...Прошла зима, наступило долгожданное лето.

Однажды в начале восьмого вечера мы с инспектором уголовного розыска Куровым Сашей находились в дежурной комнате Соболевского РОВД и намеревались идти домой. Веселый и безалаберный Саша на прощанье решил рассказать анекдот.

— Уехал муж в командировку...

Рассказчика прервал тревожный звонок телефона. Я снял трубку и услышал взволнованный мужской голос:

— Милиция?

— Да.

— Говорит главный инженер рыбозавода Фролов... Я убил свою жену...

— Говорите дальше!

В трубке длинные гудки — видимо, звонивший положил трубку.

Доложили начальнику милиции Тепанову и прокурору Му-рылеву. Мы получили от них указание немедленно выехать на место происшествия, а они подъедут немного позже.

Рыбозавод находился в поселке Кировский на берегу Охотского моря в пятнадцати километрах от райцентра.

До места на милицейском «газике» доехали минут за двадцать и остановились у двухэтажного дома, где жил главный инженер с семьей.

Мы с Сашей поднялись на второй этаж — дверь в квартиру Фролова оказалась открытой. Зашли в помещение. За столом сидел возбужденный главный инженер, который, обхватив голову руками, плакал и срывающимся голосом причитал:

— Что я наделал?

Правая рука его была испачкана чем-то красным. На диване сидел мальчик лет десяти и истерично рыдал:

— Мама, мамочка! Папка, зачем ты убил нашу мамочку?! — видимо, мальчишка слышал разговор отца по телефону.

У дивана лежало двуствольное ружье, в квартире был беспорядок: вещи разбросаны, как будто что-то искали.

Саша стал успокаивать подростка, а я пытался выяснить у Фролова, что произошло, но тот был почти невменяем и только причитал:

— Что я наделал? Что я наделал?

Видя, что от хозяина ничего не добьешься, а только потеряешь время, я послал Сашу за врачом Валентиной Петровной, которая жила в соседнем доме. Сам подошел к дивану, сел рядом с мальчиком и, пытаясь его немного отвлечь и успокоить, спросил:

— Как зовут тебя?

— Коля, — всхлипывая, ответил мальчик.

— Успокойся, Коля, еще ничего не известно, может, мама жива... — сказал я тихо ребенку, обняв его за худенькие плечи.

Минут через пять пришли оперативник и врач, которая была крайне взволнована и сообщила:

— Любу (так звали жену инженера) только что увезли в больницу в Соболево. Я ее осмотрела и оказала первую помощь.

— Жить будет? — спросил я у врача.

— Не знаю, ножевое ранение в грудь, крови много было, — наклонившись ко мне, тихо ответила Валентина Петровна, но, увидев, в каком состоянии отец и сын, громко сказала: — Ничего страшного. Конечно, будет жить!

— Дайте успокоительное Фролову и Коле и побудьте с ними. Где все произошло?

— В клубе, в кассе, где Люба работает кассиром.

До клуба — рукой подать. Пошли с Куровым туда.

В клубе крутили кинокартину «Веселые ребята», весь народ был в зрительном зале. Сеанс начался в семь часов. У входа нас встретили участковый — сержант Титов Борис, охранявший место происшествия, и директор кинотеатра Бугаенко. Больше никого не было. Люди смотрели комедию, весело смеялись и не знали о случившейся трагедии.

— Боря, пригласи понятого, один уже есть, — кивнул я на директора клуба.

Потом вместе с Куровым и Бугаенко мы подошли к небольшому помещению, в котором располагалась касса. Дверь оказалась сломана и болталась на одной петле. Внутри кассы на полу были видны обильные пятна крови, а в углу лежал окровавленный большой столовый нож из толстой пластины нержавеющей стали с пластмассовой ручкой. Больше ничего существенного обнаружить не удалось.

Участковый привел нетрезвого бича и виновато сказал:

— Все в кино, больше никого не нашел...

— Сойдет и этот, — сказал я, кивнув на приглашенного мужика.

