Хотя, может быть, не стоит всё валить именно на машину? А следует вспомнить то, что я уже два дня без сна, на ногах? И то, что буквально только что закончил одно тяжелейшее и длиннющее дело, соответственно, испытал облегчение, психологически расслабился… вот и поплатился. Ибо, правильно сказано: «Не расслабляйся, а то…», ну, не важно.

Не важно, кто или что виновно: в любом случае, этот получасовой отруб оказался до крайности не к месту! Так бы, без него, у меня была бы самая длинная и, соответственно, продуктивная «петля» из всех, что случались раньше: почти в двое суток запаса по времени на возможные вариации действий. А теперь что? Инверсивно — одна из самых коротких. С тем самолётом, где я просыпался уже после взрыва ракеты, конечно, не сравнится, но всё же — сколько там у меня осталось? Если судить по пейзажу за окном — не более получаса до прибытия к точке назначения. И ещё минут тридцать-сорок до прилёта Императора.

А самая большая пакость во всём этом то, что я не помнил, что отрубался в машине. Просто, не придал значение, когда в прошлой «итерации» ехал. Подумаешь: «долго моргнул» раз другой… а оказалось нет — рубанулся и не заметил. Поэтому, и не мог рассчитывать, что окажусь именно здесь. Все планы насмарку… Что тут теперь за полчаса сделаешь-то?

И только я испустил свой тяжёлый вздох, как получил чувствительный тычок локтем в бок от Алины. Настолько чувствительный, что даже ойкнул.

— Гад! — возмущённо заявила она. — Проспался, наконец?

— А… э?.. — выдал что-то невразумительное я, посмотрев на неё. Почему невразумительное? Из-за внезапной мысли, посетившей меня: Алина! У неё же этот механизм иначе работает! Она же возвращается тоже в момент пробуждения. Только у неё этот момент может очень сильно не совпадать с моим. Как в том же самолёте.

А, раз так, то она может разбудить меня и раньше! Опять же, как в том самом самолёте, подбитом террористами «народовольцами».

— Чего вылупился? — хмуро буркнула она и ещё разок прошлась по моим рёбрам, только уже кулачком, а не локтем. Понятно, что достать меня у неё получилось лишь потому, что я сам ей это разрешил, всё ж, реакция Сяня с реакцией Воя не сравнится. Но, опустим этот момент. Не будем акцентировать на нём её внимание. Пусть пар выпустит. — Убил меня, и таращится теперь… Что это, вообще, было? С какого… какого… ты там, вообще, устроил⁈

— Эм, я так понимаю, — решил уточнить я. — Прямо сейчас мы «петлю» заканчивать не собираемся? — показательно обведя глазами машину, в которой мы ехали. Мы ведь в ней были не одни. В ней водитель ещё присутствовал.

— Нет, не собираемся, — отозвалась она, слегка тряхнув своей головой. — Поедешь сейчас и ещё снова сдохнешь!

— Эм… Хорошо… — раздумчиво ответил я. — Раз ты так хочешь…

— Хочу. У меня уже шесть потрясающих сделок намечено на сегодня. Можно спокойно два-три икса сделать.

— Хорошо, — повторил я уже увереннее. — Деньги пригодятся, — хотя, сам в последнем уже и не был настолько уверен. После того, что совершил, и, что узнал, как-то капитал незаметно выпал из списка моих приоритетов: тут уже об Империях речь, об армиях и Тронах, а не о финансах. И в этом мире последние два пункта совсем не тождественны.

— Вот именно, — кивнула она. — Только… я с тобой туда не поеду!

— Оу… — снова не нашёлся, что на это ответить я.

— Останавливай машину здесь и отпускай меня обратно в Парс. Как хочешь, это объясняй, но я к той бойне больше близко не подойду! Скольких ты там успел извести, прежде чем тебя самого… успокоили?

— Эм… всех, — осторожно ответил я.

— Всех? — настало время округлять глаза Алине. — Вообще, всех?

— Ну, кроме Катерины. Она оказалась достаточно умной и хладнокровной, чтобы не проявить ко мне агрессии… и не испугаться. А остальных… да, всех.

— Но, как же ты… как же я… как же мы тут оказались? Если ты их всех, а они тебя — нет?

— Ну, я последовал совету Катерины и полетел штурмовать Парс…

— А, ну, понятно тогда, — кивнула самой себе Алина. — Там же эти их, «Бессмертные»…

— Город сдался, — отведя взгляд в сторону, ответил я неохотно. Не самые приятные это были воспоминания.

