– Не может быть. А, здравствуйте, Николай Иванович, – поздоровалась Ольга Николаевна с входившим в лавку хозяином, её старым знакомым.

– Наше вам почтение, – ответил старичок.

– Вот спрашиваю, нет ли кукол, дети мои их будут сами одевать; нам для ребят и девочек крестьянских их много надо.

– Да ты покажи, Саша, скелетцев-то барыне, может, понравятся.

– Знаю, что не понравятся, – презрительно сказал Саша. – Не господский товар. Да для деревни разве сойдёт…

И Саша выдвинул ящик и забрал в обе руки целую горсть раздетых деревянных кукол, которых он презрительно называл скелетцами.

Скелетцы засуетились, яркий свет лампы осветил их лица и чёрные глянцевитые головки. Им стало весело, светло, просторно. В ящике лежать уже надоело, и скелетцы очень желали, чтобы их купили и оживили.

Ольга Николаевна сосчитала и купила всё сорок штук.

– Ну, теперь всё, – сказала она. – Пишите счёт, а я пойду пока покупать орехи, конфеты, пряники, яблоки и разные сладости. Потом зайду к вам за игрушками и заплачу деньги.

Проворный, плутоватый Саша принялся всё укладывать, наложил два полных короба, а скелетцев опять стиснул, завернул в толстую серую бумагу, завязал верёвкой и швырнул на короб.

Ольга Николаевна, кончив всё дела и забрав покупки, наконец собралась домой.

В городе Т… зажгли фонари, мороз стал ещё сильнее; слышно было, как визжали по крепкому снегу железные полозья. Когда Ольга Николаевна выехала из города и платила деньги у заставы, она случайно взглянула на небо и поражена была красотой ярких звёзд. Деревья были белые от инея, всё поле было белое, даже воздух серебрился от инея. Как чисто, спокойно, просторно в поле! Не то что в городе.

Часов в шесть, прямо к обеду, вернулась Ольга Николаевна домой.

Дети, нетерпеливо ждавшие её, бросились вниз, в переднюю, встречать мать.

– Холодное, всё холодное, – кричала она снизу, – не ходите вниз, ничего ещё нельзя смотреть.

– Мама, мама, что купила? Много купила? А мне что? – кричали дети.

– После обеда всё разберём, а теперь уходите! Слышите, уходите, а то ничего не покажу до ёлки.

Пять пар детских ног затопали по паркету залы, но шум и оживление не прекращались.

– Ура! Мама приехала!

– Короба огромные такие. Я видел.

– Я уверен, что мне пистолет мама купила…

– Беги, я тебя догоню, – кричала живая Таня, толкая Илюшу в спину, и оба со смехом побежали вокруг стола, на котором был накрыт обед.

Толстяк Илюша, стараясь убежать от Тани, по пути захватил угол скатерти, потянул её и сдёрнул на пол целый прибор. Тарелки, ножик, вилка, ложка, солонка – всё с шумом полетело на пол, и в эту самую минуту вошёл отец.

– Что это? – строго спросил он.

Все вдруг затихли. Таня начала подбирать приборы, но мисс Ханна не велела ей брать в руки черепки, а подобрала их сама. Таня же тихонько, сзади, подошла к отцу, который сел уже к столу, и, быстро поцеловав его в макушку головы, прошептала:

– Папа, виновата.

Отец улыбнулся своей любимице – и погладил её чёрную головку.

Обед прошёл тихо. Ольга Николаевна рассказала, как съездила в город, пожаловалась на холод и сказала девочкам, что после обеда надо выбрать лоскутки и начать одевать скелетцев.

– Какие скелетцы? – спросила Таня смеясь.

– А это такие куколки, приказчик Саша их назвал скелетцами. Ты увидишь. Они лежали в игрушечной лавке в ящике, их не показывали, а я их открыла и вывела на свет. Мы так их нарядим, что просто чудо.

После обеда принесли обогревшихся скелетцев и сразу высыпали на большой стол.

– Какое безобразие! – сказал отец. – Да это Бог знает какая дрянь. Какие-то уроды. Только портить вкус детей таким безобразием, – ворчал отец и сел читать газету.

– Погоди, когда мы их нарядим, не будет дурно, – сказала мать.

– Ха-ха-ха, – смеялась Таня. – Ноги-то какие, точно палочки с розовыми башмачками…

– А этот курносый, голова чёрная блестит, лицо глупое и краска клейкая какая, фу!.. – брезгливо заметил Серёжа.