Я произвел осмотр. Осторожно, чтобы не стереть отпечатки пальцев с ручки, положил нож в целлофановый пакет, с пола изъял кровь на ватные тампоны, составил протокол. Нетрезвый бич не хотел подписывать документ, с перепугу думал, что его в чем-то подозревают. Пришлось объяснять ему, что он только понятой. Трясущейся рукой бич подписал протокол. Закончив с осмотром места происшествия, я позвонил главному врачу Соболевской больницы Казаряну.

— К вам раненую Фролову повезли...

— Да-да, уже доставили, — перебил меня главврач, — непроникающее ранение грудной клетки, рана серьезная, но жить будет, состояние больной стабильное, она в сознании, но чем-то очень удручена, на грани нервного срыва.

— Ну, слава Богу! — сказал я Казаряну и хотел повесить трубку.

— Подождите! Вот что, на потерпевшей был медальон и удар пришелся именно в него, это и спасло Фроловой жизнь. По касательной лезвие скользнуло и разрезало мягкие ткани груди. Если бы не медальон, то, по всей видимости, женщину спасти не удалось бы, — закончил рассказывать главврач.

«Да, история...» — подумал я и положил трубку.

Фролова задержали и доставили в РОВД, а мальчика Колю взяла к себе домой врачиха Валентина Петровна.

«Почему в комнате на полу лежало ружье? Почему беспорядок?» — раздумывал я по дороге в Соболево.

В ходе же расследования все было установлено.

Фролов очень сильно любил свою жену. Перед свадьбой он подарил ей золотой медальон, в который была вставлена маленькая фотография жениха. Потом родился сын Коля, в котором отец и мать души не чаяли. Косте Фролову было двадцать пять, Любе — двадцать. Жили дружно и счастливо. Костя работал мастером, потом инженером на рыбозаводе. Люба сидела дома с маленьким Колей, а когда сын подрос, работала то продавцом, то парикмахером, то буфетчицей в столовой завода, где трудился муж.

Прошло несколько лет, Коля пошел в первый класс, отца назначили главным инженером на рыбозавод в поселок Кировский, а Люба стала работать кассиром в клубе — другой работы в рыбацком поселке не было. Семью Фроловых считали вполне благополучной, их уважали и соседи, и сослуживцы. Ничто не предвещало трагедии.

В тот роковой вечер Люба была на работе, а Константин с сыном дома играли в шахматы. Ужин стоял на плите, и вот-вот должна была прийти мама, но ее не было. Раньше она никогда на работе не задерживалась. Отец начал волноваться:

— Почему ее нет?

— Скоро придет! — утешал сын.

Ровно в семь пятнадцать раздался телефонный звонок. Фролов нервно взял трубку. Ехидный женский голос язвительно сообщил:

— Пойди в клуб и посмотри, чем твоя занимается — тебе рога наставляет!

Фролова как током ударило, и он, вне себя от ярости, в состоянии аффекта — сильного душевного волнения — сорвал со стены ружье и со словами: «Я ее, сволочь, убью! Где они? Где они?» стал бегать по комнате и что-то искать. Смышленый мальчишка Коля, почувствовав неладное, понял, что отец ищет патроны и может произойти что-то страшное и непоправимое. Незаметно от родителя, зная, где лежит коробка с патронами, заряженными волчьей дробью, Коля быстро припрятал боеприпасы под дивана.

Не найдя патронов, Фролов бросил ружье на пол, схватил со стола нож и стремглав выбежал на улицу.

Буквально за две минуты он добежал до клуба. Дверь в кассу была заперта, но там слышались голоса.

Главный инженер вышиб дверь и увидел жену, раздетую до пояса, а рядом с ней молодого, лет двадцати пяти, рослого парня в морской форме. Фролов подбежал ближе и в ярости ударил жену ножом в область груди. Любовник-моряк, вместо того чтобы защитить женщину, увидев Фролова с ножом, убежал, как трусливый заяц.

Люба громко закричала и упала на пол. Ее крика никто не услышал. Фролов бросил нож, а сам повернулся и пошел домой. У выхода столкнулся с директором, который обратил внимание на его жуткий вид. Фролов махнул рукой в сторону кассы и обреченно молвил:

— Там Люба...

Бугаенко зашел в кассу, увидел кассиршу в луже крови и бросился бежать за врачом.

А Фролов пришел домой и позвонил в милицию.

На следующий день после случившегося я связался по телефону с Казаряном: