— И как?

— Бинго сказала, что в следующий раз ты пойдешь.

— Она чересчур долго прожила у пиратов. Забыла, как приятно посидеть у воды.

— Ну да… что-то вроде этого…

Как оказалось на разделке трехголового (двухголового!) сома, Бинго слегка переборщила с моральным давлением на пойманную китаянку. Та, учитывая, в какой глуши стоял склад, была на всё готова задолго нашей судьбоносной встречи, достаточно было лишь какому-нибудь ёжику на неё пристально посмотреть, а уж после похищения, висения, обнаружения у себя под ногами многометровой туши чудовища…

В общем, мы её сняли с дерева, налили, потом налили еще, потом долго слушали крики, как она ненавидит эту жизнь и на что ей пришлось пойти, чтобы стать начальницей склада (цверги конспектировали), затем жертву наших стараний, еще и ослепленную повязками, пришлось раздевать, мыть, укутывать в полотенце, нести обратно и, налив последнюю порцию, класть спать. Причем мои спутницы, желавшие до этого сделать ей секир-башка, не возражали против такой заботы. Оставшись у костра втроем, мы уж только собирались нормально отдохнуть, как вредная Бинго в красках описала всю сегодняшнюю рыбалку. Морри посидела, поморгала, почесала ухо, а потом махнула ручкой со словами:

— Я буду потрошить компьютер, а ты делай с ним что хочешь.

Остаток ночи можно было описать в качественной порно-новелле, созданной очень извращенным японским девственником тридцати лет, имеющим склонность к женской доминации и подглядываниям. Ах да, и подслушиваниям! Первым занималась Морри, вторым проспавшаяся, но по-прежнему слепая китаянка!

— В общем, зови еще на рыбалку, — с утра меня похлопали по животу с хозяйской уверенностью, — Мне понравилось! А теперь уходи, тут сейчас будет между нами, девочками…

Действительно, милые голоса коротышек оказались неплохой терапией для полностью деморализованной пленницы. Та, кстати, вообще ничего такого не знала, будучи хоть и получившей корпоративное образование особы, но при этом на самых низовых ролях. Тем не менее, цвергов это не смущало, вечные мутанты умели работать с неполной информацией, хотели работать, и могли. У них был компьютер и «язык».

Я тем временем смылся подальше, где немного поспал, немного погулял, отыскал очередного жрателя и подрался с ним, заработав нам всем свежего мяса. Это было более чем актуально, потому что следующим на повестке дня для меня стало перемещение туши гигантского сома, начавшей с невероятной скоростью гнить. Было очень обидно, так как мясо этой сволочи оказалось очень вкусным и сочным. Между делом я достал из него свою киянку, убедившись, что по лесу за мной и Бингаленой гонялся буквально труп чудовища — двадцатикилограммовый снаряд, проникший в мягкие потроха монстра, смял и раздавил половину из них.

Да уж, ну что за прикольные зверушки у нас в дикой природе. Веселые, жизнерадостные, разнообразные. Вон какая белочка на дереве сидит. Красивая, пушистая, большая… аж ветка гнется. Кило пятьдесят в этой белочке есть. Сиди, белочка, сиди. Грызи, что там у тебя грызётся? Гм, да… Так, стоп. Стоп! Где мой жратель⁈ Ты что, ему башку отгрызла⁈ Это его башка?!!

Твою мать…

Ладно, оформим это как пожертвование природе здешних мест. Хорошо, что она такая. Была бы другая, китайцев было бы куда больше. Я их знаю. Их рисом не корми, дай размножиться.

Когда я вернулся в наш небольшой лагерь, две кортышки, светлая и темная, открывали шампанское, целовали друг друга в десны, танцевали держась за руки, а при виде меня изобразили двух ужаленных в задницы мартышек, забравшись на плечи и начав орать в уши разную, трудноопределимую, хрень.

— Так, выдыхайте! — не выдержав, рявкнул я, — Иначе на рыбалку пойдем! Что вы хотите сказать? Коротко, ясно, внятно!

— Мы нашли карту! — с сияющими глазами, Бинго поцеловала мое ухо, взасос, а затем, не вынимая языка, пробубнила прямо в мозг, — Карту Хаба! На ней отмечены все опасные зоны, все локации, имеющие интерес для Института, все банды в Централи!

