Юноши тоже отличались, как день и ночь. Злат был тем самым ехидником, которого отчитала Цапля, когда их нашли. Кудрявый, златовласый, притом выглядел он крепким молодым человеком, способным пень руками выкорчевать. Горюшко рядом с ним казался болезненным. Худой, с впалыми печальными глазами. Всё горбился и смотрел как-то снизу вверх. Волос тёмный, практически чёрный, а вот глаза ярко-ярко синие, как васильковое поле.

Ерга в первый миг даже растерялась. Она плохо знала местных, почти не общалась ни с кем, особенно без Цапли. Но ведь и ей бы хотелось погулять, повеселиться. И как она узнает всех, если так и продолжит за юбку Цапли хвататься?

Ручеёк вопросительно смотрела на неё. Она казалась открытой и искренней, да и остальные молодые люди выглядели очень приятными, так что Ерге и впрямь захотелось присоединиться к компании.

— Мне нужно будет отпроситься у Цапли, — ответила девушка, не отказывая, но и не соглашаясь.

Ручеёк быстро закивала в ответ.

— Конечно! Можешь ей сразу сказать, что это мы позвали, думаю, она тебя отпустит. Обещаем вернуть тебя домой в целости и невредимости.

Недавно Ерга уже слышала подобную фразу. Она улыбнулась, прижала к груди меха и поспешила к родственнице.

Та на заднем дворе готовила травы к зиме. Ерга посмотрела, как старушка возится в земле, а затем подошла, скромно потупив взгляд. Невинный вид ей сейчас пригодится в каждом деле, иначе никак.

— Цапля, меня гулять позвали, можно?

Цапля подозрительно сощурилась.

— Кто позвал?

— Она её зовут Ручеёк, с ней были ещё другие ребята в компании. Сказали, что хотят разжечь костёр, посидеть вместе, и меня позвали. Можно? Я всё-таки ни с кем ещё не общалась в Ручейках так близко.

Цапля слегка расслабилась.

— Знаю-знаю. Хорошие ребятки. Ну что ж, сходи. Если что возвращайся. А так, неволить не буду. Дома ты достаточно посидела, наказание усвоила, я надеюсь. Ступай, веселись.

Ерга подошла к Цапле и быстро чмокнула старушку в щёку. Рукоделие своё она оставила дома и поспешила за новыми знакомыми.

Ребята оказались весёлыми и шумными. Ручеёк была заводилой, легко находила со всеми язык, придумывала новые шуточки и темы для бесед. Ребята были знакомы с детства, у них было много общих воспоминаний, но Ерга не ощущала себя совсем уж чужой. Её расспрашивали о родном доме, как они играли, чем занимались, какой интересный способ вышивки у неё, делали ли так все в её поселении. Но никто так и не затронул болезненных для Ерги воспоминаний. Девушка с удовольствием рассказывала, о том, что знала, и улыбалась вместе с ребятами.

Костёр разгорелся хорошо. Сухие, заранее подготовленные ветви весело трещали, будто огонь тоже спешил поделиться с молодёжью последними сплетнями. Злат нанизал на подготовленную заранее палочку несколько яблок и передал Ерге.

— Мы всё боялись, что ты откажешься с нами гулять.

— Отчего же? — поинтересовалась Ерга, с улыбкой поворачивая в сполохах румяные фрукты.

— Ты ни с кем не общалась, в селе без Цапли не появлялась, вот мы и подумали, что ты не хочешь ни с кем дружбу водить.

Ерга повела плечами, неловко дёрнув уголком губ.

— Не то чтобы не хочу. Неловко как-то самой приставать. Да и чужая я здесь.

— Ты родственница Цапли, — отозвалась Лада. — Потому не чужая. Цапля для нас всех как мать вторая. Любого в Ручейках спроси, он вспомнит, как при болезни Цапля с ним бегала, отвар варила, к себе забирала, выхаживала. Её родственница не может быть никому из нас чужой.

Ерга растерянно улыбнулась.

— Не знала, что Цаплю так любят.

— Как же её не любить? Она ворчит порой и держится особняком, но как помощь её понадобится, в ночи, в метель прибежит к любому. Не представляю, что бы мы без неё делали.

