В этом же пятом веке до н. э. окончательно определяются большие игроки за наследство Чжоу. Претенденты на всекитайскую гегемонию. Или скорее – за реинкарнацию единой державы под своей эгидой. В конце этого века царство Цзинь, еще недавно сильнейшее, пало под тяжестью внутриклановой борьбы: главы внутренних уделов – цины – разорвали царство на три части. Причем это сделали кланы, не имевшие вообще никаких родственных связей с правящим домом Цзинь. Имевшие же эти корни уничтожались в ходе сепаратных войн царства с особенной беспощадностью. Итак, Цзинь распалось на Вэй (второе царство с таким именем, первое – один из древнейших уделов эпохи раннего Чжоу, – было захвачено как раз младшим тезкой), Чжао и Хань.
С ними в битвах за всекитайскую гегемонию соперничали и старые царства – Цинь, Ци, Чу и Янь.
Этому предшествовали ряд войн. Где постоянными были лишь собственные интересы. Союзники же и противники менялись ежечасно.
Еще в предшествующие столетия первыми в качестве лидера-гегемона выступило царство Ци. Но вскоре его место заменяет государство Цзинь. Его правитель Сянь-гун расширил свою территорию, построил на северо-западных границах несколько крепостей и отразил набеги кочевников.
Воспользовавшись расколом среди кочевников, правители Цзинь в восьмидневной битве разгромили их главные силы. Тем самым было покончено с набегами на столицу племен «варваров».
В VII–VI вв. до н. э. главным противником Цзинь было южное царство Чу. Оно увеличило свою территорию за счет мелких царств между реками Янцзы и Хуанхэ и начало вмешиваться в отношения между наследственными владениями Цзинь на Среднекитайской равнине. В конце VII в. до н. э. правитель Чу принял неформально титул вана, которым до этого де-факто мог именоваться лишь правитель Цзинь.
В битве при Би цзиньцы были разбиты, и на двадцать лет правители Чу стали играть главную роль в Древнем Китае.
Чтобы восстановить утраченное положение, правители Цзинь заключили военный союз с царством У, занимавшим земли в нижнем течении Янцзы, главным их промыслом было рыболовство. Именно это государство и стало претендовать на роль нового объединителя Китая.
Ли Бо. С китайской гравюры
Правитель У нанес поражение соседнему Юэ, а затем армиям Ци, Лу и Сун. Но через десять лет правитель Юэ разгромил войска У и подчинил себе большинство северных царств. А царство Цзинь именно в это время было разделено на три государства: Чжао, Вэй, Хань.
Именно здесь судьба отводит место первой красавице Древнего Китая. И место отнюдь не второстепенное. По общему мнению, именно благодаря ей и падет царство У. И хотя уже две тысячи лет красавицу называют первой в мире шпионкой, но ведь в реальности это не так (да и чем ей передавать было резидентурные сведения?). Здесь идет речь об агенте влияния и классической «медовой ловушке», в силки которой столетие за столетием будут с удовольствием попадать мужчины-правители. Да, и не правители тоже. Ведь недаром же великий Ли Бо через множество столетий посвятит ей поэму:
Наложницы князя Юэ!
Хоть мира все восемь концов обыщи —
Подобной ей нет на земле!
Лицо – словно полная в небе луна,
Глаза ее – словно миндаль.
Прекрасна, когда в глазах радость видна,
Прекрасна, когда в них печаль.
Как белый фужун ее кожа нежна.
А губы, как алый цветок.
И в море волос утонула спина,
И форма божественна ног.
Как ивы листок ее каждая бровь,
И гибок пленительный стан.
А царственный взгляд источает любовь,
Наносит в миг тысячу ран.
И это сокровище князь бережет
Сильнее, чем собственный глаз.
(Ах, если бы знать то, что в жизни нас ждет…
Но мы продолжаем рассказ.)
Сердитая дробь барабанов звучит,
За стягом взвивается стяг.
И войны идут, дик и злобен их вид,
Жесток и безжалостен враг.
Повсюду тяжелая поступь слышна,
Ведет их свирепый князь У.
Отряды его, за волною волна,
Юэ наводняют страну.
За городом город сдается врагам,
За ратью рассеяна рать.
Враг движется прямо к столицы стенам,
Готовясь ее штурмовать.
Что делать, и как положенье спасти,
Снять с горла тяжелую длань?
Быть может подарки врагам отвезти,
Им выплатить крупную дань?
И вот снаряжается в путь караван,
Что полон бесценным добром.
Там золото, яшма, нефрит и шафран,
И ткани, и жемчуг есть в нем.
Но все ж непреклонен безжалостный враг,
И снова везет караван,
Что только желать может воин-смельчак —
и стрел позлоченных колчан,
Мечи и щиты, много копий и лат,
Ретивых коней табуны.
Но нет! Все в пустую! И вражьих солдат
Отряды со стен уж видны.
И в страхе великом Юэ государь
За жизнь и корону свою.
И вот он решает немедленно в дар
Си Ши отвезти к князю У.
Небесной красою Си Ши покорен,
Забыл грозный князь о войне.
Так был от разгрома тот город спасен,
От смерти спасен князь Юэ.
* * *
Четвертую солнце встречает весну
В низовьях реки Янцзыцзян,
Но счастия нет на земле князя У,
Одной из несчастнейших стран.
Нищает, в упадок приходит страна,
Давно в беспорядке дела,
Но тщетны мольбы, и Си Ши лишь одна
Влюбленному князю мила.
И ночью, и днем, на дорогах разбой,
Пастух не пасет своих стад,
И княжее войско не рвется на бой,
Теперь его участь – парад!
Министры и слуги крадут из казны,
Налоги растут, что ни день,
Но князю лишь карие очи видны,
Ресниц шелковистая тень.
Все княжество он в упоеньи сложил
К ногам бесподобной Си Ши.
Лишь те, кто подарками ей угодил,
Лишь те для него хороши.
Их ждет и почет, и награда, и сан,
Тому ж, кто не смог угодить,
Тому повелел князь, безумный тиран,
Безбожно главу отрубить.
Всех верных друзей он давно потерял,
Пирами страну раззорил,
Льстецов и воров он в друзья подбирал,
И участь свою предрешил.
