– Не по зубам орешек! – шепелявили неудачники.
Расстроенный король велел объявить по всему королевству, что тому, кто раскусит орех и расколдует принцессу, он отдаст её в жёны и подарит полкоролевства в придачу. Однако не оказалось больше в королевстве смельчаков с целыми зубами. Зато у зубных врачей работы было невпроворот. И тогда явился к королю юноша Щелкунчик.
Он взял Кракатук, вежливо поклонился королю и королеве, улыбнулся уродине Пирлипат, дёрнул себя за косичку и – крак! – разгрыз небывалый орех. Только разлетелись в разные стороны золочёные скорлупки. Поднёс он ядрышко принцессе, та съела его и тут же на глазах у изумлённого народа обернулась прежней прекрасной Пирлипат.
Громом грянули барабаны.
Зазвенели литавры.
Загудели трубы.
Потрясли стены дворца ликующие крики народа.
На шум выскочила из щели испуганная Мышильда. Тут-то и случилось непоправимое. Юноша Щелкунчик споткнулся и наступил на юркнувшую под ноги мышь. И так же, как только что легко кракнул в его зубах орех, расплющилась под его ногой Мышильда. И раздался её предсмертный писк:
– Ах, тяжко мне под каблуком! Прощай, мой сын, прощай, мой дом! Увы, на смерть осуждена! Но буду я отомщена! Как только дух я испущу, тебя в урода превращу!
И – о ужас! – прекрасный юноша в тот же миг превратился в крохотного уродца на тонких ножках. Нижняя челюсть отяжелела, и рот, усеянный длинным рядом крепчайших зубов, растянулся до ушей. А туловище словно одеревенело.
Глянула на него принцесса Пирлипат и вскричала с отвращением:
– Убирайся вон, противный Щелкунчик! Не желаю быть женой урода!
С тех пор никто его не видел. Правда, добрый чародей Дроссельмейер уговорил звездочёта вызнать у планет судьбу несчастного Щелкунчика. И тот предсказал, что Щелкунчик вернёт себе былую красоту и статность, когда собственной рукой победит семиголового сына Мышильды. А кроме того, его должна полюбить прекрасная дева, которую не смутит и не испугает уродство несчастного Щелкунчика. И никто другой не сможет развеять злые чары. Зато, одолев мышиное воинство, он непременно станет королём.
Этими словами закончил крёстный Дроссельмейер свой грустный рассказ.
– Гадкая, гадкая принцесса Пирлипат! – воскликнула Мари.
– Ничего! – сказал Фриц. – Я верю, что храбрый Щелкунчик победит мышиного короля и станет прежним молодцем с саблей на боку!
«А ведь и правда, – подумала Мари. – Победив в битве с мышиными полчищами, мой Щелкунчик уже стал королём в кукольном королевстве! То-то ещё будет!»
И она улыбнулась.
Но что же сам Щелкунчик? Мари подбежала к шкафу. За стеклянными дверцами неподвижно стояли куклы, сахарные человечки, солдатики. И Щелкунчик не шевельнулся, не откликнулся, как ни звала его Мари. Но то ли проехала по мощёной улице карета, то ли протопал в тяжёлых сапогах важный майор, вдруг задребезжали тонкими колокольчиками стёкла шкафа, и словно бы издалека донеслись до Мари слова:
– Мари, не печалься. Осилю беду и принцем желанным к тебе я приду…
Мурашки пробежали по спине Мари, и было так приятно, будто погладили по головке. Она смутилась и убежала. Вечером Мари сидела на коленях у крёстного Дроссельмейера и рассказывала ему о битве с мышами, о храбрости Щелкунчика. Мама, слушая её, улыбалась, а крёстный был очень серьёзен.
– Милая Мари, – сказал он, – ты видишь больше, чем все мы, взрослые. Береги в себе это светлое царство, верь – и станешь такой же прекрасной принцессой, как Пирлипат. Но не прогоняй Щелкунчика, а защити этого несчастного уродца от мерзкого мышиного короля. Только ты и можешь спасти Щелкунчика. Будь стойкой и преданной.
Победа
Надолго запомнила странные речи крёстного маленькая Мари. И вот однажды лунной ночью девочка проснулась от непонятного дробного стука, будто кто-то высыпал из горсти на пол горошины. Она услышала мелкий топоток и противное попискивание. Мыши! Опять мыши! Мари онемела от страха.
