Фаволо, перед тем как дать добро на такой опыт, тщательно изучил данные матрицы, в процессе найдя полное согласие с профессором. Громкий и яркий идиот, чья память была битком набита целой кучей сочащихся эндорфинами и адреналином воспоминаниями, должен был подавить не только безгласного «хозяина», но и «прокладку», за считанные дни. Затем, еще до того, как адаптация клеток мозга будет полностью инициализирована, Эркштейн собирался подвергнуть победителя бомбардировке своими некоторыми разработками, что «гарантированно бы уничтожило личность, жившую так давно».
Простая процедура. Элементарная. Осложненная лишь тем, что всем приходилось рулить дистанционно, ибо лаборатория, в которой содержался Носитель, была засекречена сверх всякой меры даже по стандартам Мерча. Ни единого байта программного обеспечения «Эгиды», ни единого прибора, который можно отследить современными методами. Только довольно старое оборудование, Носитель и атомстроевский робот серии УРП-1902.
Некому было сбегать. Некуда. Это в принципе было невозможно. Мерч уже написал с десяток отчетов, указывая на совершенную случайность произошедшего. Бронестекло резервуара, в котором содержался Носитель, было с расчетом на его физическую силу, как и двери. Сам робот, пока не выполнял распоряжения Эркштейна, которые тот набирал самым примитивным методом, постоянно находился в режиме охранника, взломать эту модель не представляется возможным. Любое вмешательство извне исключалось, бункер был полностью изолирован, да что там говорить, он даже работал на древнем ядерном реакторе того же «Атомстроя»!
Теперь вырвавшийся Носитель свободно бегает по одной из самых опасных планет, известных человечеству, а их единственная надежда — сверхнадежный старый робот, имеющий приказ вернуть беглеца туда, откуда он сбежал, действует по старинным протоколам создавшей его корпорации, находясь в экономичном режиме. Сейчас «Иван» перешел в режим форсированного функционирования, а значит — скоро настигнет цель.
— Идемте, ассистент! Мне потребуется ваша помощь! — упруго подскочив с кресла, профессор ринулся к выходу из комнаты, не демонстрируя никаких следов потери координации из-за выпитого.
— В чем дело, профессор? — насторожился шагающий вслед за начальником Фаволо.
— Тут много лишних ушей, — отмахнулся стремительно трезвеющий ученый, — Мы идём в мой кабинет, Мерч. Вам предстоит немного поработать по вашей основной специальности.
Шагая по коридорам вслед за Эркштейном, агент «Эгиды» в который раз за свою жизнь испытал легкий укол сожаления, вызванный непониманием мотивации подопечного. В отличие от Дональда, бывшего, когда-то, стопроцентным человеком, появившимся естественным путем и выросшим в обычном городе, Мерч был продуктом своей компании, корпоративным клоном. Комбинация генов, созданная и очищенная в «Эгиде», множество фильтраций, назначение, киборгизация и кондиционирование, всё это сделало из обычного клона корпорации, уже весьма превосходящего простых homo sapiens, великолепный инструмент. Однако, специфики обучения, методики и стереотипы «Эгиды» слишком сильно давили на мозг одного из лучших агентов корпорации, вынуждая его осознавать собственную неполноценность рядом с обычными людьми. Они, казалось, жили в другом измерении…
Хотя, назвать Дональда Ти Эркштейна обычным… мог, наверное, только сам Мерч. В организме ученого было намешано едва ли не круче, чем у самого Фаволо, да еще, при этом, инопланетных технологий, но исходник… Вот они были совершенно разные. Клону, идущему за профессором, приходилось лихорадочно выстраивать стратегии своих действий на случай реализации самых разных вариантов развития событий. Подобное ему не нравилось.
Когда они расположились в кабинете, оранжевые глаза начальника, совершенно не поддающиеся никаким сканерам, уставились на агента крайне требовательно и, вместе с этим, иронично.
— Знаешь, в чем основная разница между нами, ассистент? — неожиданно спросил Эркштейн, — Ты работаешь постоянно, даже когда отдыхаешь. А я, отдыхая, работаю. Видишь разницу?
— Нет, профессор, — решил проявить немного искренности Фаволо.
