Правда, существуют и иные версии развития-окончания комплекса событий, где тесно переплелись любовь, ревность, власть и война. Самая решительная версия рассказывала, что Си Ши была тайно брошена в реку солдатами по приказу владыки Юэ, где и утонула. Поскольку правитель испугался, что Си Ши может околдовать его самого или других мужчин. А что в этом случае решит красавица, он даже не хотел и думать. Более оптимистическая и человеколюбивая версия дается в развитие бегства Си Ши и ее возлюбленного в туманное далеко озера Тай Хэ. Там бывший советник-министр Фань Ли сменил имя, поскольку боялся последствий своего неординарного поступка, но благодаря своему уму организовал и развил несколько предприятий, которые позволили ему жить долго в достатке и любви со своей избранницей…
Пока же на одной из земель единого общественного организма разыгрывались высокие драмы, в других местах жизнь тоже не стояла на месте.
Объединение древнекитайских царств было стремлением многих владык царств. Понимая, что в одиночку им не справиться с такой задачей, они решили заключить союзы с более отдаленными царствами. Так возникли союзы Чжао и Чу и союз Цинь и Ци. Правители Цинь и Ци договорились о том, что после победы над своими противниками циньский правитель принимал титул «Западного императора», а циский – «Восточного». Потом возникла другая идея: правитель Цинь становился «Западным императором», Яньский – «Северным», а Чжаоский – «Средним». Но все эти проекты не увенчались успехом.
Си Ши в альбоме Хэ Дацзы «Собрание жемчужин красоты»
Уже в период смены эпох современники, а в дальнейшем – и бытописатели этих десятилетий признавали, что соблюдение традиционной Добродетели и, особенно, вера в немедленную действенность деяний в полном соответствии с ней, ослабли. Война перестает быть орудием божьего суда, карающего виновных, и становится ремеслом, основными целями которого являются победа любой ценой и уничтожение врага. Не моральная победа над ним, после которой неприятель раскаивается и стремится присоединиться к победителю в его усилиях по совершению надлежащих деяний. А физическое уничтожение ресурса противника, должное самым прагматическим образом ослабить его и заставить проиграть битву, долговременное стратегическое противостояние, царство.
По сути дела здесь впервые и современники, и исследователи подмечают мировой феномен крайнего ожесточения, который, как правило, присущ сепаратным и гражданским войнам, ведущимся по принципам – «кто не с нами – тот против нас» и «если враг не сдается – его уничтожают». Проходящим безо всяких сдерживающих моральных факторов и рыцарских отношений к противнику.
То же самое наблюдалось и в мирной жизни: ритуалы, протоколы и традиции более не определяли порядок общественной жизни. Владыки уделов. Цари. Ранее, согласно общепринятым порядкам и обычаям, добивавшимся увеличения Добродетели и укрепления престижа власти, теперь стремятся преимущественно к материальным выгодам и усилению голого могущества.
В IV в. до н. э. в большинстве крупных царств проводятся реформы легистского типа. Роль аристократии (кроме, естественно, некоторых кланов цинов, бьющихся за верховную власть в царствах) резко ослабевает. Открываются пути в карьерном росте богатым простолюдинам. На авансцену выходят наемные полководцы-стратеги и чиновники-администраторы.
Проведение реформ и их успешность зависели от желания и воли правителя и – таланта исполнителя-администратора. Так случилось, что наиболее полно подобные факторы сошлись в государстве Цинь. Именно сюда, ко двору Сяо-гуна, прибыл бывший правитель области Шан Вэй Ян, вошедший в историю под именем Шан Яна.
В 359 г. до н. э., вскоре после прибытия, он убедил владыку «изменить законы, реформировать наказания, поощрять пахоту… воодушевлять поощрениями и наказаниями тех, кто готов отдать жизнь, сражаясь»…
Тем временем продолжало резко усиливаться и государство Чу, путем присоединения к себе земель соседей. Но государство Цинь обошло его в вопросе объединения страны.
В 256 г. до н. э. Нань-ван, последний владыка Чжоу, умирает, не оставив потомства. Цари Цинь захватывают символ власти династии (равно, как и предшествующих – Ся и Шан-Инь) – магические треножники, и буквально через несколько лет ликвидируют и сам домен Чжоу.