И вдруг на столик рядом с её кроваткой вскочил мышиный король, сверкая острыми, жадными зубками, крохотными горошинами глаз и всеми семью золотыми коронами.
– Хи-хи-хи! – пропищал он. – Ты в моей власти! Отдай свои сласти! Сахарных куколок, сдобных барашков, леденцовых петушков и пряничных пастушков!
Задрожала от страха Мари, но не смогла и пошевелиться. А мышиный король с мерзким тоненьким смехом исчез в щели между полом и стеной. Наутро мама с удивлением обнаружила, что оборваны с ёлки конфеты и пряники, обгрызены острыми зубками.
– Неужто у нас завелись мыши? – ахнула мама.
Но Мари ничего не сказала о мышином короле. Она втихомолку радовалась, что Щелкунчик остался цел и невредим. Вечером со слезами на глазах Мари вынула из шкафа своих сахарных куколок – пастушка с пастушкой, белоснежных барашков, белую собачонку, девушек в праздничных белых платьях на качелях. Пусть уж мерзкий мышиный король насытится сахарными человечками, лишь бы не трогал Щелкунчика.
Мари хорошо помнила сказку о крепком орехе и наверняка знала, что деревянный Щелкунчик на самом деле заколдованный юноша. Она с нежностью погладила ладошкой его раскрашенную деревянную голову. И вдруг почувствовала, как под её рукой дерево потеплело, на щеке Щелкунчика вспыхнул румянец. Девочка в испуге отдёрнула руку, но тут же застыдилась и прошептала:
– Благородный господин Щелкунчик, я не дам вас в обиду.
И вдруг в ответ раздался тихий голосок Щелкунчика:
– Острую саблю прошу! Ею врага сокрушу!
Мари растерялась. Но тут на помощь пришёл Фриц. Он как раз отправил в отставку на дальнюю полку шкафа старого кирасирского полковника, который в боях потерял свою оловянную ногу и уже не мог сидеть на коне.
– Моему полковнику сабля уже не нужна, – сказал Фриц. – Пусть её забирает твой Щелкунчик. Он настоящий герой и ещё повоюет.
Так у Щелкунчика появилась отличная серебряная сабелька.
А в полночь снова послышалось поскрёбывание и писк.
– Мышиный король! – вскрикнула Мари, проснувшись.
Шкаф затрясся, закачался, а потом из-за стеклянной дверцы долетел тонкий голосок:
– Пощады нет тебе! Умри! – и следом победный возглас: – Откройте дверь, мадемуазель Мари!
Мари со свечкой подбежала к шкафу и распахнула дверцу. Пред ней предстал Щелкунчик. На его серебряную сабельку были нанизаны все семь золотых корон мышиного короля. А Щелкунчик преклонил колено и провозгласил:
– Повержен дерзновенный враг. Он, мерзкий, превратился в прах, король мышей о семи головах! Не дожил он и до зари. А вас, прекрасная Мари, прошу без промедленья отправиться в мои владенья.
– С радостью, дорогой Щелкунчик! – ответила Мари, а потом глянула на часы и смущённо добавила: – Только ненадолго. Ведь ночь ещё не кончилась, а мне надо выспаться.
– Я поведу вас самой кратчайшей дорогой, – просто ответил Щелкунчик.
Он подал руку Мари, и они ступили на порожек платяного шкафа.
В волшебной стране
Щелкунчик дёрнул за рукав отцовской лисьей шубы, мохнатой и пушистой, как рождественская ёлка, и оттуда тотчас опустилась лёгкая кедровая лесенка. Спустя мгновение Мари очутилась на лугу, сверкающем разноцветными каменьями.
– Это Леденцовый луг, – пояснил Щелкунчик и направился к высоким воротам, сделанным, казалось, из коричневого мрамора с белыми прожилками.
Мари с удивлением обнаружила, что это вовсе и не мрамор, а вкраплённые в пряник изюм и миндаль. Сказочные ворота так и назывались – Изюмно-миндальными. На блестящей, отделанной сахарной глазурью галерее сидели шесть обезьянок в красных камзольчиках и наигрывали нежную и тягучую, как сливочная тянучка, мелодию.
