Казалось, что все взгляды деревенских были направлены только на неё. Где бы она ни прошла, поселенцы напряжённо замирали, впившись глазами ей в спину. Или ей только показалось то?

Староста встретил её с улыбкой, но было в ней что-то нервное, в том, как подёргивались его усы и бегали глаза. Должно быть, сильно их напугал приезд князя.

— Ерга! Какими судьбами к нам, девочка?

— Добрый день, хозяин. Я ненадолго. Мне бы курочку одну. Могу обменять на пепельный мох. Есть у кого куры на обмен?

— Куры? Да-да… были куры. У меня есть. И мох всегда пригодится. Пойдём, я отдам тебе. Только её? Яйца не нужны?

Ерга расслабилась. Должно быть, волнение местных ей только показалось.

Староста провёл её к сараю, возле которого копошились птицы. Ерга окинула взглядом кур, гадая, какую из них ей может продать староста. Все были толстые, пушистые. Даже жаль такую хорошую птицу на колдовство использовать.

— Выбирай себе любую. Травы Цапли драгоценностей стоят, не то что кур.

Ерга благодарно улыбнулась мужчине и обернулась обратно к стае. Птицы искоса поглядывали на неё, продолжая раскапывать землю сильными покрытыми плотной кожей лапами. Одна ей особенно приглянулась. Рыжая, косоватая, не видя земли, она клевала свою подругу, игнорируя вкусности внизу. Казалась довольно глупой и задиристой. Её было менее всего жалко. К тому же, она была худее других кур, не так жалко будет мясо.

Ерга воодушевлённо наклонилась, чтобы поймать рыжуху.

В этот момент в затылке её пронзила острая боль. Девушка пошатнулась. Туман резко сгустился перед глазами. Её затошнило, походку повело, и через пару шагов Ерга рухнула на землю, хватая ртом воздух. Последнее, что она увидела, виноватый вид старосты, сжимающего в руках дубину.

28. «А это мой женишок на разборки явился»

Пробуждение сопровождалось такой сильной тошнотой, какую Ерга не испытывала никогда в жизни. Но помимо тошноты, голова её просто раскалывалась после удара. Едва придя в сознание, Ерга быстро опустила глаза на живот и поспешно прикрыла его рукой. Она не представляла, была ли в ней сейчас жизнь и, если была, было ли с ребёнком всё в порядке после такого?

Отчего-то впервую очередь она волновалась только за него. С ней всё будет хорошо, но ребёнок… Она чувствовала нежную привязанность к тому, кто ещё даже не проявил своего присутствия. Её бог даровал ей его вместе с разбуженными колдовскими силами. Она ни за что не хотела бы расстаться с ним.

Дверь скрипнула. Ерга подобралась, встречая застывшего в проёме старосту. Он выглядел виноватым, похудевшим за те дни, что Ерга оставалась у Чужда.

— Прости, девочка моя. Этого не должно было случиться, но у нас нет выбора.

— За что, просто объясните мне, — упрямо потребовала девушка, тряхнув головой и рассыпав по плечам непослушную огненную гриву.

Староста дрогнул, опустил голову.

— Уже после того, как ты ушла, посол от князя вернулся к нам. Он сказал, что кто-то видел тебя в поселении и уже доложил ему. Если мы хотим избежать кровавой бойни, мы должны выдать тебя ему. Мы хотели бы избежать этого, девочка моя. Но порой… Порой приходится выбирать из двух зол.

Ерга ощерилась, зубы сами собой клацнули, напугав несчастного старика. Что же он видел в ней такого, что заставило его отшатнуться? Видел ли он настоящую загнанную в угол ведьму, в ярости проявившую звериную натуру?

— Из двух зол? Из двух зол это ударить меня по голове, связать и отдать человеку, убившему множество людей? Сколько людей из убитых им были вашими знакомыми, друзьями, членами семьи? Наши поселения с давних времён жили бок о бок. Всё это время вы делали вид, что ничего не произошло, как будто беда никогда не придёт к вам. Давайте, отдайте меня! И у вас будет на одного человека меньше, когда придёт время по-настоящему отбиваться. А может, вы готовы ещё отдавать и отдавать людей, пока он не придёт за вами?

