Вышли на полянку, поросшую брусникой и морошкой, и увидели кострище, около которого толпились военные. Тщательно осмотрев место в траве, я нашел два окурка от папирос «Беломор» и не сгоревшую до конца шашку динамита. Все следы солдаты, конечно, затоптали. Создавалось впечатление, что в указанном месте прошел табун лошадей. Применять собаку-ищейку не было никакого смысла. На шашке сохранился номер партии взрывчатки, совпавший с номером шашек, хранившихся на складе. Я изъял также пепел из костра и два окурка.

В вагончике, где я работал, вызванный врач взял у подозреваемого Клюева образцы крови и слюны. Вдруг в дверь робко постучали, и на пороге появилась виновница разыгравшихся взрывных любовных страстей пополам с настоящей взрывчаткой — повариха Люся. Томно потупив красивые глазки, кокетка заявила:

— Жалко Колю, не сажайте его!

— Да его никто сажать и не собирается, а Васю тебе не жалко? — спрашиваю я.

— Васю тоже жалко, но поменьше, это я во всем виновата.

— А в чем же ты виновата, Люся?

— Да раньше надо было Васе дать, он бы и поостыл, охладел ко мне, может, и не мстил бы Коле.

Вот это номер! Такого признания я не ожидал. Я чуть не упал со стула. Непостижима логика загадочной и непостоянной женской натуры.

— Люся, а кого же ты на самом деле любишь? Васю или Колю?

— Да я и сама еще не знаю, оба гуси еще те... — с вызовом ответила повариха. Хорошо, что Клюев и Филин не слышали нашего разговора, а то объектом мести обоих кавалеров могла стать смазливая глупая женщина.

Биологическая экспертиза по слюне дала однозначный ответ, что окурки папирос около костра, где был сожжен украденный динамит, оставлены гражданином Клюевым Василием. Химическая экспертиза определила, что пепел в костре образовался от сгоревшего динамита.

Под тяжестью улик Клюев сознался в совершенном преступлении на почве мести, и был привлечен к уголовной ответственности. Повариха Люся не вышла замуж за мастера Колю, а нашла себе нового поклонника, которому спустя два года изменила с вернувшимся из заключения взрывотехником Клюевым Васей. Все вернулось на круги своя, остался вопрос, как в той песне:

— А тому ли я дала?

Любовь и динамит — вещи взрывоопасные и непредсказуемые.

А причину катастрофы военного вертолета мы так и не узнали, потому что в то время это было тайной и огласке не подлежало.

...Живя среди коряков и наблюдая за их обычаями и привычками, я не раз задавал себе волновавший меня вопрос: «А чем коряки отличаются от русских?»

Оказалось, что почти ничем. Если русские сообразили на троих и купили три бутылки водки, то они не разойдутся до тех пор, пока все не выпьют. Также и коряки будут пить до тех пор, пока все до конца не вылакают. Русские, правда, в процессе пьянки могут подраться и Набить друг другу морды. За что? Да ни за что! Просто так, ради спортивного интереса. Представители северных народов, в том числе чукчи, эвены и коряки ведут себя более пристойно, без причины физиономии друг дружке не чистят. По характеру они добродушны, спокойны и, надравшись водочки, отношения между собой не выясняют, а ложатся спать.

Представителей славянских народов зачастую после пятой рюмки тянет на подвиги. Коряков тянет в сон, однако бывают и исключения, когда они также могут совершать необдуманные поступки.

Коряк Кительхут Вася прилетел вертолетом из дальнего стойбища села Аянка в районный центр село Каменское, как русский приезжает с Камчатки на материк. Он прилетел в больницу на обследование, которое положено проходить ежегодно, а заодно немного отдохнуть и расслабиться. Обычно бригады врачей санитарными рейсами делают облеты дальних поселков и стойбищ аборигенов, но в этот раз случилось что-то экстраординарное, и полеты докторов были отложены на неопределенное время.

В продовольственном магазине Василий встретил своих знакомых: земляка из села Таловка коряка Тынынкава Колю и эвена из села Оклан Кайметинова Ваню.

Местные народности давно переняли русские обычаи, а поэтому друзья быстро сообразили на троих и купили три бутылки «огненной воды», то бишь русской водки.

