— Бог-Император — наш спаситель и отец,

Защитник слабых он и сильных покровитель.

Заблудших тысячи и тысячи сердец

Ведёт он за собой в небесную обитель.

Вокруг нас ересь, хаоса войска повсюду,

Но в море тьмы есть света островок… — летели и летели над площадью слова, затейливой вязью цепляющиеся друг за друга. Летели, перекрывая шум и грохот тяжёлого рока, сопровождавшего его пения, дополнявшего его и помогавшего ему.

Сама песня — не шедевр. И слова — так себе, и музыка — средненькая, почти не запоминающаяся, но в данном месте, в данное время, в настоящий повод, перед лицом именно этих зрителей — она зашла! Она вызвала отклик. Она зацепила!

И, когда отзвучали последние ноты, площадь взорвалась овациями. Что стало для Алины… приятным, но ударом. Крайне мощным эмоциональным ударом, ведь раньше она на концертах ещё не выступала — ей это всё было в новинку. А тут сразу, и такая огромная толпа зрителей, превышавшая тридцать пять тысяч человек! Их ответный крик восторга мог бы вообще снести её с этой импровизированной сцены, если бы зрители были только с одной какой-то стороны. Однако, они были со всех сразу!

Алина устояла. Но пошатнулась. Ноги её задрожали, хоть на лице и было выражение совершенного счастья.

Я не стал дожидаться, пока её ноги ослабнут настолько, чтобы перестать её держать, сделал стремительный шаг-рывок вперёд, подхватил её одной рукой под спину в районе талии, другой рукой поймал её руку с микрофоном, прижал девушку к себе и… страстно поцеловал. Чем вызвал ещё более мощный одобрительный крик толпы зрителей.

Это… был наш первый с ней публичный поцелуй. Ни в одном клипе до этого, ни на одном выступлении, не говоря уж об интервью — их просто не было, мы не переходили эту грань. Не подтверждали так явно свою с ней близость. Да — нас и так «шипперили» фанаты с фанатками, в СМИ не сомневались в нас, упоминая по умолчанию, как состоявшуюся пару. Да и к славе своей мы шли романтическим дуэтом. Но публично подтвердили это только сейчас.

Я оторвался от её губ, улыбнулся, глядя в её всё ещё слегка затуманенные и полуприкрытые глаза. Прошло несколько секунд, и уже она рванулась ко мне, впиваясь не менее страстным поцелуем в мои губы, под ещё более громкие крики и свист одобрения от публики.

Она впилась в мои губы, обвила руками мою шею. А я… не знаю — как так вообще получилось: огромная площадь, безумное количество народу, огромный Дворец с огромным количеством окон, ничуть не меньшее количество людей, прильнувшее изнутри к этим окнам, чтобы видеть меня, не выходя на площадь, так как последнее сделать уже было практически невозможно — на ней физически не хватило бы для них места… а мой взгляд зацепился за одно конкретное. Одно конкретное окно, где, меж распахнутых настежь оконных рам, стояла девушка. Одна конкретная девушка… которую я отлично знал: Борятинская. Мария Фёдоровна. И от неё шёл такой сильный луч-поток запутанных эмоций, в которых преобладали зависть, ревность, недовольство собой, злость на меня, чувство упущенной возможности и ещё много того, что словами вообще не выразишь.

И… уверен, она поймала мой взгляд. На секунду установился контакт… а потом я сознательно закрыл глаза, покрепче обнял Алину и продолжил поцелуй ещё более страстно.

Наш поцелуй закончился. А концерт — нет! Концерт только набирал обороты! И я, не знаю, почему, но вспомнил «Queen». Наверное, какие-то странные подсознательные перекрёстные ассоциации. Но, с другой стороны: музыка у них реально классная! А мне, теперь, когда я уже поднялся до вершины здешней пищевой пирамиды, никто не сможет предъявить за выбор мной тех или иных песен! Я больше не обязан ни перед кем отчитываться и ни на кого оглядываться. Даже, если сморожу чего-нибудь вовсе прям сверх вызывающее и провокационное, попирающее местные устои, правила, нормы, да хоть бы и Законы — плевать! Желать меня убить ещё сильнее, чем сейчас, сильные мира сего не станут — это ведь, в принципе невозможно. Тот, кто приговорён к смерти — самый свободный в выражении своих мыслей человек. Ведь ему уже всё равно… А я — Император! И мне теперь — всё равно в двойне!

