поймёшь меня… Возможно, не сейчас… а когда будешь прижимать наше дитя к груди в стенах своего ДАЛЁКОГО ДОМА, вызваленная из нашего беспощадного времени.

— Нет! Нет! Нет! — вертела головой Джессика. — Ты не заставишь меня! — слёзы градом брызнули из глаз Джесс. — Нет, Дункан! — уже не так резко, а умоляя, шептала она.

— Я люблю тебя, Джессика Маккоул! И пронесу это чувство всю жизнь! Именно поэтому, слышишь, ты должна поступить так, как я говорю! Будь благоразумной! Ради нашего дитя!

Дункан хотел притянуть Джесс к себе снова и поцеловать нежно, чувственно, но получил вдруг решительный отпор:

— Я услышала тебя, Дункан Маккоул! Я буду благоразумной, как того требуешь ты! Ради дитя! Ради твоего спокойствия, я повинуюсь тебе! Только сделаю я это СЕЙЧАС! Немедленно! И ты меня пойми! Мне больно! Я хочу прекратить эти муки! ДОМОЙ! ДОМОЙ, В 21 ВЕК! — горько закончила Джессика, завидев Зафара в проёме дверей библиотеки. Она спокойно шагнула в сторону сарацина. — Зафар, вы слышали наш разговор, мне ни к чему всё повторять. Сжальтесь надо мной, верните меня домой!

— Разве вы не хотите проститься со всеми крейгмилларцами и данноттаровцами, что, очевидно, стали вам дороги?! — почему-то глупо улыбаясь, спросил Зафар.

— Нет! Не хочу! Именно потому, что они стали мне СЛИШКОМ дороги! Но разве понять это Дункану Маккоулу?! — всё еще обиженно отвечала Джессика, бесполезно пряча от всех жгучие слёзы поворотом головы.

— А я, извините, хочу проститься с клановцами друга, да и с самим другом — Дунканом Маккоулом! Так как говорил уже, что, как только я помогу вам осуществить задуманное, как страж Хроноса, радостный, покину Средневековье навсегда! Меня ждёт своё счастье! Дайте мне пять минут! Ожидайте меня в библиотеке, — говорил всё это Зафар как-то задорно, радостно, что совсем казалось неуместным в эти горестные минуты для влюблённых супругов.

Джессика, не решаясь бросить прощального взгляда на Дункана, скрылась в дверях библиотеки. Благо Иэгэн всё еще стоял в библиотеке, он также слышал их беседу, это было видно по его сочувствующему взгляду, по скупой мужской слезе. Джессика не выдержала и в расстроенных чувствах кинулась на грудь доброму старцу:

— Иэгэн, скажи: ПОЧЕМУ?

Зафар умышленно давал время передумать Дункану, тянул время своего прощания:

— Ну что, Дункан Маккоул?! Давай прощаться! Я рад знакомству с тобой! — он искренне пожал руку Дункана и притулился плечом к плечу Маккоула.