Уши мне порвал тонкий, пронзительный и нервный визг, с которым Морриган уселась мне на шею, хватая руками нос.

— БИНГО!!! ОН ЧТО ЗНАЕТ, БИНГО!!! ОН ЧТО-ТО УЖЕ ВЫЯСНИЛ!!!

Внимание, вопрос залу! Вскочила ли долбанная блондинка из-за руля, чтобы с воплем кинуться к нам?

Да.

Вскочил ли я, имеющий брюнетку на груди, чтобы перехватить руль?

Да!

Встретились ли со смачным шлепком блондинка с брюнеткой, имея разнонаправленные векторы движения своих бессовестных тел? Влепились ли обе негодяйки в лобовое стекло? Были ли оглушены моим звонким заливистым матом дополнительно? Укатились ли неопрятной кучей прямо ко мне на колени, когда я, вцепившись в руль, выравнивал многотонную машину, чуть не улетевшую на обочину?

О да.

Ну и финальный вопрос битвы экстрасенсов! Остановившись, привяжу ли я двух засранок к держаку лампы в кабине так, чтобы они, болтаясь туда-сюда с заткнутыми кляпами ртами, стукались друг об друга следующие четыре часа, пока я буду ехать в тишине и спокойствии, выпуская пар?

— Пропустил бы веревки чуть иначе, мы бы даже удовольствие бы получили… — вот что я услышал, решив освободить негодяек, пока они не забрызгали мне всю кабину.

— Удовольствия и так слишком много в вашей жизни! — отрезал я, начиная притормаживать, — Давайте уже решать, как будем жить. Или разбегаемся!

Как я и надеялся, провисели малявки не просто так. Что белая, что черная, даже не сговариваясь, сразу выдали мне своё предложение. Меня ищут, их ищут, а вот одинокого отца с двумя дочками никто не ищет. Машину довести до ума, чтобы она напоминала не казарму, а дом на колесах, проблем не составит, в узде они держать себя будут, в проблемных случаях я могу «стать» немым, а за переговоры возьмутся цверги. Кроме того, такой способ выживания позволит им не включать свои голографические пояса, у которых уже две трети ресурса выработалось.

А зачем это надо конкретно мне…?

— Тебе не нужен наш ум, Криндж, — серьезно качнула головой блондинка, в кои-то веки не похожая сама на себя, — Тебе не нужны наши услуги. Ты самодостаточный придурок. Однако, тебе нужны друзья. Нормальные, преданные. Которые не продадут, не убегут и не отвернутся. Мы с Морри можем быть такими друзьями… просто потому, что никому другому не доверимся, понимаешь? Нас всегда продавали и предавали. Даже Артемида легко слилась с собственных обязательств, мигом поставив свою шайку выше вообще всего. Так-то она правильно сделала, к ней вопросов нет, но нам с Морри какое дело?

— Артемида обещала нам защиту, лабораторию и тебя, — не согласилась с ней черненькая, издеваясь над упаковкой какого-то армейского рациона, которым питались ниндзи, — Хорошая сделка на тот момент, но, если мы должны выстроить новую лабораторию — то от неё уже плохо пахнет.

Эти откровения уже были совсем другим коленкором. Я помнил, что цверги обещали мне с самого начала — свою поддержку. Несмотря на то, что я не воспользовался их услугами, всеми данными, полученными от изучения моего организма, они делились честно. Да, они хитрые и подлые оторвы, которым нужно было только моё тело и анализы, однако, я и сам был не подарком.

— То есть, союз… — задумчиво промычал я, — Вы предоставляете грубую, примитивную, варварскую мощь своего интеллекта в обмен на мою изящные высокоорганизованные силу, живучесть и обаяние…

— Какой охреневший мужик! — восхитилась Бинго, зубасто улыбаясь и упирая руки в бока, — Но да, где-то так. Мы помогаем тебе, ты помогаешь нам. Не сейчас, так потом. Например, если умудришься состариться, то мы тебе бесплатно вырежем весь геморрой и подкрасим сединки…

— Не-а, не надо, — задумчиво отмахнулся, тут же признавшись, — Я вечный. Как вы. Только старше.

Ну а что тут думать? Это лишь со стороны похоже, что мы разговариваем на ходу, мирно и дружески. Рука у меня на малявок не поднимется, это факт. Оставить их в живых означает получить двух преследовательниц, которые меня рано или поздно вычислят, вырубят, отпилят руки и ноги, а затем будут тыкать в жопу зондами и трахать. Годами и десятилетиями. Это нам не надо.