— … ?

— Ну, там, в городе, действительно сильных людей не так и много оставалось. Шах ведь почти все высшие Ранги с собой взял встречать Бориса. Видимо, предвидел не самый мирный вариант развития событий.

— Да не может такого быть! Это ж Персия! Целая Империя, тут не может быть так мало сильных Даровитых!

— Так, у нас в Питере их тоже не больше двух десятков обычно находится, — пожал плечами я. — Они ж, в основном, по своим уделам сидят или по гарнизонам вдоль границы раскиданы.

— Ты серьёзно? — с недоверием посмотрела на меня девушка.

— На османской границе неспокойно. Вот брат Шаха там с самым боеспособным войском и стоит. Да и… не так уж они и сопротивлялись, на самом-то деле, — снова вздохнул я, вспоминая, как «вчера» передо мной, подобострастно кланяясь, спешно открывали двери залов Дворца Шахиншаха. Как провожали к Трону. Как отдавали символический «Ключ от Гарема»… Всего-то и понадобилось, что раскидать четыре десятка гвардейцев из того самого знаменитого полка «Бессмертных», из которых Шашаварами были только двое. Нет, на самом деле «Бессмертные» — это не полк, это дивизия. Их там около десяти тысяч… числится. Но это номинально. А реально, в строю, прямо тут, в столице — не больше двух сотен. Да и из тех, повторюсь: только двое Седьмой Ступени. Причём, оба — младшие братья Дария. И трое Шестой Ступени — его старшие сыновья. Стоило мне их порубить в яростной быстротечной схватке, попутно раскидав ещё что-то около четырёх десятков их подчинённых, как остальные… перестали сопротивляться.

Снова послышались эти крики про «Человека Дождя»… Да ещё, по средствам связи, наконец, до столицы добежала новость о том, что и Шахиншах, и Русский Император… того — всё… совсем… и со всеми, кто там был. А был там я…

Короче, не получилось у меня сомоубиться об Персов. Не рассчитал как-то сил. А ведь как хорошо начиналось: грозный строй Персидских воинов в парадных доспехах, в блеске металла, с огненными клинки и копьями, ходящие ходуном горы вокруг столицы от тяжести шагов идущего впереди них пятнадцатиметрового чернобородого великана в золотых чешуйчатых доспехах, заносящего свой великанский клинок над моей головой… эх! Прям Пушкин, почему-то вспомнился… Не стоило мне, наверное, так яростно и безоглядно кидаться в лицо этого великана, не стоило, пробившись насквозь через это лицо, и выйдя из затылка, прорезав мечом бармицу шлема, с ног до головы перемазанному кровью, мозгом и чем-то ещё, врываться в их строй. Не стоило бросаться одному на сотни, рыча и матерясь, как тот электрик, что со столба сорвался — тот самый, который «с когтями, но не птица, летит и матерится»…

Они, блин, не поняли смысл моего порыва: я-то побыстрее пытался «перезагрузиться», самым коротким и прямым способом. А матом себя подбадривал, но не их пугал. Смерти искал, а не победить собирался. От того и не колебался ни миллисекунды, бросаясь на клинки, насаживаясь на них и врубаясь в тела опешивших от такого прямого и идиотского натиска «Бессмертных» своим клинком…

А вот не надо клювом щёлкать в бою, даже, если вас сотни, у вас Седьмые Ступени, а на вас несётся всего лишь один единственный Витязь! Нельзя врага недооценивать!

В общем, не остановили меня. Не смогли на перерождение отправить. Да, похоже, не особо-то и пытались. Всё получилось чётко по Катерининому сценарию: быстро, напористо и… просто.

Я, честно говоря, когда уселся на скользкий от крови трон Шахиншаха в главном зале его Дворца, то на какое-то время даже впал в ступор от той простоты, с которой это всё получилось. Честно говоря, мне раньше и подуматься не могло, что скинуть власть Правителя настолько несложно. Мне казалось, что Власть — это что-то серьёзное, незыблемое, монолитное, нерушимое, крепкое. Что невозможно обрушить одним ударом, что невозможно пошатнуть даже смертью самого Правителя, так как всегда есть очерёдность наследования, институты поддержания Власти и Легитимности Власти, есть армия и войска, которые будут сражаться до самого конца, что для того, чтобы воцариться захватчику, надо перебить половину населения страны и установить жесточайший полицейский режим с репрессиями…