Династия Чжоу завершила свое движение в бесконечность.
На пороге уже была новая династия – Цинь…
Вся логика развития китайской цивилизации, включая ее достаточно оригинальное и своеобразное мифотворчество, должна была привести к созданию цикла преданий-сказаний-легенд-мифов об особенной красоте женщин, олицетворявших собой во многом женское начало национального видения мира. И вещного, земного, и мира духовных сущностей, живущих на различных планах многомерного мира, не ограниченного видимыми его проявлениями.
На территории Китая находят останки доисторических людей, проживавших и 100 тысяч лет, 40–30 тыс. лет назад. За все эти невообразимые тысячелетия здесь и в других местах произойдет великое чудо социализации части животного мира, части первобытного сначала предчеловека, а потом – человека. Беря в передние конечности камень или палку (особенно ее), предчеловек часто замечал, что она не совсем такая, как ему хотелось бы. Но это в лесу можно было бросить одну и легко найти другую, нужную деревяшку. В саванне – все несколько по-другому. И часто с помощью лап-рук и зубов палка доводилась до нужного дизайна.
Правда, занимались этим не все стада-орды. Некоторые начали развивать свои природные физические данные – зачем драться с сильным врагом, если можно от него убежать? Зачем обкусывать палку, когда проще догнать и разорвать мелкую добычу или увидеть очередную добычу очередной кошки, что лучше получается, чем у соседей, благодаря тому, что у нас есть востроглазые верзилы? Другим, более низким, менее здоровым и проворным не оставалось ничего другого, как вертеть в руках камень или палку, пытаясь приспособить ее по руке и верить, что приспособил ее на все случаи жизни.
Конечно, все предусмотреть было нельзя, но попытка преобразовать окружающие предметы себе на службу в некотором роде может считаться предвидением, что само по себе значит создание и использование благоприятных условий себе во благо и уклонение от факторов неблагоприятных. Предвидевшие уцелели, понадеевшиеся на крепость рук и первобытный авось полегли в неравных схватках чаще с хищниками, но иногда – и с рукодельными соседями, которым они пытались доказать свою правоту простейшим образом – личным примером. И убедить их не совершать ошибок, которых избегали общие предки.
Ибо эти более хилые придумали дело доселе неслыханное – стали сохранять жизнь своим старикам. Сохраняли жизнь поначалу, правда, не всем, но лишь самым умелым – тем, кто лучше всех мог обработать камень. Поскольку используя в своей повседневной жизни палки, кости, рога, камни, наш предок убедился на собственном опыте, что камень с острыми краями лучше всего пригодится, когда нужно содрать шкуру с убитой добычи, разрезать мясо, раздробить кости, чтобы достать оттуда вкусный костный мозг. Но такие камни – большая редкость, их просто так с земли не подберешь, но есть в стаде-орде несколько стариков, у которых удивительно ловко получается дробить камни, чтобы они в результате стали пригодными для работы. Их и решили пощадить. Для начала. Им начали выдавать порцию мяса, сравнимую с теми, что получали лучшие охотники и молодые самки с маленькими детенышами, должными в будущем работать на орду. И вскоре в первоначальное сообщество молодых и сильных самцов и самок с детенышами добавились постоянной составляющей и умелые старики (вначале – камнетесы, потом и самые умелые охотники, и врачеватели ран, и собиратели целебных трав, в дальнейшем – добытчики огня и обладавшие иными навыками, нужными всем). Именно сохранение и собирание по крупицам этого бесценного опыта позволило предлюдям выйти победителями из борьбы со своими более мощными и внешне более приспособленными к военным действиям соседями. За счет использования техники и благодаря организации, которая укрепилась после пересмотра отношения к некоторым старикам. В принципе иерархия и дисциплина начали прививаться с самого начала переселения в саванну – ибо без организации было ни отбиться от хищника, ни добыть дичь. Но у прямых предков людей она приобрела более четкие и жесткие формы – только при ее наличии можно было достичь определенного отношения к пожилым особям и только она могла обеспечить успех той общей охоты, которая была для них главным источником жизни (их более крепкие соседи могли позволить себе и индивидуальную охоту).
