«Что, в общем-то, хорошо», — решил я, наблюдая за замаскированными цвергами. Они, конечно, выглядели почти как дети, да еще и в тряпье, но выпирающий пышный тыл от мужского взгляда не скроешь. Были бы тут нормальные люди, мы бы точно нарвались на штук пять-десять педофилов!

Увы, спустя час возни на этом небольшом рынке мне пришлось прекратить думать хорошие вещи про нашу маскировку и актерское мастерство. Они, конечно, сработали, базару ноль, но местные не докапывались до нас лишь потому, что на этом базаре были свои особые китайцы, предназначенные именно для докапывания! Морри и Бинго их углядели до того, как я смог познать всё разочарование этим моментом. А затем они предупредили меня и испарились в неизвестном направлении, обещая оттуда помочь пистолетом и добрым словом.

Увешанный пакетами, ковриком, новой красной рубашкой и хмурым выражением морды лица, я вышел к нашему дому-автобусу, окруженному парой десятков китайцев в кожаных доспехах, сжимающих в руках древние как говно мамонта винтовки. Один из них, слегка потолще и повыше остальных, стоял ближе всех.

— Это ты хозяин этой машины⁈ — заносчиво потребовал он ответа у скромного отца двух не любящих лимоны дочерей.

— Да, — резанув правду-матку, я решил сыграть в дурака, — Вам че, за парковку платить, что ли?

Вооруженным китайцам явно не понравилось отсутствие страха, ужаса и тревоги у безоружного мужика, обремененного уродливой рубашкой. Они даже переглядываться начали.

— Ты не прав! — злобно гаркнул предводитель, — Эта машина, ты, твои дочери, всё теперь принадлежит…

Бэнг!

Ниндзи хоть и ашуры, но, в основном, бабы, так что они вполне могли пользоваться оружием, предназначенным для людей. Однако, кроме автоматических пушек лютого калибра, в их шмотках мне попался огромный грубый револьвер с сотней патронов. Это было отнюдь не продвинутое оружие, а некий суррогат, собранный чуть ли не в гараже, но при этом совершенно неубиваемая дурында, которую я и решил таскать с собой.

Пуля чуть ли не пятидесятого калибра ударила в грудь главного китайца, и прошла насквозь, вышибая из него порядочный кусок мяса (точнее, фарша). Пока останки удивленно моргали на меня жадными раскосыми очами, я уже радостно несся вперед, продолжая нажимать неподатливый спусковой крючок страшного револьвера!

Бэнг! Бэнг! Бэнг! Крики разбегающегося базара, ответные выстрелы злобных китайских бандитов, тихие щелчки небольших пистолетиков подлых цвергов, засевших в каких-нибудь кустах… ну и, конечно, ультранасилие. Я старался не отрывать конечностей, а просто крушить в ладони черепа тех, к кому подбегал, но увы, привычки взяли своё. Нескольких ублюдков я таки бросил в других, сбивая их с ног и мешая вести по мне огонь. Пришлось реветь, делать яростный вид, изнемогать и хрипеть, всячески показывая, что попадания в мое безумно защищающее своё добро тело были хоть сколько-то эффективны.

Внезапно притворяться не пришлось. Сзади рявкнуло, спину мне обожгло слепящей болью от множества проникающих попаданий. Развернувшись, я увидел сидящего на земле китайца с ошарашенной мордой, сжимающего в ручонках огромный карамультук с расширяющимся стволом. Картечница!

— Папочка!! — взвизгнула набегающая сзади на китайца Бинго. Девочка-припевочка с размаху, не останавливаясь, вонзила говнюку отвертку в затылок так, что она вышла у него из глазницы!

— РРраааррр! — не слишком умно ответил я, бросаясь от «дочурки» в сторону и затаптывая нафиг еще одного недоноска, пытавшегося куда-то уползти.

— Не умирай, папочка!!! — воззвали сзади истеричным голосом.

Я тут же дёрнул от блондинки дальше, добивать представляющих опасность врагов, которые нет-нет, да по мне постреливали, вопя что-то бешено-жалостливое. Таких оказалось только двое, расправиться я с ними успел до того, как дурная блонда вылезла на линию возможного огня, вцепившись в меня алчным крабом.

— Мы любим тебя! Не умирай!! — возопила она, а затем тихо добавила, — Ползи в машину, придурок! Все кончилось! Пока крестьяне не сообразили, что двух девок можно ушатать! У тебя вся спина в дырках!

