— Я никогда не чувствовала себя лучше, — Сэди засмеялась, и я услышал, как плещется вода.

Хоть мое сердце разрывалось, я не мог сдержать улыбку. Я даже боюсь осознать, сколько ей пришлось вынести, потому что эта маленькая альфа не вела себя как жертва. Она вела себя как альфа.

В новом свете ее прошлого, эти остроумные шутки и поведение казались чертовым чудом.

Никто не осудил бы ее, если бы она стала эмоциональной или нуждающейся. Я не знаю, смог бы я пережить то, что выпало на ее долю и при этом сохранять такое равнодушие. К тому же она такая крошечная, почти невесомая.

— Ты поела? Температура тела вернулась к норме? Тебе что-нибудь нужно?

Она может что угодно говорить о своем я в порядке, но она только что сражалась с тремя пауками и была похищена.

— Клянусь, я в порядке. Теплая ванна творит чудеса, — она плеснула водой, подтверждая свои слова.

Внезапно я представил ее хрупкое маленькое тело, покрытое мыльной пеной. Живот сжался совсем по другой причине, и я заставил себя думать о ее боли. А не о том, как сильно ее хочу. Я потерял рассудок, раз думаю об этом, когда она только что пережила похищение.

— Ладно, мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь, проверю тебя. Никуда не уходи одна.

— Есть, альфа!

Оказывается, что мне очень нравятся дерзкие женщины. Однако я не упустил из виду, что она не сказала, поела ли она что-нибудь.

— Я скоро вернусь, — крикнул ей и выбежал из комнаты.

Наконец, через некоторое время я снова постучал в дверь ванной. Сэди вышла одетая в мою толстовку и спортивные штаны. Я забыл их в ванной, а ей должно быть понадобилась сменная одежды.

Моя толстовка свисала ей ниже колен, а капюшон натянут на ее длинные белые волосы. Большие красные глаза смотрели на меня с легкой улыбкой. Красивые рубины блестели в свете костра.

Блядь. Мой мозг отключился.

Ее альфа-запах стал резким, и от нее исходил восхитительный запах сладкой клюквы, смешанный с теплыми каштанами. Мой желудок заурчал от голода, а щеки слегка покраснели.

Я хочу не еду.

— Съешь это, — сказал я, сунув в ее маленькие руки полную тарелку с едой.

Она такая милая и маленькая, что мне пришлось сдержать себя, чтобы не подхватить её и не прижать к себе. Ощущение ее замерзшего тела, прижатого к моему, когда мы бежали по снегу, пробудило во мне что-то.

Она — моя!

Я должен ее обнимать, оберегать и лелеять. И я хотел этого.

В моей душе горело желание позаботиться о ней, чтобы она больше никогда не смотрела на меня пустыми глазами. Ее шрамы разбили мне сердце.

— Я слишком устала, чтобы есть, — пробормотала она, потирая глаза и забираясь в кровать.

Неприемлемо. Ей нужно поесть. Она слишком маленькая. Она так погибнет!

— Ты не выживешь, если не будешь есть! Ешь! — зарычал я альфа-голосом, и моя грудь завибрировала.

Меня охватило чувство стыда за то, что я на нее зарычал, но страх за ее безопасность и хрупкость тела был сильнее. Ей нужны силы. Она автоматически взяла булочку и съела ее по моему приказу. Я положил тарелку ей на колени и принес пару своих подушек.

Она уставилась на меня с поднятыми бровями, когда я подложил подушки под ее голову, чтобы ей было удобнее спать.

— Вау, мне оказывают особое внимание, — она улыбнулась и показала язык Кобре, который гневно смотрел на нее с другого конца комнаты.

Эти двое, как малые дети.

— Ешь, я скоро вернусь, — сказал я.

Она слишком маленькая, и я готов поспорить, что в детстве она не получала достаточного количество еды. Но теперь все изменится.

Убедившись, что маленькая альфа в безопасности и не находится в непосредственной опасности, я повернулся к Ашеру и Кобре. Оба мужчины смотрели на меня ошарашенным взглядом. По их выражению лица очевидно, что они думают, будто я сошел с ума.

— Идите за мной. Мне нужно вам кое-что сказать, — сказал я.

