Наповал сраженный ее непосредственностью, я вышел из кабинета.

На протяжении нескольких минут, что я провел в приемной, с Любочкой мы не разговаривали. Она, барабаня по кнопкам клавиатуры, продолжала на меня дуться, я тем временем вовсю сочувствовал Стасику. Парню явно не повезло с выбором второй своей половины, и, возможно, поймет он это сразу, как только у них с Викторией родится ребенок. Если до этого дойдет, конечно...

Белецкая появилась на пороге с пустой бутылкой из-под коньяка.

— Я закончила, — сказала она весело, сильно при этом покачнувшись. — Спасибо. Сколько я вам должна?

Я назвал сумму и спросил:

— Что все-таки случилось?

— Случилась катастрофа, Иван Петрович. — Она достала платок и стерла с губ помаду. — Сегодня я пришла к Тимуру и застала его с какой-то женщиной. Причем это свидание не было деловым — на столе стояли фужеры и бутылка шампанского.

Я виновато наморщил лоб.

— Шампанское? С утра пораньше?

— Значит, оно стояло там со вчерашнего вечера.

— А вы видели, кто был у него сегодня?

— Нет. Он не пустил меня дальше гостиной. Я залепила ему пощечину и ушла...

Расплатившись свернутыми в трубочку купюрами, Белецкая шатающейся походкой покинула офис. У меня в кабинете зазвонил телефон. Я прошел, снял трубку.

— Здорово, гений приватных дознаний! — приветствовал меня Брисеньков. — Звоню, как и обещал, утром. Получи свою информацию, попрошайка.

— Спасибо, Володя. Только насчет бежевой «пятерки» я уже все сам выяснил. Так уж вышло, чисто случайно. Поэтому сейчас мне от тебя нужен только «Фольксваген».

— Интересная машинка, Ваня. И я удивляюсь, с чего бы ей за тобой аж два дня таскаться! Ты знаешь, кому этот «Гольф» принадлежит?

— Ну? Не тяни!

— Некоей Светлане Сергеевне Рюминой. Знакома фамилия?

— Фамилия знакома. Но Рюмин-то здесь при чем?

— А при том, что хозяйка машины — его жена. Законная, Ваня. Куда же это ты угодил, дружок?

— Теперь и сам не знаю... Спасибо, Володя.

Я медленно положил трубку на рычаг и задумался.

Константин Викторович Рюмин, заместитель министра внутренних дел республики. Представлен лично я ему не был, но, по слухам, он действительно женился года четыре назад. На ком — я, естественно, не знал. Но почему его жена решила повиснуть на хвосте у Джоева? Что их могло связывать? Поразмыслив немного, я пришел к выводу, что лучше всего об этом попросту забыть. Задание Белецкой я выполнил, деньги получил. Чего же еще мне надо?..

Тут я услышал, как Люба в приемной негромко вскрикнула. Я уже собирался подняться из-за стола, когда дверь с треском распахнулась, и в кабинете, один за другим материализовались трое мужчин внушительного вида.

По выражению их лиц я сразу понял, что явились они сюда не чаи гонять, а задавать вопросы. Но после того, как я увидел последнего — четвертого, — я мгновенно утвердился в мысли, что мне придется ответить на все их вопросы, без исключения. Методы Святой Инквизиции — жалкие потуги дилетантов по сравнению с методами Клопа.

Подойдя к столу, за которым я все еще сидел, он ощерился в поганой ухмылке:

— Здравствуй, мусор. Помнишь, пять лет назад я обещал тебе, что мы когда-нибудь встретимся снова? Как видишь, я сдержал обещание.

Ни пистолетов, ни пистолетов с глушителями у бандитов я пока не видел, поэтому сердечко мое все еще находилось на заданном уровне. Я спросил:

— Чего надо?

— Самую малость, Панин. Сначала ты мне скажешь, зачем ухлопал моих ребят, а потом...

Я открыл было рот, но Клоп остановил меня жестом руки:

— А потом подробно объяснишь мне, что вчера и сегодня делала в твоем офисе Вика Белецкая. Время пошло, долго ждать я не намерен.

— Что касается твоих ребят, то я их и пальцем не трогал. Я слишком громко хлопнул дверцей и один с перепугу застрелил второго. А потом, также с перепугу, сам отправился вслед за ним. Грамотней, Клоп, нужно подходить к комплектованию кадров. Ты бы себе менеджера по подбору персонала нанял, что ли.

