Но Китай и в данном сравнении стоит наособицу. Лишь здесь сквозь века и тысячелетия будет пронесен единый язык, прежде всего письменный – особая скрепа сильной государственности, подкрепленная и подпираемая развернутой теоретической и прагматически-практической системой управления, опирающаяся в свою очередь на нигде в мире не осуществленный более феномен – экзамен на чин, рекрутирующий в систему управления всех достойных управлять. Лишь здесь религия носит преимущественно этический характер и является скорее сводом моральных правил, а все небожители являются фигурой-отражением земной бюрократии (во всех остальных странах и цивилизациях древности все было с точностью до наоборот).

Именно поэтому Китай – это не государство, даже не цивилизация, это – культурная традиция с жестко-канонизированными ритуалами, со своеобразной религией-этикой, с превалированием бюрократии книжников даже на небе. Это особый мир, который вышеперечисленным набором феноменальных черт можно объяснить. Но объяснить лишь в системе координат – «как?». Как он сумел столь долго и успешно существовать и как сумел ныне выйти почти на вертикальный взлет в своем совокупном развитии. И все равно в полной мере мы так и не объясним – «почему?»

Почему лишь здесь сложилась такая удачнейшая комбинация нетипичных условий, позволивших образоваться и развиться данному феномену, ныне во многом определяющему лицо современного мира? И все же погрузимся в этот мир, ибо дорогу осилит лишь идущий. И именно эта дорога, дорога в тысячу ли, начинается с первого шага, который, конечно, ведет к женщине. Ну, а куда же еще?

Общепризнанно, что в Древнем Китае было четыре великих красавицы, первой из которых считалась Си Ши (506 год до н. э. – ?), жившая в конце Эпохи Весен и Осеней, относящейся к эпохе династии Восточная Чжоу, в Чжуцзи, столице древнего царства Юэ.

Чжоу, немногочисленное племя, оказавшееся в результате побед над Чжоусином во главе военно-политического союза во много раз по территории большего прежнего Шан-Иня (по сути дела союз охватил весь бассейн реки Хуанхэ), многое переняли от своих предшественников, от многого отказались, многое привнесли свое.

У иньцев чжоусцы переняли все их культурные достижения, в т. ч. и письменность; их достижения в бронзоволитейном производстве, хотя от своих предшественников, видевших в этом литье основу для оружия и религиозно-ритуальных предметов, при Чжоу из бронзы начинают изготавливать и орудия труда.

Чжоусцы также научились у инцев изготовлению боевых колесниц, которые и у них, так же как и у предшествующих им шан-иньцев, составили ударную силу войска. К тому же большинство профессиональных воинов предыдущей династии влились в войско победителей-чжоу.

Именно мудрое сочетание пользования достижениями старой династии и привнесением своего, нового, позволит просуществовать династии несколько сот лет и стать по сути дела основоположницей китайской цивилизации (как Шан-Инь – ее фундаментом). Ибо со временем границы государства Чжоу (или – Западного Чжоу, поскольку существует наследуемая ей эпоха Восточного Чжоу, эпоха распада единого державного организма на малосвязанные друг с другом и враждебные части) продвинулись не только на запад, но и на юг и север.

Именно в эпоху династии Чжоу происходит разрабатывание этических постулатов, легших в основу всей китайской исторической традиции (шан-иньцы этики не знали, будучи утилитаристами и прагматиками). Главной доблестью человека провозглашается его добродетель, происходит отказ от человеческих жертвоприношений, характерных для шан-иньцев, и шире – индоарийцев, складываются основные государственные институты и нравственные ценности.

Разрабатывается концепция этического права на верховную власть – Мандат Неба, по которой Небо вручает мандат на власть в Поднебесной добродетельному правителю, лишая его правителя, потерявшего Добродетель (исходя из этой концепции разрабатывается версия существования и прекращения правления династии Ся в связи с утратой Добродетели – зеркально с династией Шан-Инь. Последнему из Ся полностью приписывают негативные черты Чжоусина. С этого времени, т. е. можно сказать – с самого начала, китайская история становится прежде всего возможностью на нравственных примерах дать правильный совет жизни сегодняшней, не особенно озабочиваясь реальностью факта и трансформируя его по мере социально-нравственной необходимости дня текущего).