Пришлось, охая, постанывая и пукая, а заодно размахивая как револьвером, так и подобранным карамультуком, вползать в наш дом на колесах, подталкиваясь в зад двумя шипящими цвергами. А те далеко не зря волновались, мы еле успели дверь закрыть, как местное трудовое сообщество забарабанило в неё всем, чем только можно, желая моей смерти, девичьих тел и содержимого очень дорогой (для них) машины. Одна радость — новой рубашке пришел кобзон. Да и старой, в принципе, тоже.

— Да он чуть к тебе не пришёл! — ругалась Морри, вытаскивая из меня картечь, пока Бинго выводила машину на Великую Трассу, — Тебе считай в упор расстреляли! Направленным взрывом!

— И про старуху бывает порнуха… — кряхтел я, пока из меня тащили зазубренные куски железа, — Правду говорят про местных…

— Ты это о чем⁈ — нервно выкрикнула сидящая за рулем Бинго, только что передернувшаяся при виде измазанной в брызгающей из меня крови Морри.

— Говорят, что чем бы ты не занимался, всегда найдется китаец, который это делает лучше… — покрываясь холодным потом, сипел я, — Это был китаец для того кардинала…

— Дурак!

— Да заткнись ты уже, — проворчала наша блондинка, — Как будто у нас был выход. Никто не ожидал такого гоп-стопа на Трассе. На Западе подобное нереально в местах общественного сбора!

— А я говорила, что тут нет таких же порядков, как на Западе! Это Централь!

Мы получили ценный урок о местных порядках, хоть он и стоил мне пары осколков в легких, из-за чего потом пришлось лежать чуть ли не сутки и жрать через силу. Разведка местных реалий заставила цвергов приуныть, женщины очень хотели базу или логово неподалеку от Великой Трассы, но колорит бывшего Китая оказался не толерантен к чужакам. Тут для них всё держалось на силе и способности защитить себя, а демонстрировать мою двужильность было бы весьма неумным занятием. Поэтому, мы ускорились по направлению к Порту Еретиков, одновременно с этим выглядывая китайца поумнее, чтобы захватить его для допроса.

С этим, конечно, были проблемы, потому что умные люди в этом мире не ездят по трассам. Они летают. Однако…

— Криндж! — осененная идеей Бинго, стоящая под лампочкой без штанов, с рулоном туалетной бумаги в руках, была великолепна в своей незамутненности, — Хаб!

— Что — Хаб? — поинтересовался я, помогающий Морриган готовить на малюсенькой кухне грузовика. Ладно бы нормально, а так приходилось держать ладонь, на которой и сидела ленивая брюнетка, плохо дотягивающаяся до столешницы.

— Нам нужно ограбить склад Хаба! — пояснила цверг свою точку зрения, — Мы сможем и неплохо поживиться, и добыть нужного человека!

Бесчисленные склады самой могущественной корпорации планеты были разбросаны везде. Абсолютно везде, если быть точным. Объяснения подтершейся и натянувшей штаны блондинки рисовали следующую картину — сам склад может содержать в себе нечто полезное, что мы сможем утащить, а может и не содержать, однако, он в любом случае будет содержать руководителя склада, а такой тип, в отличие от большей части рабочих, обладает не только образованием и приличной эрудицией, но также бессовестным количеством свободного времени. Проводить какие-то махинации с товарами, хранящимися в его ведомстве, этот человек не может, система следит за ним, отмечая, как он проводит время, в том числе — и на что его тратит.

— Это наш лучший шанс, — согласилась с ней Морри, воюющая с банкой тушенки, — Защита у складов не «заточена» на таких как Криндж, народа там максимум человек пятнадцать, из них только у охраны есть боевая подготовка… слабенькая. Всё получится. Только вот использовать машину…

С этим были проблемы под названием «спутниковое наблюдение». Это для местной гопоты ограбить склад Хаба было хоть и испытанием, полным смертельных рисков, но без особых последствий. Прибежала толпа, набежала, ограбила и убежала. Житейское дело. Совсем другое, если грабители, отслеженные с орбиты, возвращаются на Трассу и едут, такие красивые, по прямой. Настучать Омниполу, чтобы тот законопослушно расстрелял нафиг идиотов — святое дело.