Так что, новый взмах руки с соответствующим сопроводительным Ментальным посылом, микрофон к губам, и…

— Here we are, born to be kings

We’re the princes of the universe… — сопровождаемое мощным гитарным вступлением.

— Here we belong, fighting to survive

Наше место здесь, сражаемся, чтобы выжить

In a world with the darkest powers… — крик, рывок руками, прыжок на месте, и ещё более мощное, чем до того у гитары, вступление ударных. Ну, да вы все, наверняка, знаете! Все же смотрели «Горца»? Сильный сериал, с сильным актёром и сильнейшим саундтреком!

Что там делал в оригинальной заставке «не стареющий Эдриан Пол»? Взмахивал своим мечом? Той самой его красивой катаной с белой рукояткой-драконом?

Ха! У меня тоже есть меч! Не такой, как у него, но ничуть не хуже! Дзянь не хуже катаны. Он, просто, другой. И приём, придуманный для катаны, с дзянем не повторишь. Зато, те молнии, которые там топорно рисовались мастерами по монтажу, я могу легко повторить безо всякой компьютерной графики! Хоть сходящиеся с небес к моему вскинутому вверх мечу, как к громоотводу, хоть расходящиеся во все стороны от него!

А ещё огонь! Много огня, много молний, много музыки, пробирающие слова, отличный вокал (а у меня он уже не мог быть плохим или посредственным — моё горло давно преодолело все возможные человеческие пределы, и выдать «золотой голос Фреди Меркьюри» — как матернуться — никакой сложности) — что ещё нужно, чтобы привести толпу зрителей к экстатическому состоянию? Что ещё нужно, чтобы их сердца начали биться в такт, а тела подёргиваться в унисон, следуя за ритмом ударных и гитар⁈

А песня…

Что ж, просматривая свой концерт на экране своего ноутбука, я начинал задумываться, а так ли нейтрален её текст? Нет ли в нём какого интересного посыла, который может быть воспринят здешней элитой неправильно? Или, что, пожалуй, даже хуже — слишком правильно? Учитывая такие строчки, как к примеру:

«I am immortal, I have inside me blood of kings» или «No man could understand, My power is in my own hand», или «Got to pass the test first time»…

Хотя, плевать! Это классная песня! И я был под кайфом. Так что, теперь уж, есть так, как оно есть. В сравнении с тем, что я там творил и исполнял ещё… — мелочь.

А я на экране отрывался по полной! Я пускал со своего меча молнии. Надо мной летал созданный из белого пламени дракон. В дневном небе появлялась луна и расцветали звёзды. Огромные глаза смотрели с этой луны на всех, кто был в низу. Огромные мои глаза, что глядели пристально-пристально, внимательно-внимательно, словно бы в душу закрадывались. А в конце ещё и сверкнули зрачками, так что невольный судорожный вздох вырвался сразу из тысяч ртов.

А я пел! Пел и подбадривал публику, говорил с ней своим пением…

Что ж, не удивительно, что, когда эта феерия завершилась, и последняя молния ударила в меня, заставив исчезнуть в ней, площадь буквально взорвалась овациями. Бурей неумолкающих криков, свиста, рукоплесканий и иных проявлений дикого необузданного восторга.

А потом… площадь внезапно стихла. Ведь меня на сцене всё ещё не было. А в воздухе звучала музыка, тревожные ноты «Имперского марша» из «Звёздных войн». Очень тяжёлые и очень тревожные. Ну, да что я объясняю? В мире писателя его уже почти пятьдесят лет безошибочно узнают по первым же звукам, настолько это мощная и запоминающаяся мелодия. Вот только, она звучала сама по себе: музыканты к её исполнению не были причастны, они, так же, как и все остальные люди на площади, недоумённо крутили головами, пытаясь понять, что же происходит.

И под эту музыку, громкую, сильную, властную, тревожную, что-то огромное заслонило небо, накрыв целую площадь зловещей тенью. Люди недоумённо подняли лица вверх, чтобы увидеть… опускающийся вниз… «звёздный разрушитель» типа «Имперский III». Его классические клиновидные обводы невозможно было спутать ни с чем. И именно он воспроизводил звуки «Имперского марша» через свои мощные внешние динамики.