— Простите за вольность, госпожа! Я знаю, что вам симпатичен сэр Локсли, но я заметила в его взгляде этой ночью не просто симпатию к вам! Будьте осторожны, леди! Я понимаю, что это не мое дело, но вы мне стали очень дороги, госпожа! Я желаю вам только добра и счастья, поверьте! Не играйте с огнем, обжечься можно!

— Эх, Нормина, если бы ты знала… что твориться в моем сердце! Его биение — порханье маленькой птички, что рвется из клетки на волю. Только воля пугает, ведь неволя подарила ни с чем несравнимое волнение души!

— Леди, вы изъясняетесь загадками! Дано ли мне разгадать тайны вашего сердца? Да только мое — болит за вас! Как-никак опечалил вас отъезд из Данноттара, испугал путь в Крейгмиллар, словно надежды лишил! Только надежды на что? Я ещё там поняла, вы словно что-то или кого-то ищите.

— Ничто от глаз твоих, Нормина, не ускользнет! Зоркая ты. Главное — преданная, за это и ценю тебя! Обещаю: придет время и не будет у меня тайн от тебя! А пока посодействуй мне в помощи Бренне снова веру обрести в счастье земного бытия. А за меня не волнуйся! Я сильная! Если до сих пор надежду в светлое будущее не потеряла (столько пережив невероятных потрясений), то и остальное стойко приму!

— Буду думать: вы знаете, что делаете! Давайте займемся вашим туалетом! Хочу, чтобы вы затмили сегодня всех обитательниц замка! Вчера вы с дороги были уставшей, измученной пугающим неведением, куда следуете…

Джесс торопливо и неохотно поддалась заботливым рукам Нормины. Джессика спешила увидеть Локсли, и почему-то не волновалась, какое впечатление ее внешний вид произведет на жителей Крейгмиллара. В ней не было столько тщеславия и гордости, присущих аристократкам. Ей был чужд этот классовый недуг. Немудрено — Нормина не знает, что ВЕК Джессики Паркенс — будет лишен этого привилегированного высшего сословия.

Все это время Бренна так и не просыпалась, что тревожило ее благодетельниц.

Выходя из своих покоев, Джесс напоследок попросила Нормину:

— Разыщи Иэгэна, пусть осмотрит девушку! Даст совет!

— Не волнуйтесь, я не оставлю ее! Берегите себя!

Джессика плохо ориентировалась в новом замковом для нее строении. Эти длинные коридоры…витиеватые лестницы… Одно радовало — освещение в стенах крепости было достаточным.

Джесс вспомнила, как ночью Морай вел ее вниз к части замка, принадлежавшей жизни челяди. Она миновала уже знакомый ей коридор с коморками прислуг и интуитивно понадеялась, что он выведет ее на кухню или другое людное место крепости. Она не ошиблась. Через пару шагов она достигла порога кухни огромного размера.

Как и в Данноттаре, здесь жизнь кипела. Только эта поварня отличалась роскошным убранством, особой чистотой и неимоверным количеством рабочих рук. Изысканные ароматы будили зверский аппетит!

Одна из помощниц кухаря, сразу приметила Джессику и услужливо поинтересовалась:

— Миледи, вам нужна помощь? Вы кого-то ищете?

— Да, помоги мне, пожалуйста… — она не договорила, намекая, что не знает имени девушки.

— Юбха, к вашим услугам, госпожа! — представилась девица.

— Юбха, я хотела бы видеть сэра Локсли до завтрака, если это возможно!

— Он во дворе. Готовит к отправке даннотарцев вспять.

— Будь добра, проведи меня скорее к ним!

Юбха вытерла о тряпицу руки и не заставила Джесс более ждать. Свела, не мешкая, коротким путем из замка.

Близ крепостных ворот толпились мужчины-данноттарцы, двое из них были уже в седле, готовые к обратной скачке. Один намеревался вскочить на коня. Морай Локсли удерживал какой-то беседой четвертого — виновника ночного происшествия. Его трудно было не узнать — действительно, он имел особую примету: нос с внушительной горбиной. В остальном его черты лица были приятными. За время пути в Крейгмиллар, Джессика почти не замечала этого человека, он был немногословным, зато исполнительным, это с легкостью всплыло в памяти Джесс. Виновник не поднимал головы на Локсли, чувствуя угрызения совести и страшась опалы.