«Поели, однако, к Василися. Он насяльник и моя длуга, — предложил Коля, и вся троица пришла ко мне домой. Явились не запылились, как говорят в народе. Я в это время находился на сенокосе вместе с прокурором и начальником милиции. Такая трудовая повинность на Камчатке в порядке вещей.

Жена Мария местную делегацию в дом не пустила и посоветовала идти к завхозу больницы Виктору Ларионовичу Косыгину, который жил поблизости. Заместитель главного врача центральной районной больницы по хозяйственной части Косыгин был добрейшим, чутким человеком, очень гостеприимным, особенно тогда, когда гости приносили с собой спиртное. Знакомые и сослуживцы называли его просто Ларионыч.

Завхоз встретил представителей народностей Крайнего Севера с распростертыми руками и пригласил их за стол. Пока гости раздевались и умывались, хозяин порезал хлеб, сварил картошку в мундире, достал из кадки квашеной капусты и из бочки в подполе вытащил соленую горбушу.

За разговорами время пролетело незаметно, как незаметно опустели бутылки и тарелки с едой. У работника медицины нашлась для гостей заначка в виде полулитровой бутылки спирта ректификата. Без крепкого чая аборигены не представляют себе ни одной пьянки, а поэтому Ларионыч вскипятил чайник и заварил в стеклянной банке полпачки индийского чая «со слоном».

После спирта и чифиря Коля с Ваней отключились и уснули прямо под столом. Вася оказался покрепче своих приятелей, вместе с хозяином допил спирт, чай и сказал ему: «Пойду, однако, посплю маленько». Но никуда не пошел, а устроился на полу рядом с собутыльниками, так как кровать в комнате была одна, и на нее на правах хозяина лег Ларионыч.

Утром Кительхут проснулся раньше всех, хотел опохмелиться, проверил бутылки, но ни капли спиртного не нашел. Тогда он стал будить спящих товарищей, тормоша их и дергая за руки: «Однако ставать пола! Сколо магазина отклоется!» Но друзья спали как убитые и только смогли пробормотать в ответ что-то невнятное. Тогда Вася стал будить Ларионыча: «Хозяина! Ставай, однако! Дай немного Вася спилтику!» Косыгин также оказался в полной отключке и никак на слова Василия не отреагировал.

Коряк из Аянки по характеру был упрям и настырен, а потому чудом нашел в коробке с лекарствами стограммовую бутылочку муравьиного спирта, который тут же, не отходя от «аптеки», с большим удовольствием выпил. Вася почувствовал себя намного лучше и решил пойти на речку прогуляться и подышать свежим воздухом. До открытия продовольственного магазина оставалось совсем немного времени. Водку начинали продавать с восьми утра. А до введения сухого закона было еще очень далеко.

Кительхут вышел на берег реки Пенжины, которая быстрым потоком несла свои чистые холодные воды в Охотское море. На улице было довольно свежо, и Вася, одетый в легкую штормовку, ежился от холода. Как обычно, дул свежий ветерок, качал верхушки осин и берез, расположившихся на склонах сопок. Гнуса почти не было. Если комар намеревался сесть на незакрытую одеждой часть тела и попить крови, то крылатого вампира тут же сдувало порывом ветра. На высоком дереве в гнезде из палок и тряпок сидела и каркала во все горло черная ворона: «Карр! Карр!»

Спустившись к самой кромке воды, Вася увидел стоящую у причала самоходную баржу, которая из порта Манилы возила уголь для центральной котельной.

«Эй! На балсе! Капитана! Есть кто-то?» — крикнул Василий, зная о том, что у баржевиков всегда имеется водка и можно опохмелиться. На Камчатке существовал неписаный закон: если у человека «горят трубы», то оторви от губ стакан и отдай «больному». Баржевики любили называть себя капитанами малых судов, охотно брали с собой попутчиков, с которых денег никогда не требовали, а наоборот, всегда угощали водкой и сушеной корюшкой: «С попутчиком в дальней дороге веселей!» А эта дорога могла растянуться на несколько суток, в зависимости от расстояния от пункта отправления до места назначения, куда нужно было доставить груз: горюче-смазочные материалы, уголь, пиломатериалы, продукты и многое другое.