— Э-э-это знаменитое пророчество фейри. Оно называется Апокалипсис.

Аран смотрел на меня с чистым ужасом, его мягкие черты лица побледнели и напряглись.

— Почему это важно? Что такого, что она просто сказала его нам? — тихо прошептала я, мой хриплый голос прозвучал слишком громко в тихой комнате, которая теперь пропиталась страхом.

— П-понятия не имею. Этого не должно было случиться, — прошептал он в ответ.

— А какие шансы, что она просто сошла с ума? Это же вероятно известное пророчество. Может, у нее случился какой-нибудь психоз?

Аран побледнел еще сильнее, и у меня все внутри похолодело. Он что-то недоговаривал.

Затем он крепко сжал мою руку и сказал:

— Пророчества фейри живут собственной жизнью. Это не просто слова. Сами рифмы зачарованы и… оживают. И ее голос изменился.

Мы оба посмотрели на Тетушку, которая как раз начала медленно открывать глаза.

Смысл его слов ударил меня, как кулак беты в лицо.

Пророчество фейри об Апокалипсисе и королеве фейри, возможно, только что овладело Тетушкой и прочитало нам само себя.

Прочитало. Нам. Само себя.

А я-то думала, что самое травмирующее событие сегодняшнего дня — это то, как Ашеру вылизывали задницу.

Но вместо того, чтобы расплакаться, как маленькая девочка, я сделала несколько глубоких вдохов и успокоила бешено колотящееся сердце.

— Пошли ужинать с Зедом, — сказала я. — Мы заслужили булочки. Наверное, это просто странная случайность.

Честно говоря, я уже пережила достаточно дерьма. Бой с фейри, бег, Дик с потенциальной угрозой, и альфы, трахающиеся у меня на глазах. Всего этого было более чем достаточно, чтобы меня сломать.

Особенно бег.

От одной мысли об этом меня тошнило.

Моя воля к жизни держалась на волоске, и еще одно пророчество фейри могло довести меня до нервного срыва. Так что я собираюсь справиться с этим, не обращая внимания.

Аран кивнул в знак согласия. Он тоже выглядел так, будто его вот-вот стошнит. Мы собрали свои вещи и постарались не смотреть на Тетушку, которая сидела сгорбившись, но все еще тяжело дышала.

— Пока, девочки, — произнесла она своим обычным голосом, когда мы выходили из кабинета.

Никто из нас не обернулся.

Аран парень, но очевидно, что Тетушка явно не в себе. Я только надеялась, что она не начнет читать еще одно пророчество. От вида ее закатившихся глаз и глубокого голоса у меня свело желудок.

Держась за руки, мы пошли набивать себе животы ужином.

Мы это заслужили.

Глава 16. Ашер

Клюквенный соус

Несколько минут назад…

Все еще находясь в комнате альф, я закрыл глаза и запрокинул голову, отчаянно пытаясь забыть ощущение прикосновений двух бет. По какой-то причине меня переполняло отвращением от воспоминаний о том, как та потаскушка давилась моим членом, а чей-то палец был у меня в заднице.

Мне хотелось просто кончить ей в рот и покончить с этим. Блядь, это должно было быть чертовски легкой задачей.

Но это не так.

Огонь громко потрескивал, и голоса что-то кричали мне на непонятном языке. Я старался не обращать внимания, но тон стал непривычно гневным. Казалось, сам огонь злился на меня. Я поблагодарил бога солнца за то, что Джакс вмешался именно в тот момент. Мне нужно было избавиться от этих потаскух, пока я не сделал им больно.

Я никогда не причинял вреда шлюхам. Это делал мой отец.

По какой-то причине я терял рассудок. Не только огонь не давал мне сосредоточиться, но и едва уловимый альфа-запах сладкой клюквы, витавший в воздухе.

У меня текли слюни.

Запах принцессы ощущался в комнате и вызывал у меня иррациональную злость на бет, стоящих ниже меня по рангу. Это не их вина, что я одержим маленькой принцессой. Однако их вина в том, что они прикасались ко мне, когда я принадлежу ей.

Что за херня?

Я борюсь с желанием зарычать от отчаяния, проводя руками по лицу. Я не принадлежу принцессе. Я даже, блядь, никогда ее не целовал.

