К чему удивляться, что площадь, способная вместить на пике не менее тридцати пяти тысяч человек, не была пуста? Тысяча с лишним на ней уже была, и это число стремительно возрастало.

А ведь ещё и, как назло, день был воскресный! То есть, выходной. Люди не были заперты на работе. А погода… ну, что такое погода для «Человека дождя»? Я ведь не только накрыть циклоном четверть планеты могу «под допингом», но и в обратную сторону: любую непогоду разогнать одним своим лёгким желанием. Даже не до конца осознанным.

В общем, когда я из своего лимузина под радостные приветственные крики толпы вылез, над площадью, да и над всем городом сияло по-летнему тёплое и яркое солнце. Что, понятное дело, только добавляло встречавшим меня людям энтузиазма.

Вспышки камер, крики людей, красная дорожка, почётный караул, Гвардейцы на своих громадных скакунах, взгляды и лучи, лучи, лучи, центром которых являлся я. Ну, как тут остаться равнодушным? Как тут не начать улыбаться? Как тут не помахать им рукой? Как не остановиться и не возжелать толкнуть речь? Ну это ж просто не реально…

И теперь я смотрел на свою шальную улыбающуюся рожу, на свои блестящие от переполнявшего возбуждения глаза, на разрумянившиеся щёки, и мне было до боли стыдно за себя. За то, что я там творил. За то, как я себя вёл. Какие глупости и «пургу» нёс… А ведь это не какая-то частная запись, существовавшая в единственном экземпляре на моём ноутбуке! Нет! Это сегодня крутили по всем каналам! Центральным, кабельным, второстепенным, федеральным и местным. Причём, не только в России, но и во всех странах на этой безумной планете. И от осознания этого факта, стыд становился только сильнее и жарче. Настолько, что над ушами уже должен был начать подниматься плотный перегретый пар.

— Народ! — тем временем, лёгким и довольно изящным движением сотворив себе микрофон из… кажется, воды, взятой из «покрова» и… пыли, витавшей в воздухе? Серьёзно⁈ Я, оказывается, ещё и ТАК могу⁈ Охренеть!

Вот так вот, походя, не заморачиваясь и почти не отвлекаясь, создать, считай из ничего, Артефакт⁈ Да уж, понимающему человеку уже одной этой сцены было бы достаточно, чтобы захотеть держаться от меня подальше.

А я, между тем продолжил.

— Я люблю вас, люди! — радостно прокричал я на экране в этот микрофон. А он… будучи Артефактом… «пробуждённым» Артефактом!!! Уже успел «пробудить», не задумываясь, не акцентируясь, не затрудняясь и ни секунды не сомневаясь.

Микрофон, будучи мощным, даже мощнейшим «пробуждённым» Артефактом уровня Богатыря (надо потом не забыть поинтересоваться, куда я дел настолько крутую и опасную штуку), то ли подключился сразу ко всем динамикам и аудиосистемам, расположенным на зданиях этой площади, то ли сам по себе сумел создать и выдать такое мощное звучание, что моё это восклицание было слышно в каждом, даже самом отдалённом уголке площади так, словно я сказал это каждому прямо в ухо.

— И мы тебя, Юра!! — в едином порыве ответила мне людская толпа.

— «Вы слышите меня, бандерлоги?» «Мы слышим тебя, о великий Каа»… — со вздохом прокомментировал этот момент записи я, сидящий теперь в своей кровати… теперь — своей.

Тот я, который на экране, резко вскинул вверх руку, обрывая крики и призывая всех к вниманию. Толпа, успевшая стать ещё больше, послушно смолкла. А как бы она не стала больше, если моё Ментальное влияние уже начало распространяться на окрестности, расходясь, как круги по воде от брошенного в неё камня? И, как бы она не смолкла, по той же самой причине?

— Вы слышали новый прикол? — задал странноватый вопрос этот всё больше и больше пьянеющий тип с Артефактным микрофоном и Артефактным мечом на поясе. — Я — ваш новый Император! Прикинте, да? — и расплылся в улыбке, едва удержавшись от того, чтобы мелко и противно захихикать. Но удержался. Вместо этого резко вскинул руки вверх, приветствуя толпу и показывая ей себя. Толпа не разочаровала. Наоборот, её восторг превзошёл всякие ожидания и был… искренним, а не наведённым мом Менталом. Я совершенно чётко это чувствовал, что тогда, что сейчас.