— Сэр Локсли! Можно вас ненадолго прервать? — крикнула с расстояния Джессика.

— Леди Равенна! Доброго утра! Я весь во внимании! — он почтительно поспешил к ней на встречу, и, приветствуя, припал к запястью ее правой руки губами.

— Возможно, вы сочтете мою просьбу глупой или попросту прихотью! Но все же… — она запнулась на миг. — Не отправляйте в Данноттар человека, с которым вы только что разговаривали! Прошу вас!

— Могу я поинтересоваться о причинах такого прошения? — растерянно допытывался Морай.

Джессика, не задумываясь, что из окон замка за ней могут наблюдать, взяла Морая под руку, и, немного уводя поодаль от готовящихся всадников в дорогу, ответила:

— Признаться меня тронули отчаянные действия этого несчастного в любви мужчины. Это жестоко лишать человека последней надежды на счастье! Расстояние от возлюбленной на неопределенный срок станет изощренным палачом для него, искусно и медленно терзающим свою жертву. К тому же, во мне зародилась надежда, что такие сильные чувства, как его, быть может, излечат душевные раны Бренны. Не сразу… со временем… нужно попробовать…

— Вы романтичная натура. Мне не хотелось бы вас разочаровывать. Но позвольте дать совет: не возлагайте больших надежд! Мир не настолько идеален! А время ожидания для него может быть таким же жестоким катом! — он сочувственно вдруг посмотрел на данноттарца, судьба которого в этот момент решалась, и о чем тот так и не догадывался. Как раз сейчас он, как последний всадник, нехотя вскочил в седло, бросая грустный и прощальный взгляд на окна Крейгмиллара.

— Гавин, спешься! — крикнул Локсли удрученному всаднику, сопровождая слова соответствующим жестом приблизиться к ним. Гавин не заставил себя ждать, одно господское слово — и в его движениях, взгляде, отразилось желание снова жить, надеяться.

— Решение леди Равенны — оставить тебя в услужении в Крейгмилларе! — при этих словах веки Гавина непроизвольно на миг сомкнулись, выдавая его благодарственное молитвенное послание небесам. — Надеюсь, ты сможешь проявить признательность соответствующим образом! И сюрпризов, вроде побега или непослушания от тебя больше не последует! — голос Морая был строгим и требовательным.

Видно было, что Гавин не смел смотреть на милостивую госпожу, возможно, боясь увидеть в ее взгляде намек на новые испытания и горести для себя. Ведь истинную причину этого решения он не мог знать. Джессика предугадала такой исход в его поведении:

— После завтрака я хотела бы переговорить с тобой, Гавин! — чтобы из-за ненужных пересудов избежать разговора наедине, она добавила: — Может быть, тогда сэр Локсли покажет нам и окрестности Крейгмиллара?! — просящим взглядом одарила Джессика Морая. Такому тону и взору трудно было отказать. Вдруг их беседу прервали:

— Леди Равенна! Сэр Локсли! Вас обыскались в замке! — выкрикнула с балкона полнокровная Лилиас. — Поторопитесь к завтраку! Мы вас ждем!

Джессика в сопровождении Морая несмело зашла в трапезный зал. Снова он будет играть роль ее спасителя в еще не знакомой компании. Снова он своим светлым темпераментом озарит еще ее один день в Средневековье!

Сегодня вдова Маккоул почтила своим присутствием за трапезой гостей. Держалась она все так же холодно и натянуто, как при вечернем приеме прибывших. И если Лилиас проявляла интерес к супруге брата, охотно и по-дружески щебетала с Мораем, то Маргарет, словно не замечала Джессику, а в ленивой беседе с Локсли, проглядывался немой укор за искреннюю дружбу с ее соперницей.

Разговор Локсли и Маргарет перешёл хозяйственные проблемы Крейгмиллара (надвигалась очередная зима, и говорить было о чем). Задел разговор и визит безжалостного, «исполнительного» шерифа Суонстонского. И лишь вскользь коснулся политики Вильгельма. Джессика заметила, что вдова Маккоул неохотно отзывалась о венценосце и не пыталась скрыть затаенную обиду на него, точнее, не просто обиду, а испепеляющее изнутри чувство — сокрытый гнев. Джессике почему-то стало любопытно, узнать причину таких чувств к властителю?