Так почему я не могу выбросить из головы ее сочные губы и длинные белые волосы?

Потаскухи беты скулили и стонали, как будто играли низкосортную пьесу, и от этого мне становилось дурно.

Голоса в пламени кричали на меня от разочарования. Как и огонь, мой зверь кричал внутри меня. Запах клюквы становился все сильнее. И все, чего мне хотелось, это выследить шлюх и задушить их за то, что они прикасались ко мне. А я, блядь, им не принадлежу.

Комната закружилась вокруг меня. Пламя стало чертовски злым, и я не понимал почему. Оно ревело громче, чем когда-либо прежде, и у меня заложило уши.

Пока мир кружился вокруг меня, я на мгновение позволил себе представить, что принцесса находится в комнате. Что это она сосет мой член, стоя на коленях передо мной. Что именно ее шелковистые белые волосы зажаты в моих татуированных руках, и она смотрит на меня своими поразительными рубиновыми глазами.

Развратные мысли, проносившиеся в моей голове, одновременно возбуждали меня и вызывали отвращение к самому себе. Если бы принцесса знала, насколько грязные мои мысли по отношению к ней, она бы с криком сбежала в холодные горы.

Внезапно голоса в пламени изменились.

Язык по-прежнему оставался неразборчивым, но голоса стали мягче, как будто они умоляли меня сделать что-то.

— Я, блядь, не понимаю, что ты говоришь и почему орешь на меня!

Пламя продолжало шептать. Мне это надоело. Я хлопнул дверью, выходя из комнаты, и отрезая себя от сводящего с ума запаха сладкой клюквы.

Я прошел через комплекс в столовую альф. Я не стал брать еду, а просто сел на стул рядом с Джаксом и Коброй и ударился головой о стол. Другие альфы подняли брови, но продолжили есть свои стейки. Они привыкли к моим срывам и к тому, что находят меня в компании потаскух. В моменте сильный запах клюквы достиг моего носа, и сердце подскочило от волнения.

Принцесса где-то рядом.

Я поднял глаза и резко повернул голову, пытаясь найти ее. А потом застонал от разочарования, когда увидел, что у Кобры на тарелке чертов клюквенный соус.

Это самое низкое падение в моей жизни.

Я только что возбудился из-за чертового соуса.

Я окончательно потерял рассудок.

— Ты можешь не есть этот чертов клюквенный соус? — раздраженно рявкнул я на Кобру, в отчаянии проводя руками по лицу.

Поскольку Кобра настоящий ублюдок, он поднял ложку с клюквой ко рту и развратным образом облизнул ее. Ухмылка на его лице ясно говорила о том, что он точно знает, что делает.

— Как зрело, — пробормотал я, пытаясь мысленно сосчитать до десяти.

Мисс Мэйбл, повариха в доме моего отца, помогла мне научиться контролировать свой гнев. Счет до десяти был ее любимым советом. Она была для меня больше матерью, чем моя собственная.

Мисс Мэйбл очень заботливая и ласковая. А моя мать была шлюхой, которая хотела казаться сексуально доступной для членов синдиката, а ребенок только мешал ей в этом.

— Какая-то конкретная альфа не выходит из головы? — Кобра наигранно облизнул губы, размазывая по ним соус.

Мои синие яйца явно давали о себе знать, потому что я вдруг зациклился на том, как его розовый язык скользит по пухлым красным губам. Обычно я не интересовался мужчинами. Обычно здесь ключевое слово.

Поправляя штаны, я даже не пытался скрыть свое возбуждение. Образы Джакса, прижимающего Кобру к стене и входящего в него, заставили мой член пульсировать.

Честно говоря, Кобра самый красивый ублюдок, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Он физически совершенен, как мраморная статуя, покрытая бриллиантами и изумрудами. А еще в его зеленых глазах таилась какая-то тьма, сводившая людей с ума. И он знал об этом.

— Серьезно? Вы оба будете сидеть здесь и фантазировать о ней после того, как буквально убили ее утром в тренировочном зале? Я единственный, кого беспокоит ее результат? — Джакс гневно посмотрел на нас обоих.