Я развел руками:

— А тогда я еще имел полное право блюсти свою профессиональную этику: мою клиентку ни в чем не подозревали... В общем, Дуб, тактика твоя выжидательная не годится ни к черту.

— А ты познакомь меня со своей. До того, что касается чужих идей, я жуткий плагиатор. Ну, так как?

— Никак. Нет у меня никаких наработок. Я ведь даже на месте убийства не был. Ты бы дал мне на протокол осмотра взглянуть...

Дубровин расхохотался:

— А какая длинная была прелюдия! Зачем он тебе?

— Ну дай посмотреть, Серега. Что от тебя, убудет, что ли?

Проглотив последний смешок, Дубровин достал из папки заполненные бланки протокола, положил их передо мной.

— Давай, только недолго, — сказал он. — Мне скоро ехать пора.

— На чем же ты поедешь? — я злорадно хохотнул. — Машину-то, поди, еще не отыскали.

— На чем надо, на том и поеду! — незлобно огрызнулся Дубровин. — А ты все-таки завистливый человек, Ваня. Жаба тебя давит, вот что я скажу. Ты — предприниматель... Как там тебя Брисеньков называет? Идеологом частного сыска?

— Виртуозом приватных дознаний, — поправил я, усмехнувшись.

— Вот-вот, ты — виртуоз приватных дознаний, а в отличие от рядового госслужащего ездить тебе приходится на ужасном монстре из помета отечественного автопрома давно забытых лет. — Дубровин сменил тон и закончил почти нежно: — Но я тебя понимаю: тут любого тоска возьмет. А может, твоя рухлядь просто дорога тебе как память?

— Именно, Дуб. Именно как память. На ней еще мой дедушка ездил, меня, сопляка, катал... А теперь отстань, дай сосредоточиться.

Из протокола осмотра места происшествия следовало, что труп, обнаруженный в гостиной, лежал лицом вверх. Два выстрела — в грудь и в голову — были произведены с близкого расстояния, почти в упор. Рядом лежали две стреляные гильзы от пистолета системы Макарова и сам пистолет с навинченным глушителем. Серийный номер оружия был спилен. Присутствовал запах пороховой гари в стволе. Ни на пистолете, ни на гильзах, ни на патронах в обойме отпечатков пальцев найдено не было.

На журнальном столике стояли наполовину пустая бутылка шампанского и два различных по виду фужера. Один из них, со следами темной губной помады по краям, напоминал вертолет в первой фазе «мертвой петли», с изогнутым фюзеляжем.

В кармане убитого, помимо связки ключей, документов и денег, была обнаружена визитная карточка моей клиентки.

— Что ты думаешь обо всем об этом? — спросил я Дубровина, возвращая ему протокол.

— Что думаю? Наверное, то же, что и ты: подставили твою Викторию Львовну.

— Это я и без тебя знаю. Я о ее визитке в кармане убитого.

— А что с визиткой?

— Он прекрасно знал адреса ее магазинов, телефоны, но тем не менее позвонил ей всего один раз и бросил трубку на полуслове. Связаться с ней он больше не пытался, плюс ко всему, снял какую-то дыру, хотя его финансы наверняка позволяли выбрать квартиру посолиднее.

— Я считаю, что за ним кто-то следил. Он заметил слежку и решил спрятаться. Возможно, подозревал, что тот, кто следит за ним, может прослушивать ее телефоны тоже. Поэтому решил пока не давать о себе знать, и ей пришлось обратиться к тебе.

— Попробуй восстановить картину убийства, Дуб, — предложил я.

— Ну, во-первых, убил его тот, кого Джоев хорошо знал. Он впустил убийцу в квартиру, возможно, даже распил с ним шампанское. Убийцей могла быть женщина, но мог быть и мужчина, тогда шампанское в этом случае — просто символ какой-то заключенной сделки или успешно проведенной операции...

— Какой, например?

— Пока не знаю. Джоев — темная лошадка, кто он, неизвестно. Ответ на запрос из ФСБ придет только к обеду.

— Ладно, давай дальше по убийству.

— Итак, Джоев был убит, а убийца принялся заметать следы. Он сполоснул свой бокал, поставил его обратно на полочку серванта: мы обратили внимание, что на всех бокалах присутствует налет пыли и лишь один из них абсолютно чистый...

— Вот гаденыш! — деланно удивился я, вытаращив глаза для пущей убедительности. Дубровин в тот момент моей выходке не придал должного значения.