Да и, кстати, нельзя сказать, что я хоть что-то забыл из того, что делал и чувствовал вчера. Просто, сегодня мне всё это казалось таким диким и нереальным…

Тот я, который на экране, наслаждался ответным криком толпы. Он кивал головой и дёргал поднятыми вверх руками, подбадривая и «раскачивая» её. В какой-то момент, на её «волнах», он даже начал прыгать и хлопать в ладоши, точнее ладонью в запястье, так как в другой был зажат микрофон.

И толпа прыгала вместе с ним.

Затем он снова реско остановился и резко вскинул руку вверх, останавливая и призывая к вниманию.

— Я, наверное, должен толкнуть приветственную речь, — сказал он, дождавшись тишины. — Однако, говорю я не очень… Такой себе из меня оратор… Я лучше спою!

И толпа не выдержала, взорвалась восторгом, не дожидаясь команды. И это была уже действительно ТОЛПА! Площадь заполнилась уже больше, чем на половину, оставив свободной лишь эту самую красную дорожку, на которой стоял я, и которую плотным кольцом оцепляли Гвардейцы. Причём, не только те, что прилетели со мной из Персии, но и ещё десятки других, оперативно подоспевших из расположенных неподалёку штаба Гвардейского корпуса и казарм Императорского Гвардейского полка. Видимо, побоялись, что такая беснующаяся толпа что?.. затопчет их нового Императора? Даже не смешно: ни одному Богатырю, Шашавару или Сяню не страшна никакая толпа простолюдинов. Скорее он её раздавит, чем она его хоть поцарапает. Тем более меня — Менталиста. Толпа — моя сила, моя броня и моё же оружие.

С другой стороны, внутри толпы Бездарей легко может спрятаться-затесаться подготовленный Одарённый убийца… и не один. Так что, решение Гвардейского начальства можно вполне посчитать обоснованным… с их точки зрения. Но не с моей. Я не боюсь ни толпу, ни убийц. Я наслаждаюсь толпой.

Я хочу её видеть! Видеть всю! Видеть каждого! И, чтобы меня видели все!

Подчиняясь моему желанию, земля под ногами, вместе с брусчаткой и ковровой дорожкой на ней, вспучились бугром, поднимаясь над поверхностью площади, образуя мне достойную возвышенность-сцену, ровную, как стол и достаточно просторную, чтобы я мог свободно себя чувствуя, выступать на ней.

То есть, я в одно мгновение вознёсся над толпой, что было встречено громкими криками восторга и приветствия: меня приветствовали те, кто раньше не имел возможности меня увидеть из-за спин впередистоящих.

Я на экране повелительно щёлкнул пальцами, и музыканты из ждавших меня оркестров, кинулись ко мне на сцену. Подозреваю, они сами не поняли и не заметили, как сумели вспрыгнуть и забраться на мою импровизированную сцену.

Но их не хватало. Мне нужно было больше. Мне нужны были гитаристы и ударники, а не только духовые и струнные. К счастью, среди тех тысяч людей, что собрались на площади, были и музыканты тоже. Почувствовать и призвать их к себе оказалось совсем не сложной задачкой. Потребовалось лишь пара незначительных, почти незаметных волевых усилий, чтобы именно эти люди взмыли в воздух из общей толпы и помчались на сцену ко мне. Десятки людей…

А следующим усилием я создал недостающие инструменты: гитары, барабанные установки, даже синтезаторы и усилители! Десятки Артефактов одним волевым усилием!

— Пи… пец… — только и смог пробормотать я, смотрящий запись, представивший сложность и трудоёмкость той задачи, которую только что играючи выполнил на экране.

А дальше… взмах моей руки, и над площадью грянули мощные рваные аккорды одной из старых песен Лепса. «Песни Императора».

Народ взвыл от восторга. Потом притих, прислушиваясь.

— Настало время выбирать, кому же быть избранным

Кому придётся справедливо править людьми

Мне нелегко признаться вам, и, если честно и искренне:

Я чувствую всех подданных своими детьми!.. — начал петь я, полностью повторяя и голос, и тембр, и манеру Георгия Викторовича. Единственное: очков чёрных у меня не было. Но и без них хорошо выходило.