Однако это совершенно не исключает факта, что вся эта хренова пустыня совершенно недружелюбна. Вчера была.

Сегодня всё это уже напоминало совсем уж жуткую жуть.

— У них такое в чате творится! — пожаловалась мне вновь прицепленная к броне и замаскированная нимфа. — Читать невозможно! Полный хаос!

— Вот и хорошо, — одобрил сидящий и смотрящий в даль я. — Значит, подойдём незаметно. А что там? То, о чём мы думали?

— Именно, Криндж! Именно!

Аппаратуры цвергов более чем хватило, чтобы начать перехватывать разговоры падающих с неба пришельцев. Далеко не все из них прыгали в эти капсулы и контейнеры совсем без ничего, так что передачи шли. Сначала, пока люди не приземлялись к нам сюда в пустыню, они орали нечто воодушевляющее, радостное и торжественное, а вот потом да, начинали жаловаться, орать, звать на помощь, отплёвываясь песком и дрожа от ночного холода.

А вот потом, прямо вот почти сразу, очнулись местные татаро-киборги, любовавшиеся на красивый огненный дождь. Очнулись, встрепенулись, поняли, что небеса им послали огромный вкусный дар в виде целой кучи слабо вооружённых пришлых, от которых им срочно нужно оборонить родимую землю со всем возможным мужеством, то есть всех убить или взять в плен, и ограбить на всё полезное.

Натуральный Новый Год в пустыне!

— Война никогда не меняется… — многозначительно пробурчал я, продолжая восседать в своей броне на поверхности подводной лодки, везущей над под шумок куда надо.

— Не умничай! — лязгала чем-то у моей спины Бинго. — Отвлекаешь! Времени в обрез!

— Кстати да, — не послушал я просьбы этой вредной блондинки. — А Миртеллис точно не ошиблась? Орбиталам кранты? Полностью?

— Да, Криндж, — несмотря на предыдущее ворчание, ответила мне занятая цверг. — То, что выпустило людей, действовало по отсекам, считай районам. После сброса модулей и контейнеров отсек блокировался, жизнеобеспечение гасилось. Полная обесточка. Кто не успел — те уже мертвы. Возможно, там пытались восстановить аварийные линии связи или нечто такое, а вместо этого включили протоколы катастрофы.

— Вся эта хрень нам на головы не упадёт? — уточнил я, имея в виду колоссальный комплекс, который какая-то недобрая душа освободила от жизни.

— Не упадёт, если кто-нибудь её не разнесёт в клочья из космоса… — пробурчала с опаской блондинистая коротышка, перелезая на перед и садясь на голову недовольно засопевшей нимфы так, чтобы упереться лицом в мой шлем. — Криндж, не вздумай шутить с этой железякой на орбите! Не вздумай! Даже одна десятая её часть… да какой там! Одна пятидесятая часть конструкции, обрушившись на Землю, вызовет конец света! Если ты забыл, то напомню: там всё сделано из обшивочного металла космического корабля-матки! Броневого металла! Он полностью сохранит себя в атмосфере, понял⁈ Всю массу! Ничего не сгорит, всё трахнется вниз! БУМ!!

Экая неприятность. А я уже такую хорошую вещь придумал. Я ж командующий и всё такое, а тут, в пустыне, здоровенные ракеты в шахтах стоят. Бахнуть по сдохшему орбитальному комплексу, расколоть его, отправить от Земли-матушки и… всё ведь. Победа же, ядрёна вошь! Ну…

— Да-же не ду-май! — прорычала Бинго, несколько раз звучно боднув лбом пластину шлема. — Земля считается карантинной планетой! Нас всех просто уничтожат вместе с биосферой, если восстановление вещания будет невозможным! Сейчас сбивают все корабли, пытающиеся стартовать с Земли! Все!

Блин, может, действительно восстановить офицеров ОПЛОТ-а? Они умные, они что-нибудь придумают! Ладно, потом разберусь. Эх, почему так сложно спасать мир? Ведь какая красивая идея: стукнуть орбитальную станцию, она распадается нахрен, новую не строят, люди свободны, ура-ура-ура…

— Хорошо, я всё понял! — успокоил я Бинго, а затем указал на приближающийся берег. — Сворачивайся, мы прибыли. Архалаим.