— Вечный…? — обе девушки вылупились на меня, не моргая, — В смысле⁈

— Вы объяснили, на кой я вам нужен, теперь объясняю я, — украв из рациона у Морри печеньку, я захрустел ей, нагнетая атмосферу, — Я, девчонки, даос. Мы едем не в Порт Еретиков, а к Пиратским островам, искать других даосов. Хочу научиться даосить, нужен учитель…

Вот тут начался полный кишмиш. Было даже удивительно, как два существа, каждое весом килограммов по тридцать пять, могут произвести столько шума, воплей, криков, визгов, попыток поймать друг дружку за плечи и потрясти, состроить дикие глаза, упасть на пол и начать кататься по нему, а затем еще и сплясать вдвоем нечто на редкость нелепое и уродливое.

Ухмыльнувшись, я надавил на педаль газа. Сделаю-ка еще одну ставку на друзей…

Может быть, последнюю.

Интерлюдия

Гималаи. Скудная гористая местность, терзаемая постоянной сейсмической активностью. Человечество заселило в своё время даже их, но была ли это нормальная жизнь, с городами, инфраструктурой, цивилизацией? Нет. Племена и народы пусть и не влачили скудное существование в этом суровом краю, но ничем похвастаться не могли, кроме возможности сохранять и умножать свою культуру. Что, впрочем, сложно не было. Кому бы понадобилось их завоевывать?

Всё изменилось в тот момент, когда Португалия, в обмен на определенные преференции, открыла миру утащенную с корабля-матки пришельцев технологию вибрационного демпфера, устройства, издающего колебания определенной частоты, способные ослаблять напряжение, возникающее на стыках тектонических плит. Техника, пригодная для терраформинга других планет, оказалась полезной и Земле. Она успокоила Гималаи, «разжижив» стык тектоники по всей его глубинной длине.

И тогда… тогда горы открылись цивилизации. Тысячи интересантов, кто открыто, кто втайне, вгрызлись в мякоть горных вершин, создавая бункеры, анклавы, подгорные города, лаборатории и тестовые зоны. Извечные горы превращались в лабиринты, могильники, склады и хранилища человечества на случай судного дня. Здесь погружались в глубокий холодный сон десятки тысяч человек, здесь отрывались ракетные шахты, здесь…

…всё было забыто, когда вернулись корпорации и разразилась война, стирающая последние центры человеческой цивилизации. Тогда Гималаями никто не интересовался, тем более, не интересовался тем, что идёт под ними. Кому могут понадобиться несколько бункеров?

Их же здесь были тысячи. Далеко не все из них спали, многие вели активную жизнь. Некоторые столь активную, что стали захватывать соседей. Объединять. Укрепляться.

К две тысячи пятьдесят восьмому году под Гималайским хребтом уже была целая страна, скрытая от всех и вся. Обладающая пусть и скудными ресурсами, но множеством объединенных продвинутых технологий. Выращивающая пищу, добывающая материалы, печатающая на молекулярных принтерах все необходимые вещи. Имеющая планы и воплощающая их в жизнь.

Величайшим достижением тайной страны стала операция, позволившая протянуть тайный канал к орбите. Снабженный целым рядом особых протоколов, этот канал «влез» в каждую сеть строящегося в вакууме города, пронизал её, позволил ей управлять. Немного, всего лишь так, чтобы мощнейшие сканеры повелителей небес не находили гималайцев. Не тревожили их. Не мешали.

Однако, всё течет, всё меняется. Человечество и война всегда одинаковы, всегда связаны воедино. Паранойя, недоверие, борьба за власть и влияние были для гималайцев также привычны, как и для любых других представителей вида homosapiens…

Так родилась она.

Корона Гималаев.

Имплант-ключ, позволяющий подключение к неисчерпаемым ресурсам орбитальных компьютеров. Вычислительная мощь невероятной силы, подчиняющаяся только правителю подгорного царства.

— Вот о чем ты не знал, брат… — процедил Хендрокс-Завоеватель, вертя в руках пустой футляр, только что принесенный Барвином, его вернейшим последователем, — Вот почему все твои слова о том, что мы достигли всего — пустышка. Понимаешь?