— Я подумаю. — Он кивнул. — И наверное, тебя возьму. Оклад небольшой, но зато первая же промашка — это контрольный выговор с занесением в затылок. Причем с удовольствием. Устраивают условия? — Он снова неприятно осклабился. — А теперь давай мне все по Белецкой.

— А теперь не шел бы ты куда подальше, придурок, — тихо проговорил я. — Большим человеком стал? Шестерками себя окружил? Куда твои тузы смотрели, когда тебя к этой кормушке ставили? У тебя ведь мозгов — на спичечную коробку...

Глаза бандита медленно налились кровью, одутловатое лицо побелело от ярости. Вполне естественная реакция в этой ситуации. Я высказал свою мысль в присутствии так называемых сподручных Клопа, каждый из которых мог в любой момент легко занять его место. Был бы только приказ сверху. И все они знали об этом.

Наверное, поэтому слова мои лишили Клопа контроля над собой. Он перегнулся через стол и протянул руки, чтобы взять меня за грудки. Успев схватить его манжеты, я резко потянул Клопа на себя, и когда его голова находилась на уровне моей, ударил лбом в переносицу. Клоп охнул, ноги его подкосились, и он непременно опустился бы на колени, но помешала столешница: он успел упереться в нее левым локтем. Правой рукой Клоп держался за нос, издавая звериное рычание. Я, чтобы прекратить эту истерику, нанес ему короткий удар точно по центру лба. Голова Клопа запрокинулась назад, он рухнул на пол и затих.

Его соратники не стали корчить из себя отрицательных персонажей кинобоевиков, где злодеи всегда нападают на героя поодиночке. Бандиты двинулись в мою сторону сразу всем миром, то есть втроем. Я был готов к такому повороту, поэтому когда Клоп только приземлялся, я уже оторвал зад от мягкого стула-вертушки, на котором сидел. Взяв его за подлокотник, я с силой швырнул увесистое свое сиденье в левый фланг наступавших. К счастью, стул достиг своей цели и угодил в грудь одному из нападавших. Тот надсадно вскрикнул и, хватая ртом воздух, стал оседать на пол. Оставшиеся бандиты продолжили наступление.

Я использовал столешницу как опору для руки и вскочил на стол. Продолжая опираться на него руками и левой ногой, правой я смог дотянуться до челюсти молодца, находившегося по правому флангу. Бандит, с приданным ему ускорением, влетел в шкаф у противоположной стены. Он сильно ударился головой о створку шифоньера и в следующую секунду смог по достоинству оценить мягкость моего линолеума. Створка бедолаги-шкафа, выломанная вместе с петлями, улеглась рядом, присыпав шевелюру парня тонким слоем стружки.

Но третьему молодцу удалось-таки до меня добраться. Пока я критически оценивал полет второго бандита в шкаф, третий успел приложиться к моей физиономии своими костяшками. Кубарем скатываясь со стола, я успел провести кончиком языка по зубам. К счастью, все они пока были на месте.

Я мгновенно поднялся на ноги, мой противник принял боксерскую стойку. Я сделал то же самое. Свободно кружить по кабинету в боксерском танце не позволяли тела бандитов. Поэтому нам с противником пришлось довольствоваться лишь плавным покачиванием из стороны в сторону. Мы нанесли друг другу несколько ударов, не достигших своих целей — он ловко уклонялся от моих выпадов, я не менее ловко его удары парировал.

Из приемной донесся громкий крик Любы:

— Пусти меня, козел вонючий! Слышишь, пусти! А-а-а!..

Затем визг ее прервался. Я решил, что бокс пора заканчивать. Тем более что вскоре в кабинете должен был показаться пятый бандит. Поэтому я просто поднял с пола створку шкафа (ей, так или иначе, отправляться теперь на помойку) и, как следует размахнувшись, ударил ею по голове своему противнику. Увернуться от широкой доски у него не было никаких шансов.

И тут я услышал звук открываемой двери. Я повернулся и замер. Я, конечно, ожидал увидеть перед собой пятого бандита, но мне и в голову не могло прийти, что его будет так много — раза, наверное, в полтора больше, чем меня самого.

Я оказался совершенно безоружным перед ним. Мой стул валялся в противоположном углу, а дверца шкафа находилась теперь в нерабочем состоянии. И тут я придумал отличный ход.