Город-не-город, скорее одна из многочисленных, хоть и примитивных, фабрик полуострова, был нашей свеженазначенной точкой старта путешествия. Киборгов же много, жрать им что-то нужно. Вопрос был решён с изяществом, достойным любого другого места на этой планете. Прямо под нами сейчас буйствовала жизнью придонная биосфера, представляющая из себя симбиоз двух водорослей и одной рыбешки, напоминающей скумбрию буквально всем. Водоросли выпускали длинные нити-стволы к поверхности воды, оснащённые семенами или чем-то подобным, рыбы радостно поднимались, чтобы это дело жрать. Примитивным подводным комбайнам электротатар оставалось лишь раз в сутки проходить на определённой глубине, состригая и питательные нити водорослей, и собирая рыб-обжор. Затем это всё перемалывалось в два вида питательной смеси, которую задешево покупали племена, маршрут следования которых обязательно и регулярно проходил мимо этих прибрежных фабрик.

— Всё, дальше я сам, — со скрипом и стонами металла воздел я свою белую корявую тушу на металле крадущейся подлодки. — Не поминайте нас лихом.

— «Давайте осторожнее там…» — просипел в наушнике голос Миртеллис. — «Криндж, помни, о чём мы говорили. Если получится…»

— Дети в первую очередь! — отрезал я. — Остальное — фигня!

— «Береги себя и эту… Тамару. Она тебе действительно понадобится».

— Мне?

— «…нам».

То-то же.

На этом, увы и ах, пук-пук и плак, моё халявное перемещение подошло к концу. Определив сканером отсутствие свидетелей в ближайшем пространстве, я лениво перелетел к зданиям заготовительного цеха, вновь ступив на пески полуострова, будь они неладны. А затем, выслушав ойканье занятой нимфы, пробурчавшей, что я не дрова везу, поковылял вглубь небольшого стационарного посёлка, помогая себе здоровенным четырёхметровым канделябром. Идти предстояло около двух километров до поселения, в котором сканеры чувствовали местную разумную жизнь.

Крайне незначительное количество.

Шёл я около получаса, но был неожиданно вознаграждён в момент, когда меня уже увидела ребятня, поднявшая шум и визг, заставивший немногочисленных женщин покинуть здания и шатры, вооружаясь всем, чем можно.

— «Сопряжение» — оповестила меня система костюма. — «Получен фрагмент кода периметра — 1.21 процента. Данные сохранены. Всего — 1.21 процента массива кода».

Зачем нам с Тамарой бегать по всему полуострову? Правильно, именно за этим. Иначе нас просто не пропустят специальные усиленные полуроботы-кочевники, охраняющие наиболее важную область этой пустоши, в которой и покоятся раздолбанные базы ОПЛОТ-а. Ну и не до конца раздолбанные.

Тем временем выскочившие киберженщины, разглядевшие мою белую, корявую, жуткую, но несомненно святую и отшельническую персону, бросали оружие, падали на песок, прикладывали конечности к лицу и начинали завывать что-то радостное и благоглупое, вынуждая детей тревожиться и дёргать их за одежду. Ситуация так себе, но мы к ней готовились заранее, поэтому чётко знали, что в таких случаях делает святой отшельник, зашедший в какое-нибудь становище.

Поэтому, подтопав поближе к исправно голосящей кучке киборгов, я освободил запоры, чем уронил свою «послушницу» на песок.

— Радуйтесь! — пронзительно взвыла поднявшаяся на ноги нимфа. — Сам Карабас-ага посетил ваше поселение! Он благословляет пески, хранящие вас! Он благословляет солнце, согревающее вас! Он благословляет металл, поддерживающий вас!

От такого перформанса местные впали в окончательную ментальную судорогу, причём пара бабок, натурально скрючившиеся на песке и пускавшие ртом пену, явно не придуривались. Впрочем, и остальные, кроме детей, которые натурально были в ужасе, тоже вели себя неадекватно от восторга, благоговения и прочих религиозных чувств. Я с некоторой досадой осматривал происходящее, сетуя на то, что даже столетия постапокалипсисов не могут вытравить из человека веру в выдумки. А когда надоело — отвернулся и не спеша поковылял вдаль, слыша, как за моей спиной свирепствует нимфа, приводя пинками верующих во вменяемое состояние и требуя от них предоставить отшельнику пищу и воду для долгого пути.

Потом она ещё и понявших пинала, потому что мысль о том, что они что-то могут дать почтеннейшему «Карабас-аге», была воспринята местными… ну с очень большой радостью!