— Да, да, — подтвердил он. — На это Юдин внимание обратил... Убийца, значит, заменил бокалы и скрылся. Ушел он, надо полагать, через крышу.

— И когда приходила Белецкая, убийца, скорее всего, находился в спальне. Раз Джоев ее туда не пустил, значит, он не хотел, чтобы она встречалась с его гостем или гостьей.

— Возможно. Но возможно, что он явился к Джоеву и после ухода Белецкой. Тетя Шура-городовой рассказала нам, что приезжала какая-то дама на красной «восьмерке», заходила в подъезд. Со слов старушки следует, что как раз эта женщина и следила за Джоевым. Накануне ее машина уже приезжала к ним во двор и уехала сразу после того, как Джоев вернулся из магазина. Да и в день убийства пробыла она в подъезде ровно столько, сколько нужно, чтобы войти в квартиру, два раза выстрелить, поменять посуду и скрыться.

— Неувязка, — возразил я. — Считается, что убийца ушел через чердак, а эта дама выходила, как все нормальные люди, — из дверей подъезда. Наверное, она нашла в квартире лишь труп Джоева.

Дубровин на мгновение задумался, и выражение его лица заметно изменилось.

— Слушай, а что если предположить, будто бы убийца убил и ушел чердаком. Адама на «восьмерке» тоже собиралась убить Джоева, но не успела, однако на то, чтобы поменять бокалы времени у нее было предостаточно. Или вот сразу еще версия: эти двое просто работали на один карман: первый — убивает, вторая — осуществляет инсценировку. А?

Здесь настала очередь призадуматься мне. Действительно, стоило прислушаться к версиям Дубровина, потому что пока ни одну, даже самую нелепую, нельзя было сбрасывать со счетов.

— Мы ее уже ищем, — продолжал Дубровин. — Описание, конечно, расплывчатое, но на успех надеемся. Тетя Шура сказала нам, что как будто уже видела ее где-то, только не в их дворе.

— Где она ее видела, тетя Шура и сама не знает, к сожалению, — доложил я и спросил: — А что это за бокал-вертолет на месте преступления?

Дубровин пожал плечами:

— Какой-то авангардистский стиль в посуде. Не знаю, может, сейчас так модно стало. А впрочем, бес их разберет. Похоже, из какого-то кабака рюмка, только вот из какого?

— Дай-ка на фотографию взглянуть.

Он порылся в папке, извлек оттуда фото, протянул мне. Я посмотрел на снимок и усмехнулся. Как там было написано? Вертолет в первой фазе «мертвой петли», с изогнутым фюзеляжем? Однако! А я вчера решил, что это ветряная мельница без крыши.

— Чего ухмыляешься? — спросил Дубровин.

— Да так. Какой только чепухи, Серега, народ не придумает!.. Фотографии трупа дай посмотреть.

Дубровин выложил передо мной несколько снимков. Да, это был тот самый мужчина, фото которого отдала мне Белецкая. Джоев лежал на полу, раскинув руки в стороны. Во лбу у него зияло отверстие с десятикопеечную монету, рубашку на груди заливало темное пятно. Я обратил внимание на кисть левой руки. Мизинец отсутствовал. Я вернул снимки Дубровину и попросил:

— Знаешь что? Устрой мне свидание с Белецкой.

— В моем присутствии?

— Если без этого никак, то ради бога. Хоть всю прокуратуру собери. Ну, поможешь?

— Ближе к вечеру, наверное. Я распоряжусь, чтобы ее сюда на допрос доставили. Позже позвоню, скажу, к какому времени тебе лучше подъехать.

Я уже собирался уходить, когда на столе зазвонил телефон. Дубровин снял трубку, внимательно выслушал говорившего.

— А внутри как?.. Вещи на местах, значит. Ладно, печать ты с собой захватил? Ну, сделай все как надо, что, мне тебя учить, что ли? И давай сюда. Ты не забыл, нам ехать сегодня?

Он положил трубку, вздохнул и посмотрел на меня.

— Печать с двери квартиры ночью сорвана, — объявил он. — Михайлов звонил, а ему позвонила тетя Шура, доложила. Похоже, салажьё местное развлекается таким образом.

И только тут, по-видимому, до него дошел смысл моей реплики «Вот гаденыш!» и выражение моего лица в тот момент. Он подозрительно прищурился и здесь собрался обвинить меня в попытке подтасовки фактов, сокрытии улик и остальных грехах, связанных с проникновением в опечатанное помещение.