Именно потому, что обладают необходимой Добродетелью, владыка немногочисленного племени Чжоу имеет право на власть над всей Поднебесной, имеет право быть владыкой. Сыном Неба (так впервые стали официально именовать правителей династии Чжоу – и этот титул пройдет через тысячелетия истории Китая). Раннечжоуская ода из «Книги песен» гласит: «…широко кругом простирается небо вдали, но нету под небом ни пяди нецарской земли. На всем берегу, что кругом омывают моря, повсюду на этой земле только слуги царя!».

Нефритовый дракон эпохи Чжоу

Для укрепления власти Сына Неба около него стоят его ближайшие сподвижники, и – одновременно – родственники, с титулами гун и хоу.

Отныне все население Чжоу делилось на пять социальных групп. Первую группу составлял ван – «единственный среди людей». Все люди в государстве являлись его слугами. Вторую группу составляли чжу хоу, представители высшей аристократии. Третья – дафу, главы тех родоплеменных групп, которые составляли представителей наследственных землевладельцев. Четвертая группа – ши, главы больших семей, военные служилые люди, представители боковых ветвей высшей аристократии. Пятую группу составляли жужэни, простолюдины.

Одежда, дом, количество еды зависели от принадлежности человека к отдельным группам, устанавливавшимся в зависимости от родства, первенство принадлежало старшему сыну, который наследовал ранг своего отца, остальные довольствовались низшим рангом.

Лишь ниже ранга жужэней нельзя было опуститься, поскольку кроме них никто не занимал такого положения.

И гун, и хоу, и ряд других соратников образуют сословие наследственной знати чжу хоу – владельцев наследственных уделов, на которые была разбита вся страна. Исключение было сделано лишь для двух столиц – одной в родовых землях Чжоу на Западе, где было размещено шесть армий и резиденция самого вана, а второй – на востоке, в новом военном центре, где стояли восемь «иньских» армий, состоявших из профессиональных воинов прошлой династии.

Уделы (немногим более 70) получили прежде всего родственники вана, но среди новых владетелей были и ближайшие сподвижники, и потомки шан-иньского правящего дома, интегрируемые в общество победителей вместе с их войсками.

Эти уделы стали основой власти вана, поскольку позволяли их новым наследственным владельцам вместе с отрядом воинов-чжоу держать в повиновении всю страну и постепенно проводить этническую консолидацию.

В дальнейшем эта, естественно, как и любая схожая с ней феодальная система, приведет к ослаблению центральной власти и сепаратистским устремлениям местных владык, особенно объяснимым в эпохи почти натурального хозяйства. Потребуются века организационно-управленческих усилий и культурологических усилий, чтобы успешно ликвидировать это естественное противостояние центра и периферии (одним из первых этого добьется основатель династии Цинь)…

После разгрома иньского государства родственники У-вана получили в наследственные пожалования земли вместе с населением. Общим числом не менее 200–300 владений были признаны наследственными. В зависимости от размеров пожалования землевладельцам присваивался титул гун, хоу, бо, цзы, нань.

Все первоначальные успехи новой династии обычно связывают с именем Чжоу-гуна (вновь возникает символическая магия имени: последний царь Шан-Иня Чжоусин терпит поражение от новой династии Чжоу, а родоначальник концептуального развития новой династии – гун Чжоу). Чжоу-гун – младший брат основателя династии, вошедший в анналы истории как добродетельный муж, без которого ван не может править державой (поскольку идеологически-этической подоплекой обоснования легитимности власти новой династии занимался Чжоу-гун, здесь при желании можно найти обязательности отныне при владыке ближайшего сподвижника-помощника, который действует в то время, когда государь правит, своей жизнью и надлежащими ритуалами обеспечивая благоденствие Поднебесной. Таковых помощников находят и при Пяти Государях, а отсутствие таковых отныне объясняет излишнюю активность последних правителей династий Ся и Шан-Инь, за что они и были лишены Добродетели. И – соответственно престола. В дальнейшие столетия и тысячелетия это разделение функций правителя и его помощника (помощников) станет – за редким исключением – обязательным каноном. Даже основателю новой династии было уместным, завоевав трон, передать непосредственное управление в руки сподвижников, самому же заняться великим. Несоблюдение этого было чревато личными, общественными и природными катаклизмами).