В общем, покопавшись в компьютере, потыкав китаянку Си Ли и поковыряв найденную ключ-карту, цверги обнаружили скрытый массивный файл системного характера, содержащий дамп разведывательной информации по Централи. Далеко не новой и не свежей, черте знать как и зачем хранящийся на вшивом складе, но, в целом, ничего странного не было, потому как эти программные сведения не несли какой-либо актуальной информации, а она нужна была нам как зайцу стоп-сигнал.

Цверги получили то, что хотели и теперь их для меня не существовало. Было два женских затылка, трущиеся ушами возле монитора стыренного компа. Посмотрев на эту идиллию, я вздохнул, зашел в машину, взял подмышку китаянку, да пошёл с ней к костру. Та висела у меня в руке мертвой тряпочкой, даже не шуршала, а когда я её посадил, да объяснил, что она теперь не нужна, то только грустно вздохнула, готовясь то ли стать шашлыком, то ли чего похуже.

— Не, — погладил я её по голове, — Мы тебя не убьем. Ты ничего не видела. Мы тебя отпустим. Только скажи где. К складу тебя подкинуть или на Трассе оставить?

Помолчав с минуту, сгорбившаяся директриса склада грустно сказала:

— А можете… просто убить не больно? На Трассе меня поймают, а на складе уже уволили. Таких как я много на подобное место. Очень.

— Нормальных решений вопроса у тебя что, нет⁈ — охренел я от такой, совершенно серьезно сказанной, просьбы.

— Это Централь… — тускло пробубнили мне в ответ, — Здесь так принято испокон веков.

— Ладно, хрен с тобой золотая рыбка, — подумав, решил я, — Предлагай свои варианты.

— Их нет, незнакомец… — еще спустя минуту прошелестела наша добыча, — Мне некуда пойти. Моя квартира в городе принадлежала Хабу, моя жизнь — Хабу, мой счет…

— Дай догадаюсь — Хабу, — хмыкнул я, — Тебя украли, Хаб тут же посчитал тебя убитой, и вот — ты не существуешь.

— Да, — грустно кивнули мне в ответ, — Только денег у меня не было. Потратила на взятки…

Гм, я бы даже растрогался, если бы не слышал, как эта самая хрупкая куколка вчера, надувшись вина, рассказывала, на что она пошла, чтобы оказаться директором склада. Подставы в этом рассказе были вместо предлогов, два средних отравления как невинная шалость, а уж сколько времени эта дюймовочка провела под чужими столами, полируя нефритовые флейты, а уж сколько раз её в баню брали на групповой симпозиум по камасутре… и это не считая канала сбыта наркотиков, постоянного стука банде, которая держит деревню, из которой прибыла эта девушка, и тайной передержки закрытых посылок, которые проводились через этот складской узел. Грехов там был вагон, плотно утрамбованный в компактную легкую тушку, но, по сути, это были грехи только для меня. Местные называли всё это «жизнью», и правильно делали.

Я тяжело вздохнул. Эта планета — самая настоящая луковица. Бандиты смотрят свысока на копающихся в грязи бедняков. Городские, сидящие за пулеметными турелями и стенами, рассматривают бандитов как алчных дикарей. Слуги Хаба, Института и церкви Звездного света, живущие в своих благоустроенных анклавах, называют обычных землян варварами, мутантами и отбросами. Жители мегаполисов рассматривают предыдущих как грязь. Корпорации видят во всех лишь ресурс. Орбита с усмешкой смотрит на тужащихся от натуги «повелителей планеты», которые, по сути, лишь обслуживающих персонал вечного шоу. А выше бесчисленные клоны корпораций, владеющих десятками планет, для которых вся наша Солнечная система — лишь элемент медиа-продукции, жалкий, хоть и уникальный, продукт для десятков миллиардов плебса.

Еще выше наверняка кто-нибудь есть. Какие-нибудь цивилизации с технологиями, от которых человечество бы усралось, вертясь в собственном гробу. Сверхмогучие телепаты и прочие гондоны, тоже взирающие на всех сверху вниз. Вот так и живем. А что делать?

И я — далеко не самый славный, добрый и великодушный парень в этой галактике, поэтому сейчас я нехотя, но поднимаю руку, чтобы отвесить Си Ли щелбан, который унесет китаянку на радугу… ну или перерождение. Хрен знает, как у них всё устроено. По сути, собираюсь кокнуть беззащитного человека, которого тупо некуда девать. Да ей и самой некуда деваться, а чтобы Криндж и два цверга всерьез заморочились мироустройством этой несчастной… ну, это был бы даже не идиотизм. Так что…