— Объясню, — с энтузиазмом кивнул ученый, — Ты, в периоды релаксации или как там у вас это называется, просматриваешь сведения низших приоритетов. А я, особенно в последнее время, смотрю местные передачи и слушаю эфир их сетей. Так вот, что для нас древний и примитивный робот, хоть я и считаю конструкции славийцев умопомрачительно параноидальными и гротескными, то для местных, большинства местных, настоящее чудо. Автономный механизм серии «пять зет», практически легенда. Многие заинтересованы. Не в самом роботе, на Земле прекрасно знают, как… извращенно работают конструкции «Атомстроя», но в том, куда он идёт. Какова его цель. Теперь представь, что случится в ближайшем будущем, когда наш «Иван», за которым наблюдают, достигнет Носителя.
Мозги киборгизированного корпоративного клона тут же форсировали выход на пик способности обрабатывать информацию. Ответ был на губах у Мерча через пару секунд.
— «Иван» изолирует Носителя и отправится обратно, но они оба вышли за границы любых расчетных площадей скрытного поиска. Интерес к нашему объекту скакнет экспоненциально. Мы не можем этого допустить.
— Именно, ассистент, — оранжевые глаза нестарого еще человека прищурились, — Но ты десять минут назад расписался в бессилии своей организации. Тем самым подписывая нам с тобой смертный приговор. Я в чем-то не прав?
— Нет, профессор. Ваши выводы абсолютно верны.
Мерчу не хотелось умирать из-за нелепого стечения обстоятельств. Это выходило за рамки его должностных обязанностей и, к тому же, выглядело совершенно нерационально.
— Я не могу вас покинуть и заняться этим лично, — сообщил он, — Ваши предложения?
— Свяжись с центром, — взгляд оранжевых глаз профессора был прям и напряжен, — У меня есть определенные контакты на этой планете. С их помощью мы возьмем ситуацию под контроль. Но я хочу получить компенсацию своих затрат. Плюс на операцию потребуются фонды.
— После этого сеанса связи нам придётся сменить дислокацию, — подумав, предупредил агент, — Объявляйте готовность к эвакуации, профессор. Как только предварительная подготовка завершится, я свяжусь с начальником департамента.
— Не забудь данные, переданные «Иваном» вместе с сигналом, — по столу в сторону агента был подвинут небольшой носитель информации, на который профессор, видимо, успел скопировать данные с древнего компьютера, — Иначе твой «кинжальный удар» может прилететь прямо по нам. Старина Эрвин очень не любит, когда его дёргают за яйца…
///
Прошло уже сорок два года, но слова матери звучали в её ушах так, как будто бы она сама только что их произнесла, обнимая дочь сзади за плечи, как обычно и делала.
«Я была бы совсем говенной матерью, если бы не дала бы тебе несколько советов на прощание, Морри. Так что слушай. Первое: никогда не связывайся с рейлами. Они на вид распутехи и те еще раздолбаи, но это видимость. Эти твари продадут тебя, продадут твои секреты, продадут твой зад. Всегда. Дело не в тебе, это в их природе — продавать, пользоваться случаем. Второе: никогда не убивай мужиков, с которыми трахалась, если они прямо не напрашиваются. Просто прими на веру, это неприятно и нездорово. Третье и последнее: меня называют „поехавшей сукой“, тебя будут так называть. Это нормально, весь наш вид такой. Не только он. В этом мире полно поехавших сук, он сам такой, поехавший. Не забывай этого никогда. Попробуешь к кому-то относиться лучше, чем я относилась к тебе — пожалеешь. Мы не можем верить никому, кроме себя, да и то… сама знаешь…»
— Знаю, чертова сука… — сипение само собой сорвалось с её распухших губ, — … но у меня не было выбора.
Рейлы Ремиликса её нашли как подарок, в наглухо закрывшемся хранилище, куда Морриган залезла в поисках чего-нибудь хорошего. Последнего там не оказалось, а вот заряда в почти издохших батареях этого гребаного подвала хватило лишь на открытие двери и еще чуть-чуть. Когда это «чуть-чуть» истекло, двери автоматически пошли вниз, пока она копалась в хламе задом кверху. Как мышь в мышеловке, раз и всё. Открыть заслонку ей сил не хватило, осталось только сидеть в темноте, дышать через раз, а еще щупать себя по-всякому, чтобы хоть какие-то хорошие воспоминания перед смертью поиметь.