Её трясло от ярости. Слова Злата всплыли сами собой, всколыхнув злость, что подавлялась в ней. Если молодой юноша прекрасно понимал это, так почему старец, отвечающий за всё поселение, не мог дойти до этого. Неужели он думал, что на Ерге всё остановится?

— Прости, девочка, прости нас, — залепетал старик, отползая назад и прикрывая дверь. — Ты бы поняла меня, будь у тебя дети…

Но у неё есть он, есть ребёнок! Но он не успеет даже появиться, если староста настоит на своём.

Ерга взвыла в ярости, пиная ногой столб, к которому была привязана. Цепь выглядела крепкой, никак не разорвать.

— Ненавижу. Ненавижу вас всех, — бормотала, продолжая бить ногой не для того, чтобы освободиться, а лишь чтобы унять сотрясающую её ярость. В подобное состояние она приходила только в моменты, когда вспоминала смерть родных и мерзкое лицо их убийцы.

Теперь она могла только обращаться мысленно к своему господину, чтобы он защитил её и ребёнка, разорвал на тысячи маленьких кусков каждого в поселении, совершил желанную ею месть.

— Ерга!

Надрывный шепот из угла привлёк её внимание. Ерга прекратила бить стену и удивлённо распахнула глаза, видя, как отодвигается бревно и свет озаряет угол сарая за сваленным сеном. И через этот проём вползают один за другим ребята, шикая друг на друга, но всё равно до боли громкие.

Ерга не могла поверить, что это происходит.

— Вы… Ручеёк, Лада, Мила, Горюшко, Злат… вы все… Зачем вы пришли?

— Вызволять тебя, конечно! — фыркнула Ручеёк, уже схватившись за цепь. — Крепкая, зараза… Чем бы её разогнуть…

Ерга с трудом сдержала улыбку, видя их попытки освободить её. И почему она не называла их друзьями?

— Не нужно. Вы так только навредите себе. Если староста узнает…

— Пошёл в жопу староста! — сорвался Горюшко.

Ерга удивлённо посмотрела на обычно отстранённое мечтательное лицо молодого мужчины. От злости тот даже залился алым от шеи до висков.

— Что-то… приключилось, пока меня не было?

Злат перевёл взгляд с разъярённого Горюшко на неловко замявшихся девочек, с них на Ергу, а затем закатил глаза.

— Я рассказывать не буду, кого секрет, тот и вещает.

Мила стала совершенно пунцовая и закрыла лицо руками. Только спустя какое-то время она смогла опустить руки и начать говорить, всё ещё неловко потирая пальцы друг о друга.

— Дело в том, что… Дело в том… Пока тебя не было, речной господин явился ко мне. Он одарил меня силой, так что… похоже, я теперь тоже ведьма…

— Так что, как мы и говорили, князь не ограничится только тобой, как придёт час. Если мы хотим защититься, мы должны стоять вместе, — решительно сказала Ручеёк, презрительно бросив взгляд на дверь, куда ушёл её отец.

— О чём я сразу всем и говорил, — мрачно закончил Злат.

Ерга почти не слушала других ребят. Она всё смотрела на Милу, раскрыв рот. Если она правильно всё понимала… Если Мила теперь занималась магией, это значит…

— Так ты тоже!.. — она оборвала себя, Мила снова зажмурилась, но отрывисто кивнула, поджимая губы.

Остальные смотрели на двух девушек с подозрением, но…

— Некогда разбираться, — проворчал Злат. — Нужно вытащить Ергу и готовиться к приходу князя. Чем раньше её высвободим, тем раньше сельчане поймут, что нужно перестать надеяться на жертву, а первыми взяться за оружие.

Раздались согласные поддакивания. Вокруг цепи Ерги собрался целый круг, они всё раздумывали, как можно сломать замок или разомкнуть звенья, как вдруг Ерге пришла идея.

Она привлекла внимание Милы.

— Тебя многому успел научить речной господин?

Девушка смутилась.

— Несколько простых ритуалов, научилась в рыбу обращаться, а ещё ветер и огонь призывать, но больше пока ничего.

Этого уже было много в сравнении с Ергой, которую пытались обучать и лесное божество, и Чужд, и книга ведьмы. Стало даже как-то неловко. Хотя Мила так краснела, как будто она все эти дни совсем от божества не отходила, так что было время, чтобы… учиться.

Но главное было другое.