– Ну, пляшите, мертвецы, – говорил Илюша, взяв двух кукол и заставляя их прыгать.

– Give me one, – просила крошка Маша, протягивая свои худые беленькие ручки.

Скелетцы были очень счастливы. Им было тепло, светло и радостно с детьми. Они спали мёртвым сном в тёмном ящике игрушечной лавки, им было холодно и скучно. И вот они были призваны к жизни. Их деревянные маленькие тельца стали отогреваться и оживать, их хотели наряжать, и они будут стоять на ёлке на большом круглом столе, посреди которого будет маленькая ёлка со свечами и украшениями. Как весело!

– Ну, девочки, пойдёмте выбирать лоскутки, – звала Ольга Николаевна Таню и Машу.

В спальне она выдвинула нижний комод и достала несколько узелков с лоскутками. Чего, чего там не было! Вот остаток от Таниного красного платья; а вот полосатенький лоскуток от русских панталон Илюши; кусочки лент от шляпы мамы, бархат, остаточки от голубой шёлковой подушечки и прочее и прочее.

Таня и Маша, две настоящие маленькие женщины, возились в лоскутках с большим увлечением. Они набрали целый узелок тряпочек и побежали в залу.

Началась кройка, примерка; сочиняли для скелетцев всякие костюмы. Мисс Ханна, Ольга Николаевна, няня, которую позвали помогать, Таня, – все принялись за работу.

Таня сшивала и рубила юбочки и рукава, мисс Ханна и няня шили для мальчиков рубашечки, куртки и панталончики, а Ольга Николаевна делала шапочки, шляпки и разные украшения.

Первого, самого хорошенького скелетца одели ангелом. Пышная, белая кисейная рубашечка, на голове венчик из золотой бумаги, а за деревянной спинкой два кисейных, натянутых на тонкий каркас крылышка.

– Какая прелесть! – умильно любовалась Таня, взяв из рук матери куколку. – Ах, мама, какой миленький ангелок, кому-то он достанется!

И Таня, полюбовавшись нарядным скелетцем, бережно поставила его в сторону.

– А няня-то какого мужика одела, чудо! – кричал Илюша, поднимая куколку в красной рубашке и чёрной круглой шапочке.

Затейщица Таня сделала турку в белой чалме с красным донышком. Турке наклеили усы и бороду, сделали длинный, пёстрый кафтан и широкие шаровары.

Потом нарядили ещё скелетца офицером в золотых эполетах и с саблей из серебряной бумаги.

Были наряжены и кормилица в кокошнике, и старушка с белыми волосами из ваты, и цыганка в красной шали через плечо, и танцовщица в коротенькой юбочке с цветочками на голове, и два солдатика в синем и красном мундирах, и паяц с острой шапкой, на конце которой был пришит бубенчик. Был и повар весь в белом, и ребёночек в чепчике, и царь в золотой короне.

Работа шла весело и быстро. Из безобразных голых скелетиков всё больше и больше оживали красивые, пёстрые, нарядные куколки.

Очень хороша была царица. Ольга Николаевна вырезала ей из золотой бумаги корону, сделала длинное бархатное платье, а в деревянную ручку сунула маленький веер.

Дети были в восторге от скелетцев. Три вечера подряд шла работа, и все сорок штук были готовы и стояли рядами на столе, представляя из себя самую пёструю, красивую толпу.

Смелая Таня сбегала за отцом и привела его в залу.

– Смотри, папа, разве теперь это дрянь?

– Неужели это те уродцы, которые привезла мама? Не может быть! Да ведь это прелесть что такое!

– То-то, папа, ты нас похвали, мы три дня работали.

– Ну, оживили вы этих деревянных мертвецов. Целый народ, да ещё красивый, нарядный народ!

Дети были в восторге, что сам папа похвалил скелетцев, и на следующий день пошла другая работа. Начали золотить орехи, делать цветы, клеить коробочки, а кукол убрали в шкап.

Ожившие скелетцы уже не скучали. Собравшись в просторном шкапу, одетые, нарядные, они терпеливо ждали ёлки и весело проводили время среди других игрушек: зверей, картонажей и прочих красивых вещей.

Наконец наступило Рождество. Какое было с утра волнение!

Нарядные дети бегали по всему дому, поздравляя всех с праздниками. Ольга Николаевна озабоченно ходила по комнатам и даже в кухню, раздавая рождественские подарки и деньги своей прислуге. Каждому, кроме денег, она приготовила подарок и пакет со сластями.