Далее они прицепились к «Фольксвагену», который вел белую «Ауди», но потом «Ауди» потерялась. Продолжая слежку за «Гольфом», они намотали по городу не одну сотню километров — и вот сегодня потеряли и эту суку, после того, как она побывала здесь. Ну а раз она побывала здесь, значит, и Коцоев тоже сюда наведывался, а поэтому в компьютере должны содержаться все его новые данные вместе с адресом, по которому он сейчас находится.

Есть! Джоев Тимур Томазович. Теперь не оставалось никаких сомнений: мужчина, которого они видели в аэропорту, — Коцоев. Абдуллаев помнил этот паспорт, он сам однажды доставил его в лагерь вместе с дюжиной других фальшивых документов. А вот и адрес снятой квартиры. Все просто, как в русских анекдотах!

Абдуллаев быстро переписал данные на листок бумаги, который вытащил из подставки на столе, и снова приник к монитору. Теперь предстояла самая опасная фаза операции: ему нужно было вторгнуться в систему Министерства внутренних дел, войти в их базу данных. Там, естественно, подобные попытки тщательно отслеживаются, и группа захвата прибудет сюда уже через несколько минут. Но взломать защитные файлы просто необходимо: им с Русланом нужен адрес человека, который сегодня во время сделки по купле-продаже оружия уехал с места встречи.

Несколько минут ушло у Абдуллаева, чтобы закончить начатое. Все адреса лежали в кармане, компьютер Абдуллаев выключать на стал. Он уже собирался уходить, когда взгляд его упал на предмет, забытый, по всей видимости, хозяином кабинета. На краешке стола лежал электрошокер. Бандит взял его в руку, и выражение его лица стало таким же, какое бывает у хирурга, когда тому вместо скальпеля предлагают воспользоваться кухонным ножом. Но сегодня, здесь, в этом проклятом городе, у Абдуллаева не было под рукой необходимого оборудования, а потому сгодится и электрошокер.

Проверив прибор на предмет работоспособности, он быстрым шагом покинул офис тем же путем, каким и входил туда — через парадную дверь.

Чермоев с помощниками ждал его на лавке, во дворе соседнего дома. Абдуллаев подошел, присел рядом.

— Все сделал, — отчитался он. — Адреса у меня, можно идти.

— Подожди, сначала займемся номерами. Помнишь последний двор, в который мы заезжали перед стрелкой?

— Да.

— Адрес не забыл?

— Нет.

— Давай поймаем тачку...

Когда бандиты прибыли на место, небо на востоке начинало бледнеть. Они отпустили такси и проследовали в дальний конец двора, где, накрытая брезентовым чехлом, приютилась «двадцать первая» «Волга». Чермоев приподнял край брезента, удовлетворенно цокнул языком: номерной знак находился на месте. Он бросил взгляд на колеса. Увиденное также его полностью устроило: шины были спущены почти до основания, диски проржавели. Этой машиной не пользовались как минимум с прошлого года, а значит, и пропажу номеров хозяин обнаружит не сразу.

Чермоев весело улыбнулся, повернулся к своим подручным.

— Вы двое — на шухер, ты, Фамиль, — к багажнику, — распорядился он. — Ключи, пассатижи с собой? Задело!

На всю работу они затратили не более пяти минут. Убирая жестянку с номером «Волги» назад, за брючный ремень, Чермоев спросил:

— Где будем брать машину?

— Я видел одну, пока сюда ехали. Черная «девяносто девятая», стоит на неохраняемой парковке, кварталах в трех отсюда. Пешком дойдем?

— Сейчас пойдем, подожди. — Он повернулся к двум другим бандитам, сказал им несколько слов на чеченском. Те молча кивнули и зашагали прочь.

— Куда ты их? — спросил Абдуллаев.

— Домой отправил. Зачем такую толпу делать? Ночь, а у нас номера с собой. Не хочу пока ментов... Пошли, Фамиль.

Расстояние в несколько кварталов они проделали не торопясь, стараясь избегать центральных улиц. Когда оказались на месте, Абдуллаев рукой указал на автомобиль, стоявший метрах в пятидесяти.

— Вот она. Моделей такого цвета в городе — миллион, я сегодня обратил внимание. Что, сделаем?

— Ты посмотри, у какого учреждения она стоит, — с сомнением проговорил Чермоев. — Хозяин, наверное, на дежурстве. Видишь, окно светится?