Сердце Ерги пропустило удар. Приятно было слышать такое про Цаплю. Особенно после того, как печально она сидела, рассказывая, как больно ей было потерять семью и как одиноко она себя почувствовала бы, если бы ещё и Ерга пропала. Всё же, и здесь у неё были люди, которым она была не безразлична. Она не останется совсем одна, когда Ерга… Не стоит об этом.

Молодые люди продолжали сидеть. Сыграли в несколько игр (Ерга их не знала, так что ребятам пришлось ещё наперебой объяснять ей правила, отчего стало только веселее), съели поджаренные, с ароматом огня яблоки. Следом в огонь пошёл хлеб и принесённая Горюшком небольшая корзинка грибов, собранная его семьёй ещё вчера. В угли договорились репу положить.

Постепенно начинало вечереть. Солнце начало садиться довольно рано, но перед огнём оставалось всё также уютно, так что никто и не думал расходиться.

Смех ребят оборвался внезапно. Ерга сперва даже не поняла, что случилось, как вдруг заметила, как недалеко от них, из леса, тяжело ступая, согнувшись под весом туши какого-то зверя, в их сторону приближался Чужд.

Он смерил молодых людей тяжёлым взглядом, кивнул в ответ на приветствие Ерге и, лишь слегка задержавшись на девушке взглядом, продолжил путь в сторону поселения, не оборачиваясь.

После произошедшего Ерга больше не испытывала к нему страха и даже улыбалась, глядя ему вслед. В отличие от неё компания молодых людей не была столь воодушевлена встречей.

Мила слегка поёжилась.

— Каждый раз, как он мимо проходит, чувство такое неприятное, как будто в душу смотрит. Не хотела бы я с ним наедине в лесу остаться.

Ерга поспешила вступиться за мужчину.

— Он мне очень помог в ту ночь, как я потерялась. Не думаю, что он плохой человек. Если бы не он, я бы попала под ливень и дрожала где-нибудь под деревом до рассвета. Он просто немного замкнутый, но если узнать его получше, весьма приятный.

— Плохой не плохой, а взгляд у него и правда тяжёлый, — к удивлению Ерги поддержала разговор Ручеёк. — Мама говорит, он всегда был таким нелюдимым с тех пор, как пришёл в поселение.

— А когда он пришёл?

Молодые люди заметно задумались, а затем переглянулись, с удивлением поглядывая друг на друга.

— Я и не помню, — наконец отозвалась Мила. — Он как будто всегда здесь был. Должно быть, я была совсем маленькая, когда он пришёл. Хотя он и не выглядит настолько старым.

— Но если он настолько давно пришёл, почему он до сих пор чужак?

— Кто ж его знает, — отозвался Злат. — Одинокий, нелюдимый. Живёт в лесу, не выходит, не общается ни с кем. Как ещё его звать-то? Другое дело ты или Цапля. А он… Он просто чужой.

Ерге стало обидно за мужчину. Он ведь правда не был плохим, и в его взгляде Ерга видела тоску и одиночество, которых, может, и не было бы, если бы в поселении его принимали. Постепенно разговор вернулся к прежнему настроению. Зазвучал смех, шутки, переходящие в весёлые песни.

Разошлись уже совсем поздно. Ергу проводили почти до дома Цапли. Распрощалась она с ребятами уже за пределами моста, подходя к холму, на вершине которого и стояла хижина.

Она уже была практически дома, когда ощущение чужого взгляда вернулось. Ерга выпрямилась и резко обернулась в сторону леса. На сей раз она снова никого не видела, но точно знала, кто смотрит на неё из-за границы деревьев.

Поддавшись порыву, Ерга медленно склонилась перед деревьями. Ещё какое-то время она ощущала на себе чужой взгляд, как вдруг это ощущение исчезло. Ерга подняла голову, точно зная, что там, откуда ощущался взгляд, больше никого не было.

Девушка выдохнула и наконец вошла в хижину.

Цапля сидела за столом, скорбно склонив голову. Она дождалась, когда Ерга подойдёт к ней и сядет напротив, мягко обхватив старушечьи руки своими. Женщина медленно подняла глаза. Губы её слегка дрожали.

— Князь сжёг ещё одно поселение. Он ищет тебя.

Красавица Ручеёк