Они быстро последовали за мной. Мы прошли через территорию комплекса, и на этот раз Ашер не делал никаких раздражающих комментариев.

Они понимают, что что-то серьезно не так.

Когда мы остановились у комнаты пыток, а холодный ночной ветер завывал вокруг нас, я повернулся к ним. На улице, в снежной буре, нас точно никто не подслушает. Джон был верным бетой-солдатом, с которым у нас никогда не было проблем. Есть высокая вероятность, что в комплексе сейчас есть и другие предатели.

Мысль о том, что солдаты могут нас предать, наполняет меня яростью.

— Пока мы подавляли альфа-форму Кобры и его создания, в это время Джон тащил голую Сэди по снегу. Он пытался провести ее через портал, — сказал я.

— Сукин сын! Мы думали, она шутила! — закричал Ашер и поднял руки, как будто собирался кого-то ударить.

Кобра схватил его за затылок.

— Заткнись, блядь. Джакс, расскажи нам все, — сказал Кобра, и Ашер замолчал.

Никто не связывался с Коброй, когда его глаза становились змеиными. Сейчас его зрачки менялись с круглых на щелевидные.

— Когда Ашер отвел тебя в лазарет на осмотр, я вышел и провел свою обычную проверку периметра. На окраине леса я заметил следы крови. Из-за сильного снегопада наши следы уже замело, а эта кровь выглядела совсем свежей. Поскольку никого не должно было быть снаружи, я пошел по следам, — я сделал паузу и закрыл глаза.

На секунду я подумал вернуться в комнату и проверить как там Сэди. Я чуть не потерял ее навсегда.

Я сглотнул желчь и продолжил свой рассказ:

— Я пошел по следам, и чем глубже заходил в лес, тем больше звуков слышал. Они были неразборчивыми, но явно отличались от звуков леса. В нескольких сотнях футов от портала я нашел Джона, бегущего с обнаженной и окровавленной Сэди на руках. Он избил ее, а она кричала так громко, как только могла. Он держал ее за волосы, запрокинув голову под невозможным углом. Она кричала и билась, а он бежал к порталу.

— Что было потом? — спросил Кобра.

Его зрачки теперь оставались узкими, и начали светиться. Рядом с ним у Ашера удлинились рога.

— Я ударил его и принес Сэди обратно в комплекс. Потом вернулся и приволок Джона в комнату для допросов. Сейчас он там, прикованный.

На лице Кобры расцвела садистская улыбка, а Ашер хрустнул пальцами, как будто представлял, как избивает Джона. Я его понимал.

— Но вот что действительно важно. Сэди рассказала мне, что до того, как она прошла проверку у озера, ее держали в качестве служанки. И еще сказала, что Джон собирался отвести ее к королеве фейри, после чего он разбогатеет.

— Я убью его! — взревел Ашер.

Кобра снова схватил его за массивную шею, удерживая на месте.

— Кто держал ее в качестве служанки? Ты уверен, что она не врет? — холодно спросил Кобра.

Мне не понравился этот взгляд. Я практически видел, как в его голове ворочаются шестеренки и как зреет недоверие. Он явно собирается выместить свое чертово недоверие на Сэди.

— Она не уточнила деталей. Но даже не смей, блядь, обвинять Сэди в чем-либо! Она пережила куда больше, чем вы оба можете себе представить.

Я навис над Коброй намеренно используя свой рост, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

— Что такого ты знаешь, чего не знаем мы?

Этот проклятый ублюдок чересчур проницателен.

— Ничего. Пойдем проверим, очнулся ли пленник.

А затем я стремительно спустился по лестнице в пыточную. Джон также лежал у стены без сознания, его руки по-прежнему были прикованы над головой заколдованными кандалами. Его грудь поднималась и опускалась, а значит он все еще жив.

Беты способны выдержать огромное количество пыток. Их тела могли отключаться, но они всегда просыпались через несколько часов без сознания. Джона едва можно было узнать. На его обнаженном теле не осталось живого места.

Ашер присвистнул, увидев Джона, а Кобра усмехнулся:

— Вижу, ты осторожно обращался с Джоном. Впечатлен!

Кобра рассмеялся, и по искреннему восторгу в его голосе я понял, что ему действительно весело. Кобра любил насилие.