— Да, вижу. А если это хозяин, то и его вижу. Подождем, пока он из кабинета выйдет и сделаем... Руслан, сколько лет мы вместе? Мы когда-нибудь пропадали с тобой? И сейчас все получится. Видит Аллах — за святое дело стараемся!

Дождавшись нужного момента, Абдуллаев открыто подошел к автомобилю, приставил электрошокер к колесному диску и нажал кнопку активизации устройства. Послышалось характерное потрескивание, в машине что-то щелкнуло. Бандит поднял голову и едва не рассмеялся: дверные замки «девяносто девятой» открылись. Он был опытным электронщиком и прекрасно понимал, что при замыкании на корпус может сгореть не только система сигнализации, а вообще вся электропроводка. Но у них не было другого выбора, и, выйди данная машина из строя, они отыскали бы вторую, третью и так далее, пока этот метод угонщиков-дилетантов не принес бы нужного результата.

...— Куда сейчас? — спросил Абдуллаев. Они уже поменяли номера на автомобиле и теперь двигались по направлению от центра города.

— Домой, Фамиль. На карте, которую мы вчера купили, нет нужной улицы. И спросить не у кого, все спят. Утром поедем, попробуем его врасплох застать. Хотя врасплох его застать пока никому не удавалось.

Абдуллаев молча кивнул и повернул направо у ближайшего светофора...

ГЛАВА ПЯТАЯ

На работу следующим утром я опять опоздал. Чтобы понять это, не нужно было смотреть на часы. Оказалось достаточным поймать на себе взгляд огромных синих глаз, холодных, как две луны, и мне сразу стало ясно, что я снова провинился. Я сконфуженно поздоровался, выложил на стол клубничный «чупс».

— На вашем диване опять пьют кофе, Иван Петрович, — сказала Люба, никак не отреагировав на мой широкий жест.

— Давно?

— Нет еще и минуты. А теперь, извините, мне работать надо. — И Люба, отвернувшись от меня, уткнулась в монитор компьютера.

Я вошел в кабинет. Белецкая действительно сидела на диване и маленькими глотками потягивала... Нет, не кофе — тот нетронутым стоял на столе. Она потягивала коньяк из небольшой бутылочки, опорожненной уже наполовину. Теперь мне стало понятно, почему у подъезда я не видел ее «Рено». Я поздоровался.

— 3-здравствуйте, Иван Петрович, — ответила Виктория заплетающимся языком и довольно вульгарно ухмыльнулась. — А я решила устроить себе сегодня маленький выходной. Вы не против?

— Да, в общем-то, нисколько. Что празднуете?

— Я не праздную, я скорблю. Жизнь кончена: я состарилась!

— Как, уже? Ни за что бы не подумал.

— Вы мне льстите, подлиза, — протянула она тоненьким голоском, расплываясь в очередной пьяной улыбке. — Какой же вы, Иван Петрович, подлиза! Хотя все вы, мужики, одинаковы. Сначала женщине дифирамбы поете, а как добьетесь своего, те же дифирамбы поете уже другой. Некрасиво. А еще частный сыщик!

— Простите, но при чем здесь я?!

— Я же говорю, что все вы одинаковы, — повторила Виктория и неожиданно объявила: — Жалко, что вашего папу звали Петром. Вот если бы его звали Васей, то я смогла бы называть вас Иоанн Васильевич. Правда звучит? — Она нервно хихикнула. — Вы представляете — меня предпочли другой! А раз меня предпочли другой, значит, я уже совсем старая и неинтересная. Поэтому и решила устроить сегодня поминки по своей м-молодости и красоте... Я принесла вам деньги, Иоанн Петрович, — она снова хихикнула. — Простите меня, ради Христа... Лучше бы я к вам не обращалась и спокойно готовилась к свадьбе. Стасик лучший мужчина на свете! Он — будущий Плевако! Он — Кони без пяти минут... Ой, я немедленно должна ему позвонить.

Она достала телефон, набрала номер и поздоровалась. Наверное, ей казалось, что приветствие звучит ласково:

— Это я, м-милый. Ты сегодня завтракал? А таблетки выпить не забыл? Стасик, дорогой, ты же знаешь, как я за тебя переживаю. С печенью шутки плохи, любимый. — Она умолкла и, посмотрев на меня с непонятным удивлением, прикрыла микрофон ладошкой. — М-может, вы все-таки с-соизволите оставить нас наедине? Ну Иван Петрович, я вас очень прошу. Здесь же все равно брать нечего, кроме этой картины, — она кивнула на моего «Айвазовского».